Глава 21

Эйр Дорган выглядел точно так же, как при нашей с ним последней встрече: чёрный, наглухо застёгнутый костюм, седые, гладко зачёсанные назад волосы до плеч, неприступный вид и холодный взгляд серых глаз. Было заметно, что он старался его смягчить, но получалось неубедительно.

Неспешно вошёл, осмотрелся, нашёл взглядом стул, пододвинул его ближе к моей кровати и сел, сохраняя величественную осанку.

Я молча наблюдала за ним, не торопясь здороваться и вступать в беседу первой. Страшно не было, но незваного посетителя, казалось, окружала мрачная и гнетущая аура, отчего в небольшой палате стало очень некомфортно.

Он тоже помолчал некоторое время, видимо, стараясь сильнее впечатлить, а потом начал разговор с главного, без долгих лирических отступлений:

— Добрый день, Лестэлла, тебе ведь известно, что ты моя внучка?

Вот значит как? Я уже не дурная кровь, а родная внучка?

— Эм… была раньше, но потом вы от меня отреклись, — напомнила спокойно. И пусть не думает, что для меня это невосполнимая потеря.

Мужчина снизошёл до скупой улыбки, показавшейся мне натянутой и неестественной, и лаконично заявил:

— Был не прав, хочу исправить эту ошибку.

Вот так просто. Без предисловий и оправданий. Поразительная самоуверенность!

— В каком смысле? — уточнила осторожно. Вдруг я его всё-таки не так поняла.

Дорган смерил меня испытывающим взглядом, словно ждал определённой реакции и, помедлив, всё с той же искусственной улыбкой сказал:

— Я хочу, чтобы ты снова стала полноправным членом рода Дорган — одного из древнейших родов Рансаара.

Это прозвучало торжественно и… дико. Я думала, что готова к подобному разговору, но от такой незамутнённой наглости вдруг совершенно растерялась. Просто в голове не укладывалось, как можно выкинуть ребёнка из семьи, годами его игнорировать, презирать, обзывать за глаза, а потом, когда выяснилось, что он небесполезен, явиться и как ни в чём не бывало вернуть обратно. Да ещё с таким видом, словно великую честь мне оказывает!

Впрочем, сам он, наверное, в этом не сомневается. Так и ощупывает взглядом лицо, вероятно, в поисках признаков счастья и восторга. Что ж, искать придётся долго, учитывая, что меня переполняли совершенно противоположные чувства.

— Эм… и зачем мне это нужно? — спросила, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать всё это ему в лицо.

Кажется, я всё же не смогу у него учиться. Интересно, из академии могут исключить за грубость декану?

Такого ответа дедуля явно не ожидал. Он помрачнел и медленно, словно пытаясь что-то втолковать маленькому несмышленому ребёнку, объяснил:

— Затем, что ты больше не будешь безродной простолюдинкой и займёшь достойное положение в обществе.

Он даже не пытался извиниться и выразить сожаление, сочувствие, а просто снисходил как король до презренной подданной. Стало обидно и противно. Какие же все эти высокородные эйры и дэйры — павлины!

— Меня вполне устраивает моё место, — отчеканила сухо. — К тому же я связана магической помолвкой с Никеем Блордраком и уже являюсь членом его рода.

Мой собеседник недовольно скривился и прежним тоном продолжил гнуть свою линию:

— Его отец запятнал свою честь в глазах короля. Для тебя это не самая выгодная партия. К тому же ему нужно только состояние твоего торговца-отца.

Фразу про отца он процедил с нескрываемым презрением, и это стало последней каплей.

— А вам нужен только мой дар, так чем вы лучше?! — возмутилась я, уже не скрывая своих чувств. — Что касается моего торговца-отца, то он достойнее вас обоих вместе взятых! Он не бросил меня, узнав, что я зикфа, а продолжал любить и заботиться. Ему всё равно, есть у меня способности или нет, а мне нет никакого дела до титулов и положения в обществе, так что в вашем предложении я не заинтересована!

Против ожиданий Дорган не рассердился и не прибил меня на месте. Лишь недовольно поджал губы и сдержанно заметил:

— Ты похожа на свою мать больше, чем мне казалось. Что ж, время есть. Подумай, прежде чем отказываться окончательно. С Блордраком ты всегда будешь лишь средством, марионеткой, а став одной из Дорганов, получишь независимость и сможешь ещё больше прославить наш род.

Заманчивое предложение. Было бы. Если бы я лично не слышала от него в свой адрес «дурная кровь» и забыла о предупреждении матери. Находиться с родственником в одной комнате становилось всё тягостнее, и я поспешила завершить неприятную беседу.

— Какой смысл в этом разговоре, если магическую помолвку нельзя расторгнуть? Да и Блордрак на это никогда не согласится.

— Главное, чтобы ты согласилась. Расторжение должно произойти по нашей инициативе — тогда твоя репутация не пострадает. Способ я найду. — Улыбка Доргана, сопровождающая эти слова, была зловещей. — А Блордрака интересует только твоё приданое, так что я легко уговорю его, компенсировав эту потерю в двойном размере.

Последнее заявление встревожило. Что если Никей согласится? Ради денег он готов на многое, если не на всё. Помолвка с безродной, но состоятельной зикфой — лучшее тому доказательство. Мне нужно срочно с ним поговорить!

Не дождавшись ответа, Дорган поднялся и сказал:

— Хорошенько обдумай моё предложение. Твоё обучение начнётся со следующей недели, так что видеться мы будем часто.

— Тогда, возможно, мне стоит поступить в королевскую академию, — огрызнулась, не скрывая, что перспектива частых встреч с ним, мягко говоря, не радует.

— Что ж, могу посодействовать, у меня там много хороших знакомых, — хищно осклабился Дорган и вышел, не попрощавшись.

Отлично, кажется, мне только что дали понять, что я в осаде и бежать некуда.

***

Дэйру Найрис я нашла в приёмной, заполняющей документацию. В этом плане отличие магической медицины от российской было минимальным — бумагам внимание уделялось едва ли не больше, чем пациенту.

Заметив меня, она отвлеклась от своего занятия, и спросила:

— Чего он хотел?

— Вернуть меня в род! — В короткий ответ я вложила всё своё возмущение и недовольство лицемерием родственника.

Заведующая нахмурилась.

— Этого следовало ожидать. Ты… согласилась? — в её тихом голосе отчётливо прозвучала тревога.

— Нет, конечно! Я ему не верю и не понимаю, зачем вообще ему понадобилась, если у рода Дорган уже есть Камилия с таким же даром?

Нет, правда, чем мои способности так ценны, что ради них эйр Дорган переступил через свою гордость? Уверена, ему было очень непросто прийти ко мне с подобным предложением.

Дэйра Найрис со вздохом отложила бумаги в сторону и кивнула на соседний стул, приглашая сесть. Я так и сделала, поняв, что разговор предстоит непростой.

— Только проводник способен освободить душу из междумирья в первые минуты её перемещения и вернуть человека к жизни.

— Это я понимаю и всё же…

— Нет, ты ещё пока не понимаешь, какие перспективы и возможности открывает твой дар. Благодаря способностям твой бабушки, Абигус Дорган стал один из самых влиятельных людей королевства.

— Каким образом?

— Она спасла жизни детей и членов семей многих высокородных династий, в итоге они оказались в долгу перед главой рода, который этим умело пользовался.

В последней фразе была какая-то возмутительная нестыковка.

— Почему в долгу перед ним, если спасала она?

Заведующая грустно улыбнулась.

— Решающее слово всегда остаётся за главой рода, а Абигус к тому же очень искусный манипулятор.

— Это… нечестно! — Средневековые нравы какие-то! Копилка минусов проживания в Рансааре пополнилась.

— Согласна. Поэтому, оставшись вдовой в двадцать семь лет, я больше не вышла замуж, — понимающе кивнула женщина, глядя на меня с неприкрытым сочувствием. — Но тебе стоит держаться за помолвку с Никеем. Если Дорган добьётся своего, он сделает из тебя вторую Альсанду. Заставит работать на износ во благо рода. Не удивлюсь, если именно поэтому она умерла так рано — просто сгорела от повышенных нагрузок, ведь столь сильной магией нельзя злоупотреблять. Что касается Камилии, насколько я могу судить, её дар слаб и неразвит. Ей никогда не достичь твоего уровня.

Поток обрушившейся информации, мягко говоря, не обрадовал и заставил задуматься. Значит, старый Дорган ищет новый источник власти над влиятельными родами королевства и просто так не отступится.

— Что же мне делать? Подскажите, — этой женщине я почему-то доверяла. Не так безоговорочно как Урнану, но больше, чем остальным своим местным знакомым.

— Не уступай. Без твоего согласия у него связаны руки и постарайся наладить отношения с Никеем. Я вижу, что у вас не всё гладко…

Какое деликатное преуменьшение проблемы.

— Да у нас всё… сложно. — Глупый статус из социальных сетей сейчас весьма точно описывал наши странные отношения.

— И всё же в отличие от Доргана до него ещё можно достучаться, — сказала заведующая, ободряюще прикоснувшись к моей ладони.

Я тяжело вздохнула, не решаясь поделиться сомнениями относительно её правоты. Вряд ли на Блордрака можно рассчитывать. Хорошо уже то, что без моего согласия «дедуля» ничего не добьётся. Теперь, главное, что бы он не сговорился с женихом за моей спиной.

— Как раз хотела с ним поговорить. Он сейчас в общежитии?

— Нет, скорее всего, в родовом замке. Выйдет сегодня в ночную смену.

Эх, долго ждать. Уже возле двери я вспомнила ещё одну важную деталь, вызвавшую удивление.

— Можно ещё вопрос? Дорган сказал, что найдёт способ расторгнуть магическую помолвку, что это значит?

Взгляд заведующей посуровел, от неё словно повеяло холодом.

— Это значит, что он выберет «жертву» из кровных родственников, — неохотно ответила она после недолгой паузы. — Кого-нибудь слабого и бесталанного, кем не жалко пожертвовать, и заставит принять откат от разрыва помолвки на себя. После такого можно не выжить или лишиться дара, но Абигуса подобные мелочи никогда не смущали.

Я судорожно сглотнула, представив себе эту картину почему-то с Мартионом в качестве «жертвы». И без того не собиралась связываться с дедом, а теперь уж точно ни за что не соглашусь.

***

Самым сложным и важным из рекомендованных мне упражнений была концентрация внимания на магической свече. Этот зачарованный специальным образом атрибут загорался самопроизвольно, едва устанавливался на твёрдую поверхность. Но огонь горел лишь, пока я была в состоянии сосредоточиться на тонком язычке пламени, посылая ему мысленный приказ не угасать.

Для этого требовалось усмирить хаос в голове и перестать думать о чём-либо другом, полностью сконцентрировавшись на свече. Отключить все мысли кроме одной, особенно после тревожного визита Доргана, оказалось нереально трудно. Неудивительно, что моя свеча ещё ни разу не прогорела дольше десяти секунд. Но я продолжала упорно тренироваться, не жалея сил. Почему-то казалось, что чем быстрее освою всё, что должна, тем меньше будет надо мной власти у людей вроде Доргана.