Глава 18

Дворец канцлера и его семьи оказался на удивление пустым. И поразительно маленьким.

Ну – маленьким для дворца, как по мне. Да и убранство показалось весьма скромным.

Хотя здесь скорее со мной сыграло злую шутку мое воображение. Ведь ненормально же, когда канцлер империи живет в почти обычном трехэтажном особняке с небольшим садом во дворе и прудиком с дикими утками. Как-то не очень подходит такое высшему должностному лицу огромной империи.

Прислуги во дворце тоже оказалось не так много, как я ожидала.

На воротах вообще никого не оказалось, зато я отчетливо прочувствовала магические разряды встроенных защитных артефактов. И стало ясно, почему требовалось письменное разрешение посетить дворец.

– Я правильно понимаю, что кольцо – своеобразный пропуск во дворец? – полюбопытствовала я, рука об руку с Джереми неспешно приближаясь ко входу во дворец.

– Это кольцо – пропуск много куда, и во дворец тоже! – поднес Холт мою кисть к губам и легонько поцеловал пальцы.

Вроде невинный жест, но так волнующе… аж мурашки побежали по спине. Ну вот зачем он это делает?! Я же теряю нить разговора, и даже мысли путаются…

Вот и сейчас не сразу осознала смысл его слов.

О! Значит, все же просто пропуск.

Я хмыкнула и решила не комментировать полученную информацию. Теперь отчасти стало ясно, к чему этот фарс с помолвкой. Но почему-то именно это понимание скрипнуло досадой в сердце. Что ж, я и так прекрасно понимала, что помолвка ненастоящая. Но все равно обидно!

Дверь открылась мгновенно, стоило нам приблизиться к дворцу.

На пороге появился слуга в мышино-сером костюме. Сам он был лет сорока, с выправкой человека военного и лицом каменного истукана. В общем, типичный незаметный, но незаменимый домоуправитель. Чем-то поразительно напомнивший мне нашу преданную и вечно недовольную Мэри.

– Добро пожаловать, мистер Холт! Мисс Фейл! – кивнул он нам обоим попеременно и тут же посторонился, пропуская в помещение. – Вас давно ожидают. Его высокопревосходительство в своем кабинете.

– Спасибо! – кивнул Холт, снова превратившись в замкнутого, холодного и неэмоционального вельможу и пропуская меня вперед.

Проклятье, вот как понять, какой из них настоящий Джереми?

Почему-то у меня было чувство, что точно не тот, кто дарит мне цветы и целует пальцы, глядя в глаза так, что бросает в жар. А вот такой – холодный и замкнутый, более похож на настоящего представителя высокородного семейства.

Но еще больше мне необходимо было знать, что он замыслил и что чувствует. Даже второе важнее. Потому как если он продолжит в том же духе, то рано или поздно я все же не смогу противиться этому его влиянию. Стоп! Алиса, возьми себя в руки! Держаться на расстоянии. Не впускать его в душу! Такие люди, как Джереми Холт, способны только разбивать сердца.

Но и эти мысли скоро разлетелись.

Мы настолько быстро поднялись в кабинет, что я толком ничего не успела рассмотреть. Ну и черт с ним! Главное, что вот-вот станет понятно, что нам делать со связью. Я стану свободна и независима. Выпутаюсь из многоходовок вице-канцлера. И вообще… что-то так грустно стало, что даже подниматься по до блеска отполированной белой с золочеными перилами лестнице уже не хотелось.

– Что опять случилось?! – остановился Джереми Холт, напомнив мне, что чувства, даже тщательно скрываемые, для нас обоих – не личное.

– Ничего! – поспешно ответила я, пожав плечами и продолжив путь.

– Алиса, ты совершенно не умеешь врать, – заметил Джереми. – Остается только надеяться, что однажды ты доверишь мне и свои горести, и свои радости. По крайней мере мне бы этого очень хотелось.

Что он снова планировал этим сказать – осталось для меня загадкой. О Вечный! Ну у кого бы спросить, что все это значит и зачем он так со мной поступает…

– Нам сюда! – подхватив под локоть, Джереми увлек меня в сторону двустворчатой двери, от одного вида которой мне почему-то стало не по себе.

Не к месту подумалось, что если бы еще месяц назад мне сказали, что я войду в дворец канцлера, в его кабинет как его будущая невестка, пусть и фиктивная, то я бы покрутила пальцем у виска и посоветовала пройти осмотр у лекаря-психиатра. Да что там! Мне и сейчас все это казалось не совсем реальным, слишком быстрым и до обидного ненастоящим.

Короткий стук. Приглушенное: «Войдите». И вот мы в кабинете у канцлера. А он…

А он в теплом халате, домашних тапках и с чашкой чая листает газету.

– Почему о твоей помолвке знает пресса, но не знаю я?! – тут же вместо «Добрый день!» сурово поинтересовался канцлер, даже не взглянув в нашу сторону.

– Может, тому причиной ни на что не способные шпионы?! Или не слишком добросовестные журналисты, – принялся рассуждать Джереми, взяв меня за руку и увлекая за собой к дивану напротив канцлера. – И тебе хорошего дня!

– То есть не то что мой родной младший брат перед помолвкой даже словом не обмолвился, что придет с будущей женой, – проигнорировал канцлер совершенно прозрачный намек.

– Конечно, не то! Мой родной старший брат не настолько глуп, чтобы не понимать: раз я приду в его дом с женщиной, то отнюдь не с чужой мне.

– Туше! – неизвестно чему обрадовавшись, улыбнулся канцлер. А мне подумалось, что подобные перепалки – норма в общении двух братьев. – Что ты за человек такой?! Даже возмутиться не дашь, – сказал он, поднимаясь с дивана и поправляя халат. – Представь меня уже этому юному очаровательному созданию, сподобившемуся накинуть аркан на твою шею.

А я наконец смогла рассмотреть лицо главы правительства империи вблизи. И первой мыслью было: «Вот так будет выглядеть Джереми Холт через десять – пятнадцать лет». Те же стального цвета глаза, только взгляд мягче и не настолько пронизывающий. Та же жесткая линия губ и острый нос. И только мелкие морщинки у рта и в уголках глаз выдавали в канцлере человека доброго и жизнерадостного.

– Мисс Алиса Фейл, дочь лекаря Фейла из Гелдрика! – Вот, значит, как. Все же он узнавал обо мне. Неудивительно, но и не очень приятно. – А это, моя дорогая невеста, мой высокопоставленный знаменитый брат – канцлер Федерик Эдер. Прошу любить и жаловать!

– Ваше высокопревосходительство, – поклонилась я, но канцлер махнул рукой, давая понять, что формальности можно и не соблюдать.

– Кланяться будете тогда, когда я изволю одеться подобающе. А сейчас будьте добры не напоминать мне о долге перед страной, а сделать вид, что я обыкновенный брат вашего будущего супруга. К слову, вас не смущает мой неподобающий вид?!

– Абсолютно не смущает! – улыбнулась я, высвободив руку из цепких пальцев вице-канцлера и протянув ее Федерику Эдеру. – Мне очень приятно познакомиться с просто братом Джереми.

– О! Поверьте, это взаимно! – рассмеялся канцлер, пожав мне руку. – Чай? Кофе? Может, красного саурейского за знакомство?

– Я очень рад, что вы так быстро нашли общий язык, но мы здесь по неотложному делу.

– Так и знал, что просто так ты в гости не пришел бы. А Аманда, между прочим, чуть не каждый день о тебе спрашивает! Имел бы совесть, проведывал бы племянницу чаще.

– О, я бы с радостью возился с нашей маленькой принцессой, но ее отец, совершенно не имея совести, взвалил на меня встречи с особами менее приятными и стократ более занудными. К примеру, с министром внешней политики. Ты знал, что у нас могут быть проблемы из-за Мертвого плато на границе с Геривией?

– Правда?!

– Нет, конечно! Но это нужно еще объяснить мистеру Рео. Он совершенно не хочет слышать никаких доводов и объяснений.

– Рео – старый паникер.

– Это потому ты его ко мне посылаешь с завидной регулярностью?!

– Извини, у меня жена и дети… – развел руками канцлер. – А от нытья Рео у Ядвиги случается мигрень. Минимум на неделю! Отчего страдаю обычно я.

– Мой папенька готовит отличную настойку от мигрени! – решила я озаботиться здоровьем герцогини Олдер. – Я могла бы отправить вестника и попросить отца…

– Приберегите ее для себя! – раздался за спиной резкий высокий, но мелодичный женский голос, и, порывисто оглянувшись, я встретилась глазами с супругой канцлера Ядвигой Эдер Олдер.

Она была красива. Светлые волосы и глаза глубокого синего цвета. Мелкие морщины, которые только подчеркивали прелесть ее лица. Еще пухлые алые губы… Она была наделена той особенной красотой женщин уже не юных, но умеющих обыграть свои достоинства так, что юные красотки кажутся блеклыми на их фоне. А поскольку я красоткой не была в принципе, то почувствовала себя вообще пустым местом.

– Супружеская жизнь непредсказуема, и никогда не знаешь, когда тебя настигнет мигрень! – улыбнулась она и протянула руку Джереми. – Рада тебя видеть, дорогой брат!

– Как и я тебя, сестрица! – слукавил вице-канцлер. Слукавил потому, что меня аж перекосило от его эмоций. И если Джереми продолжал улыбаться, прикладываясь к холеной ручке герцогини Олдер, то у меня желудок сводило от желания плюнуть и послать ее к чертям. Кажется, я теперь понимаю, почему он не спешит появляться во дворце брата. Не очень ладит с невесткой. – Ты, как всегда, неотразима!

– Врешь! – хлопнула она по плечу Холта и уделила все внимание мне.

Лучше бы она этого не делала.

Кажется, я теперь понимаю, что чувствует кролик, глядя в глаза удава. Было такое чувство, что она пытается забраться в самые тайные уголки моего сознания, выковырнуть те мысли и чувства, которым я воли не даю. И от этого заломило в висках…

Неужели менталист? Хотя, собственно, чему удивляться? В среднем классе часто встречаются маги вроде меня, а в верхах общества…

Именно потому я всегда ношу с собой булавку, плетение которой отекает любое ментальное воздействие. Но достается все равно. Еще одна, более мощная попытка пробраться в мою голову – и меня замутило.

– Ядвига! – воскликнул Джереми, явно лишь бы отвлечь высокородную родственницу. – Ты же уже знакома с моей невестой?

Глаза герцогини Олдер округлились, но моя головная боль исчезла вмиг.

– Ты не шутишь?! – вздернула бровь она, тут же растеряв весь интерес к моей многострадальной персоне. – А как же Эмили? Кажется, ты собирался ей делать предложение.

И даже несмотря на мое дурное самочувствие, эти слова царапнули по сердцу. Стало горько, и я просто кожей ощутила раздражение вице-канцлера. Но он тут же взял себя в руки, в отличие от меня.

– О! Сердцу не прикажешь! Порой одна-единственная случайная встреча меняет все. И ты больше не способен думать ни об одной женщине в мире, кроме той, что нахамила тебе посреди улицы у Большого сальборнского театра, – с какими-то особыми, мягкими и нежными интонациями сказал Джерми Холт. И мне даже перехотелось возмущаться, напоминая, что еще неизвестно, кто и кому нахамил. А показалось, что и чувства его были в этот момент такими же – теплыми и мягкими. Словно ими он пытался меня согреть, защитить. Хотя скорее это просто последствия неудачной, надеюсь, попытки Ядвиги прорваться в мои мысли. Кажется, теперь я просто не могу нормально оценивать не только чувства канцлера, но и свои собственные.

Вообще, такие ментальные вторжения в империи находились под строжайшим запретом. Иногда можно было отделаться штрафом, а иногда, если подобное нарушение повторялось, и загреметь в казематы. А уж оттуда все если и выходили, то исключительно очень законопослушными.

– Мне казалось, ты более… серьезно относишься к выбору подходящей партии! – поморщилась леди Ядвига.

– О! Наверное, мы с братом в чем-то похожи. Раз уж полюбили, то не особо обращаем внимание ни на родословную, ни на мерзкий характер, – не выдержал Джереми.

Герцогиню Олдер на миг перекосило. Мне даже показалось, что она сейчас скажет что-то резкое и злое. Но…

– Ну сколько можно? – устало спросил Федерик. – Вы хоть раз могли бы встретить друг друга не шпильками, а радушием?

– Какие шпильки?! – процедила сквозь зубы герцогиня Олдер, чем-то напомнив мне своего несравненного братца – премьер-министра, от которого у меня уже тоже челюсти сводит. Все же кровь – не вода. – Ты же знаешь, дорогой, у нас просто такая манера общения. А сейчас я, похоже, должна попросить прощения и оставить вас. У меня жутко болит голова.

О! Это последствия попыток пробраться в чужую голову против воли. Об этом я читала еще в академии, когда мечтала развить такой же дар, как у мамы. Увы, во мне его были такие крохи, что сколько я ни старалась, а так и не смогла выжать из себя больше чем артефакт связи.

– Всего хорошего, мисс Фейл! Надеюсь, мы с вами еще встретимся. Как-нибудь. Поболтать о женском.

– Конечно, ваша светлость. Я буду безумно счастлива новой встрече, – безбожно соврала я. Глаза бы мои ее не видели. Совсем.

– Вы как кот с собакой, – выдохнул канцлер и плюхнулся на диван, взяв чашку с чаем и сделав глоток. – Тьфу, остыл. Родерик! Прикажи подать свежий чай! – крикнул канцлер, похоже, прекрасно понимая, что приказ его будет услышан и незамедлительно исполнен. – Дурацкое утро! Ты выяснил хоть что-то насчет покушений? Мне не нравится тенденция.

– Я думаю, нам для начала нужно проводить мою невесту в библиотеку, а уж потом обсуждать такие неприятные темы! – намекнул Джереми.

Ну вот и ладно! Больно нужно мне еще морочить себе голову и вникать в их перешептывания. Займусь чем-то действительно полезным…

– Надеюсь, ты меня хоть проводишь? – намекнула я, старательно, но не очень успешно скрывая обиду.

– Учтите, мисс, – тут же заметил канцлер, едва мы направились к выходу, – потом я вас жду на обед. Нельзя прятать такое хрупкое и нежное создание среди книг и пыли. Юные девушки созданы для балов и блеска, а не для того, чтобы корпеть над книгами.

– Боюсь, Алиса все равно будет корпеть. Не над книгами, так над работой. Она артефактор!

– О! – выдохнул канцлер, словно это сказало ему больше, чем все прежде обо мне сказанное. – Теперь я понимаю твой выбор… Ну ступайте, не тратьте время. И, Джереми, я жду тебя здесь!

По дороге в библиотеку наедине с моим спутником я вполголоса, немного стесняясь, спросила:

– Прости мое любопытство, но меня все время подмывает узнать: а почему у тебя с братом разные фамилии?

– Все просто, – легко ответил он. – У меня были довольно сложные отношения с отцом. И когда пришла пора совершеннолетия и надо было определяться в жизни, я вместе с наследством матери, в частности с ее владениями, принял имя и титул ее рода. Это была моя инициатива, и никаких обид и разногласий мой выбор не вызвал.

Некоторое время мы молчали, задумавшись каждый о своем, пока не подошли к большим дверям.

– Вот так выглядит наше семейное книгохранилище, – впустив меня в огромное, не очень светлое помещение, произнес Холт. – Подозреваю, тебе здесь понравится!

– Угу! – все, что смогла сказать я, восхищенно поедая глазами пятиметровые стеллажи, высящиеся до самого расписного потолка, плотно заставленные книгами с золочеными и серебреными корешками. – Невероятно! – выдохнула я и тут же отвлеклась на тихий смех Джереми. – Что опять не так?!

– Ты невероятна, Алиса! – сказал он, как-то странно глядя на меня. И снова его глаза затмили все вокруг. – Мне стоило прожить целую жизнь, разочаровываясь в людях, чтобы встретить единственную в империи девушку, которая расстраивается из-за обручального кольца, но восхищается библиотекой.

И как-то так он это сказал, что у меня в который раз не нашлось ответа, и я просто зачарованно смотрела в его бездонные глаза. Как он это делает?!

– Глядя на тебя, – сделал он шаг он ко мне, – я начинаю верить в то, что еще есть люди, которым плевать на власть, деньги, статус… Для которых простые человеческие чувства весят гораздо больше…

И меня снова накрыли его эмоции, в которые хотелось завернуться, как в теплый плед. Захотелось запустить пальцы в его темные, на вид жесткие волосы. Коснуться губами вечно суровой складки губ и почувствовать его тепло…

Или это не мои желания?!

Стоп! Алиса! Не смей влюбляться. Не смей его подпускать к себе слишком близко… До добра это не доведет!

– Твои чувства меня пугают, Джереми, – сказала я, отвернувшись и двинувшись между стеллажей. – Они так быстро сменяют одно другое, что я не понимаю, когда ты настоящий.

Черт, вот еще бы не прислушиваться к шагам за спиной! Сосредоточиться на поиске нужной книги. Разорвать связь. Вечный, помоги мне!

– Нужные книги в этой части библиотеки, – непонятно с чего веселясь, подсказал Холт. – К слову, можешь посмотреть и другие книги по артефакторике. Мой прадед был помешан на своей профессии. Но мне кажется, что это особенность всех артефакторов. Вы забываете обо всем на свете, стоит поймать нужную идею. О! К слову: именно он деактивировал артефакт и привел его в негодность.

– И зачем же было портить такое произведение искусства?

– Кто знает? Семейная легенда гласит о том, что его связали узами брака с одной из самых прекраснейших женщин в империи. Он любил ее, а вот она – увы. И после свадьбы ему настолько невыносимо было чувствовать ее отвращение, что он повредил плетение артефакта, лишь бы избавиться от ее эмоций. Хотя и это не очень помогло наладить супружескую жизнь.

– Что же случилось? – спросила я, лишь бы заполнить паузу. Было предчувствие, что история ничем хорошим не закончилась, и знать ее окончание не очень-то и хотелось.

– Она прожила недолго! Случилось так, что после ссоры мой предок задержался на охоте, а она, испытывая укоры совести, выглядывала его со смотровой башни Эльдгерского замка под осенним ливнем. К возвращению прадеда она уже была на грани жизни и смерти. И, кажется, так и не сказала, что тоже его полюбила.

– Думаешь, полюбила?! – зачем-то переспросила я. – Может, просто чувствовала свою вину.

– Может! Кто теперь знает? Я тебе уже говорил, что в принципе не очень верю в браки по любви и саму любовь. Думаю, единственные, кто смог бы ответить на твой вопрос, – мой прадед и его супруга. К слову, вот и его рабочий дневник, – кивнул он на полку со стопкой обшарпанных тетрадок. – Думаю, там найдутся все сведения, которые могут тебе понадобиться. Я достану…

– Я сама справлюсь, – остановила я его неизвестно зачем. – У тебя и так куча дел, и я только отвлекаю тебя, кажется. Ступай, не стоит заставлять ждать канцлера, даже если он твой брат.

– Неужели ты вспомнила о пиетете? – насмешливо полюбопытствовал Холт. – Но раз я тебе так мешаю…

– Не мешаешь! – слишком поспешно заверила я, тем самым выдав свое смятение целиком и полностью. – Просто тебя ожидают, а ты возишься со мной. Я справлюсь. Не маленькая.

– Справляйся! – махнул Джереми на небольшую лестницу у стеллажа, видимо, предлагая мне продемонстрировать свои способности. – Хочу убедиться, что моя невеста не свернет себе шею.

Можно подумать! Почему-то эта его забота жутко меня разозлила. Я двадцать лет сама со всем справлялась, и пока голова на месте и даже руки-ноги отлично работают.

Наверное, именно то, что я вспылила, и сыграло со мной злую шутку. Потому что уже на третьей ступеньке нога неожиданно подвернулась и я, неловко взмахнув руками, полетела вниз с единственной мыслью – только бы не сломать руки, иначе нескоро смогу работать по специальности.

Но к моему огромному удивлению, приземлилась я мягко, прямиком в руки своего жениха, видимо, ждавшего, что со мной случится подобная оказия.

– Так и знал, что тебя нельзя оставлять одну! – сказал Джереми, коснувшись дыханием моих волос, и я, вывернувшись из его объятий, встала на пол, оказавшись с ним лицом к лицу так близко, что занемели губы. А готовый сорваться с них резкий ответ и вовсе был успешно забыт.

И так некстати меня снова накрыл запах моря и лимонника, тихий ход часового механизма, но главное – его эмоции. Его чувства – нежность, волнение и еще что-то непонятное, но сводящее меня с ума – и тепло его рук.

Все мои сомнения тут же растаяли, показались глупыми и лишними. Я смотрела в глаза этого мужчины и очень хотела верить в его чувства. Хотела, чтобы он был ближе. Чтобы он… меня поцеловал.

Черт! Как не вовремя вспомнилось, что не только мне известны его чувства, но и наоборот… и захотелось сбежать, спрятаться от этого позора.

Но!

Все эти мысли разбежались, как испуганные мыши, когда его губы накрыли мои.

По телу словно прокатился магический разряд. Замер в груди, заставив сердце остановиться, а после – забиться быстро-быстро.

Казалось, мир кружится и нас качает на морских волнах, обдавая теплым бризом и отмеряя секунды нашей слабости. И в то же время мне жутко хотелось растянуть мгновения в вечность. И невозможно было разделить наши чувства на его и мои. Да и не хотелось.

Его руки, мгновение назад сжимавшие мою талию, скользнули вверх по спине и зарылись в волосы, растрепав и без того не самую идеальную прическу, но тем же самым заставив ахнуть от накрывших меня непонятных острых ощущений…

Проклятье! Я, похоже, сошла с ума…

– Кхм-кхм! – раздалось за спиной деликатное покашливание, и я, опомнившись, вырвалась из рук Холта, мгновенно залившись краской и не понимая, куда сбежать, чтобы более в жизни никому на глаза не попадаться. – Вам, мистер Холт, известны правила библиотеки, – продолжил глухой, низкий, проникновенный, как у святого отца, голос.

А я осторожно подняла взгляд, мечтая провалиться под землю, чтобы не смотреть в глаза незнакомому человеку, заставшему нас за…

О Вечный!

Это был не человек! Это был призрак… или дух? Так сразу сложно определить. Черт, нужно было не прогуливать лекции по некромантии. Но я слишком впечатлительна, чтобы разглядывать не очень свежие трупы в городском морге или общаться с призраками давно умерших людей. Даже вот этот невесть откуда взявшийся полупрозрачный мужчина в древнем костюме наводил на меня жуть.

– Сэмюель! – чуть не рыча от злости, начал Джереми, но голос его охрип и сорвался. Потому он перевел дыхание и, сжав-разжав кулаки, продолжил уже спокойней: – Ты забыл, что мистер Гикс уже два года просит меня организовать вам встречу. И сейчас я как никогда близок к тому, чтобы прислушаться к его мольбам и исполнить его заветное желание, несмотря на все обещания и запреты.

Дух на мгновение поблек, и даже очертания его размылись, но тут же снова собрался и ответил на угрозу ровно и сдержанно:

– Я прошу прощения, мистер Холт! Но какой же я буду хранитель библиотеки, если позволю нарушать установленные правила?

– Упокоенный! – не скрывая угрозы, объяснил Джереми.

– Вот тогда и будете целоваться среди раритетных книг! – парировал Сэмюэль.

На что Холт не нашел ответа и, резко выдохнув, скомандовал:

– Поможешь мисс Фейл отыскать нужные книги. У меня дела! – И уже мне добавил: – Надеюсь, скоро освобожусь и заберу тебя.

Мне оставалось только согласно кивнуть.

– Я сделаю все, что в моих силах! – пообещал Сэмюэль, а у меня от жути мурашки по коже поползли.

Нет, я передумала. Хотя… Лучше уж с призраком книги искать, чем бороться с собственными никому не нужными чувствами.