Глава 23

Дверь нам открыла Ребекка и, молча бросив на меня такой взгляд, словно я олицетворяю собой абсолютное зло, скрылась где-то на кухне.

Почему-то жутко захотелось проскользнуть тихонечко в свою комнату и, дождавшись утра, все рассказать Джереми. Ну или не рассказывать. Могут же быть у меня свои маленькие секреты. Или рассказать об обратном ритуале. В конце концов, тогда он будет занят разрывом связи, а после – воспитание меня просто лишится какого-либо смысла. Но совесть решила иначе.

– Оливер, ты можешь идти спать.

Все же виновата я, к чему еще и ему отвечать за чье-то безрассудство.

– Но мисс Фейл! – воскликнул он, похоже, желая разделить как лавры, так и пинки сего вечера.

– Прекрати препираться, – устало попросила я. – Ступай в свою комнату. Завтра и тебе достанется. А сегодня у нас был слишком насыщенный вечер, чтобы еще и отвечать за чужое своеволие.

Я вошла в гостиную и тут же наткнулась на взбешенного вице-канцлера. Злой, как демон из преисподней, он, похоже, готов был меня убить.

– Добрый вечер, Джереми! – выдавила я, подумывая о том, как бы вернуться к изначальному плану сбежать в свою комнату.

– Куда уж добрее, Алиса! – процедил сквозь зубы хозяин дома, сверля меня яростным взглядом. – Просто прекрасный, учитывая то, как я его провел!

Вот можно подумать, он бегал по подворотням и моргам, дабы выяснить, куда запропастилась на ночь глядя одна темноволосая девица двадцати лет от роду.

– А что, собственно, не так? – полюбопытствовала я, раздумывая, остаться ли у двери или все же переместиться к окну, а в случае чего просто сигануть прямо во двор.

– Ты еще спрашиваешь? – прошипел вице-канцлер, сжав в кулаке черную ткань, предназначенную для создания темного времени суток Пэру. – Я, кажется, велел тебе отправляться домой…

– Ну, допустим, я тебя не ослушалась, – прервала я его и, наплевав на угрозу в его лице, двинулась к дивану, чем, кажется, немного обескуражила изображающего из себя дракона в приступе ярости Холта. Все же гудели ноги, да и голова. День и вечер были насыщенными, а я попросту устала. – Домой явилась и даже пробыла здесь целых шестнадцать минут. Пока переодевалась. С другой стороны, по какому такому праву ты меня отчитываешь?

– Скажи, что эта помолвка – фарс, Джереми! – очень кстати завопил Пэр голосом мисс Вайтс, и к горлу подкатил ком. Вот, значит, как переживал о моей участи мистер Холт. – Скажи, что любишь меня, как прежде. Что все это тебе просто нужно для какого-нибудь дела. И я смирюсь со всем тем кошмаром, на который ты меня обрек. Я не стану вспоминать, чего мне стоили последние несколько лет.

– О-очень любопытно! – протянула я, в душе надеясь и страшась того, что Пэр исполнит партию мистера Холта.

– Я когда-нибудь прикажу приготовить из тебя суп! – прорычал Джереми, накидывая на клетку ткань. – Мы сейчас не об этом…

– Нет-нет! – горько усмехнулась я. – Все как раз об этом. Ты ни с того ни с сего делаешь мне предложение. Точнее, просто ставишь перед фактом, что мне отведена роль твоей невесты.

– Алиса! – попытался встрять Джереми.

– Не перебивай меня! – вскинула я руку, призывая к молчанию. – Я достаточно слушала, чтобы заслужить право говорить.

Но я, наверное, слишком сегодня устала и слишком много узнала, чтобы подпускать к себе кого-либо и позволять делать больно. Меньше всего хотелось, чтобы меня снова разыграли вслепую. И в этот раз без шанса выпутаться и выиграть с плохим раскладом на руках.

Джереми кивнул и сел на подлокотник дивана, внимательно глядя на меня.

– Все это напоминает мне покер, – грустно сказала я. – Каждый имеет какие-то комбинации на руках и делает на них ставки. Кто-то на любовь, кто-то на брак, кто-то на талант артефактора, взявшегося за губительное дело подпольной артефакторики… Все сделали ставки и мечтают снять банк. И только я сижу с парой двоек и пытаюсь удержать лицо, разгадывая по каменным лицам игроков, какие у кого карты на руках.

– Мне кажется или этот вечер ты провела в игорном доме?

– Удивительно, что тебя волнует только это! – горько усмехнулась я. – Речь идет о чувствах, о перспективах… О том, что мне важно от тебя услышать, а ты интересуешься тем, где я провела этот вечер. Ладно, я удовлетворю твое любопытство – при условии, что и ты удовлетворишь мое. По рукам?

Я стянула перчатку. На безымянном пальце недовольно блеснуло кольцо, словно злясь на то, что его потревожили. И протянула Джереми руку для пожатия.

Несколько мгновений он смотрел с таким недоумением, словно я предлагала оставить мне в залог его душу. Но все же решил выяснить, что взбрело мне в голову, и скрепил уговор рукопожатием.

– Только правду, мистер Холт! Я жду чистой правды.

Джереми кивнул, поднялся с места и налил два бокала красного вина. Один протянул мне, вторым отсалютовал, поставив бутылку на журнальный столик между нами.

– Полагаю, события сегодняшнего дня лучше запивать красным полусухим урожая 784 года. За честность, Алиса! – провозгласил он тост, и мы синхронно сделали по глотку. И только сейчас я осознала, как боюсь этого разговора. Боюсь услышать правду, которая разобьет все мои иллюзии. – Итак, ты была в игорном доме, – начал Джереми допрос. – Для чего?

Я хмыкнула. Кто бы сомневался? Но, согласно договору, ответила предельно честно:

– Решила узнать, причастен ли Стефан к заговору. Ты намекал, что с большой вероятностью это он изготовил поделки. И специфика моих плетений ему хорошо знакома. Вот и решила проверить…

– Проверила? – уточнил он как-то угрожающе и мрачно.

– Конечно!

– Поделишься результатами полевых опытов?

– Могу с уверенностью процентов в девяносто пять утверждать, что он здесь совершенно ни при чем.

– То есть на сто процентов ты не уверена?

– На сто процентов я даже в себе не уверена. Но теперь моя очередь задавать вопросы. – Я перевела дыхание и сделала еще глоток вина, ощущая приятное расслабляющее тепло, растекающееся по венам. В голове начало шуметь, и вместо вопроса о том, что именно нашел мистер Гикс, я спросила: – Что ты ответил Эмили Вайтс?

И тут же покраснела и уставилась на дрожащее в моем бокале вино, понимая, как глупо веду себя. Зачем мне это знать?

Джереми криво усмехнулся и тоже сделал глоток вина.

– Я сказал, что никогда ранее не был так искренен, предлагая тебе стать моей супругой. Теперь мне даже кажется, что вся моя жизнь была ненастоящей до встречи с тобой. И что Эмили выдумала мою к ней любовь, чтобы не казаться просто… – Джереми поджал губы и неожиданно спросил: – Я достаточно честен с тобой?

Вместо ответа я снова сделала глоток вина и подняла на него взгляд, страшась увидеть насмешку в стальных глазах. Но – нет! Он смотрел прямо на меня серьезно и напряженно, ожидая ответа. Немного злясь. И помимо воли я засмотрелась в его глаза, ощущая в груди тепло, растапливающее лед, которым подернулись мои чувства после известий сегодняшнего вечера.

– Это правда? – зачем-то решила я уточнить.

– Абсолютнейшая, – просто ответил Джереми. – Моя очередь, – тут же перехватил он эстафету, доливая вина в мой бокал. – Что ты услышала в театре? Отчего весь вечер грызла саму себя?

Это был не самый удобный вопрос. Может, потому что он напоминал мне о еще одной тайне, о которой рано или поздно вспомнит Джереми. Или мне самой придется у него спросить.

– Я случайно подслушала разговор Эмили Вайтс с какой-то девушкой, – ответила я медленно, тщательно подбирая слова. – Я не знаю, кто она была… Мисс Вайтс говорила…

– Что ты всего лишь очередная? И ты вот так поверила в эти ядовитые слова?

– И что ты был однажды помолвлен? Это тоже ложь?

– Это правда, – нехотя признался Джереми. – Хотя, нужно признать, я ни единого раза не пожалел, что она предала меня и выбрала другого… брата.

Захмелевший разум несколько мгновений воспринимал и анализировал сказанное, и в результате у меня вырвалось на выдохе:

– Ох, черт!

– Теперь моя очередь! – усмехнулся Джереми, снова доливая нам вина. – Что ты собиралась мне сказать у театра? Только честно, Алиса!

И я, сделав еще пару больших глотков вина и набрав воздуха в грудь, ответила:

– Я хотела сказать, что нашла способ разорвать связь, созданную артефактом!

Сказала и только благодаря выпитому вину и мнимому самообладанию не втянула голову в плечи и не зажмурилась. Но не дождавшись бури и грома, пустилась в пояснения, слегка путаясь в словах:

– В одной из книг… был обратный ритуал… но…

– Ты не рассказала о нем сразу… – перебил мое и без того путанное признание Джереми, и я как никогда остро почувствовала его разочарование. – Почему?

Как объяснить свои страхи так, чтобы не показаться нечистоплотной и навязчивой.

– Так уж сложилось! – вскинула я подбородок, развела руками и едва не расплескала остатки вина. – И вообще, сейчас моя очередь задавать вопрос.

Только имела ли я право сейчас продолжать эту игру? Почему-то стало тошно, захотелось поплакать или попросту сбежать куда подальше. И я даже пожалела, что не выбрала место у окна или двери. Правда, сейчас уже вряд ли получилось бы безболезненно исчезнуть.

Я хотела знать, что он на самом деле чувствует. Что прячет за вечным раздражением? Зачем играет с моими чувствами, вырывая душу с корнем?

– Ты готов прямо сейчас разорвать связь?

– Это то, что ты действительно хочешь знать? – раздосадованно уточнил Джереми Холт.

– Да! – кивнула я. – Почему тебя это удивляет?

– Н-ну, не удивляет… – протянул задумчиво он. – Но если ты так жаждешь от меня избавиться – то да, я готов разорвать связь.

Ну вот! Я незаметно перевела дыхание, но горло почему-то перехватило. Чему удивляться? Он ведь и хотел от меня избавиться с самого начала. И я от него тоже… хотела…

– В таком случае я тоже готова! Идем и сделаем это прямо сейчас, – вскочила я, но коварное вино вскружило голову, и пол качнулся, намереваясь сбить меня с ног.

Ох, осталось только пасть в прямом смысле этого слова. Но Джереми молниеносно подхватил меня под локоть, и равновесие все же удалось удержать.

– Прямо сейчас от тебя избавляться опасно, мне кажется, – усмехнулся он и каким-то неуловимым тягучим движением оказался рядом со мной так близко, что я чувствовала его тепло. Ощущала на коже его дыхание.

Проклятье, как же все-таки не хочется…

– Сегодня тебе придется смириться с нашей связью! – прошептал он так близко к моим губам, что я почувствовала привкус вина в его дыхании, а мое собственное сбилось. Или я просто боялась дышать, чтобы не пропустить чего-то важного. Не испортить эти последние моменты нашей близости.

И все же жутко хотелось, чтобы он снова меня поцеловал. Как тогда, в библиотеке. И стыдно было самой себе в этом признаваться…

– Ох, Алиса! Что же ты со мной делаешь? – выдохнул Джереми таким тоном, словно я причиняла ему сплошь одни неудобства, и отточенным движением подхватил меня на руки.

Наверное, мне должно было стать страшно, неудобно… Но я почувствовала себя так, словно окунулась в теплое море, снова в ушах затикали часы. А я просто качалась на волнах, вдыхая запах лимонника и наслаждаясь убаюкивающим теплом, положив голову на надежное мужское плечо.

И только когда Джереми внес меня в спальню, я встрепенулась, понимая, что не совсем готова к тому, что случается за ее закрытой дверью.

Но он тут же опустил меня на пол, рук, впрочем, не разжимая. Было страшно, что он меня не отпускает и что может отпустить, ибо тогда я могу не удержаться на ногах, и отнюдь не от выпитого вина.

Для верности я вцепилась в его пиджак и только после этого подняла взгляд. И, несмотря на полумрак, я видела каждую черту его лица, малейшее изменение мимики, выражение глаз… Или, может, просто думала, что вижу, а не деле со мной снова играл артефакт, взбудораживая мои и без того обостренные чувства?!

Кто бы мне ответил в тот момент?

Но одно я могла сказать наверняка: сегодня я не хотела его отпускать. Хотела, чтобы он был рядом, хотела чувствовать его тепло и чтобы нас окутывал запах лимонника и моря. Хотела, чтобы он снова меня поцеловал… Ведь завтра наши дороги разойдутся.

Может, это была вторая причина, по которой я не могла заставить себя разжать пальцы, отпустить его. Не могла выставить его за дверь. И пусть после этого моя жизнь рухнет, я готова была сделать шаг в пропасть ради мгновений полета.

Сердце пропустило удар, когда он медленно склонился к моим губам. Стянулись в животе тугим узлом страх и предвкушение, и я невольно облизала пересохшие губы… и…

– Мне лучше сегодня тебя оставить, Алиса, – хрипло сказал он у самых моих губ, и меня захлестнуло разочарование. Мое или его – какая разница? – Чтобы после нам не пришлось жалеть…

Жалела я только о том, что он, вместо того чтобы меня поцеловать, нес какую-то чушь несусветную.

– Проклятье! – чуть не рыча, ругнулся Джереми и порывисто отстранился от меня. Отчего я покачнулась и плюхнулась на кровать. – Видит Вечный, ты сведешь меня с ума! – И крикнул уже в коридор во весь голос: – Ребекка!!! Ребекка, черт побери!

От его крика я поморщилась, но говорить ничего не хотелось. Стало жутко стыдно: что он обо мне теперь подумает? С другой стороны, завтра мне будет совершенно наплевать на это. Мы станем чужими людьми, я верну ему кольцо, вернусь… или не вернусь в мастерскую мистера Санда. Может, отправлюсь домой и выйду замуж за Альбертика, признавая свою неспособность жить самостоятельно… И какая, к чертям рогатым, разница, что он обо мне подумает?! Пусть катится, куда ему там хочется на самом деле. К Эмили Вайтс. К другой такой же. Нужен он мне больно!

– Да, мистер Холт! – вскочила в комнату запыхавшаяся Ребекка в съехавшем набок чепце. Служанку явно выдернули прямиком из постели, о чем свидетельствовала ее ночная одежда, прикрытая сверху теплой шалью. – Что случилось?

– Ничего не случилось, – просвистел в ответ Джереми, сжав кулаки. – Помоги мисс Фейл приготовиться ко сну. – И едва слышно пробормотал сам себе: – Я вряд ли способен находиться рядом с ней и не натворить чего-то… непоправимого. – И уже громче бросил через плечо: – Хорошей ночи, Алиса!

– И тебе! – вяло пожелала я уже захлопнувшейся двери.

– Ох, мисс Фейл! Как же так случилось-то?! – оживилась доселе растерянная Ребекка. – Сейчас я вам помогу!

И она тут же принялась распускать завязки уродливого бордового платья, ценного только тем, что его подарил мне папа. Ловко стягивала рукава, на удивление легко помогая мне подняться. Я практически не почувствовала, как и когда она вытащила все шпильки из растрепанной прически и распустила волосы.

Вскоре я уже была в одной нижней рубашке, но, когда служанка решила сменить ее на ночную, я заупрямилась. Все же стыдно раздеваться перед чужой женщиной. Тем более после того, свидетелем чего она успела сегодня стать…

– Он меня ненавидит, – зачем-то пожаловалась я Ребекке. – Он просто меня ненавидит.

– О! Оставьте такие мысли вчерашнему дню, – тепло сказала на это милая женщина. – Когда встанет солнце, беды рассеются вместе с ночными кошмарами.

– Так говорила мама, – протянула я, и в который раз за этот вечер мне захотелось расплакаться. – Мне ее не хватает… даже спустя столько лет. Несмотря на то что я совсем взрослая…

– Ох, мисс! Скажу вам как женщина, видавшая в жизни многое и прожившая уже больше половины своего века: матери не хватает всегда.

От ее слов на глаза навернулись слезы. Проклятье! Ну вот почему мне так не везет в жизни?

– Вы считаете меня…

– Молодой, немного неопытной, запутавшейся и очень уставшей девицей, которой нужно выспаться, – закончила вместо меня Ребекка. – Укладывайтесь, мисс Фейл, оставьте угрызения совести на завтра.

И хоть я предполагала, что буду страдать, рыдать и много думать о случившемся, уснула я невероятно быстро.

А снилось мне море, легкий бриз и… Джереми. Он едва касался кончиками пальцев моей щеки, губ. Пропускал между пальцев пряди волос. И лишь однажды обронил – тихо, словно боялся быть услышаным:

– Вот, значит, как оно – любить! – и он легонько коснулся губами моих губ. Едва. Невесомо.

И мне почему-то захотелось улыбаться. Кружиться и петь! Пусть все это было во сне, а не по-настоящему, и все, что он мне говорил, было только плодом моей фантазии – я хотела это слышать. Хотела сказать ему тоже, что люблю… Пусть даже и во сне! Зато завтра мне не придется прятать глаза…

– Хороших снов, маленькая Лиса! – прошептал Джереми.

И только после этого я провалилась в глубокий, лишенный сновидений сон.