Глава 26
Возница скомандовал лошадям, и они почти сразу остановились. Дверца распахнулась рывком, и в нее сунулся какой-то неизвестный тип в черном костюме, пытаясь меня схватить.
– В этот раз не улетишь, птичка! – пообещал он мне, и я едва не взвыла от отчаяния.
В какой-то момент он вцепился в сумку, которой я отбивалась с отчаянием смертника. Но не тут-то было. В тот самый момент я запустила ему в лоб недоделанным артефактом, единственным действием которого было вызывать жуткий, практически невыносимый зуд по всему телу. Я сделала его еще на первом курсе, пытаясь изобрести нечто, что заменило бы зонты от солнца, но получилось… что получилось.
Разбойник изменился в лице и покрылся испариной. И начал остервенело чесать шею, руку, ногу, глядя на меня с такой ненавистью, что мне бы полагалось испепелиться. Ох, я его прекрасно сейчас понимала. После того как я взялась тестировать этот шедевр артефакторского искусства на себе, два часа под прохладным душем отмывалась. Да, как говорится, и на старуху бывает проруха.
Не дожидаясь, когда тип в черном очухается и снова примется меня скручивать, я со всего маху ударила его ногой. Куда попала – сказать не берусь, но он согнулся пополам и тонко застонал. Именно это мне позволило проскользнуть мимо него и буквально вывалиться на грязную улицу. Впрочем, в тот же момент и я тоненько заскулила, увидев ненавистного мистера Олдера.
– Эх, мисс Фейл! Как же глупо было думать, что вы на равных сможете сыграть в покер с шулерами, – усмехнулся он.
И тут же отвесил мне оплеуху, от которой мир трижды перевернулся, да так на место и не встал.
Или это оттого, что меня тащили на плече вниз головой?!
Ох, Вечный, чуяло мое сердце, что все это мне аукнется!
Я потеряла ощущение пространства и времени. И единственное желание было – разреветься от бессилия и досады на себя. Я ведь знала, я все про него с самого начала чувствовала, но настолько в себе сомневалась, что отстаивать свою точку зрения так и не решилась. А зря, похоже.
В нос ударил запах плесени и гнили, прелой соломы и отхожего места. Внутренности, встряхнутые, пока меня сюда тащили, завязались узлом, к горлу подступила тошнота, а вместе с ней – желчная горечь.
Не особо заботясь о ценности моей скромной персоны, меня попросту бросили на землю, как куль с зерном, и я больно приложилась всем телом о каменную кладку.
Кажется, на какое-то время я даже потеряла сознание. Но когда распахнула глаза, в затылке прострелило так, что все вокруг поплыло, а я все же не смогла сдержать тошноту. Правда, все-таки успела повернуться на бок прежде, чем меня вырвало. Но в данной ситуации меня это не очень заботило. Какой же ужас…
Вытерев губы рукавом, я едва смогла кое-как подняться на четвереньки и попыталась сесть. И снова мощная, до темноты в глазах, вспышка головной боли пронзила затылок, и я неосознанно рванула воротник – с такой силой, что отлетела и замерцала брошь, оказавшись в моем кулаке. Связаться бы со Стефаном… Он бы знал, что делать… Другой вопрос – стал бы?! И я прошептала имя Кейт. Но она не откликнулась. Оставалось надеяться на часы и на то, что Холт отзовется на их зов так же, как и я не так давно, и выручит меня. О-о-о-ох!
К тому же даже если я позову кого-то на помощь, то что скажу? Что сижу в каменном мешке в нижнем квартале и отличительная черта места моего заточения – масляная лампа у входа? Да и от той толку немного.
– Ответь мне, маленькая птичка, – склонился надо мной мистер Олдер, – ты и правда думала, что эта игра тебе по зубам?!
Полагаю, вопрос был риторический, потому я решила промолчать, тем более что говорить было больно.
– Ты должна была сдохнуть еще тогда, когда тебе подсунули яд. Ну или не сопротивляться, когда я приглашал тебя к себе в гости через моих грубоватых знакомцев. К слову, на это я имел полное право, так как выкупил долг твоего друга.
Не удивил. Абсолютно. Может, именно потому я не отреагировала на его тираду. Более того, меня сейчас волновала не собственная судьба, а то, кто был тот артефактор, который пытался меня подставить.
– То есть куда ни сунься – всюду дорога на тот свет?! – выдавила я, морщась от боли. – Скажите, а почему именно я?! Почему именно мой почерк подделали? Почему именно я должна была стать козлом отпущения?
– Потому что ты уникальна! – вмешался в наш разговор еще один голос. На этот раз женский.
Мистер Олдер изменился в лице.
– Тебе не стоило здесь появляться, – вскинулся он, совершенно потеряв ко мне интерес. – Ядвига будет в ярости.
О! Вот как?! И почему меня не удивляет тот факт, что супруга канцлера тоже приложила руку ко всему этому кошмару?! Похоже, перед смертью у меня появилась возможность выяснить, кто на самом деле затеял заговор.
– Она меня простит, – отмахнулась девушка, и я наконец смогла сфокусировать на ней взгляд. Невысокая, миниатюрная, облачена в серые одежды, достаточно свободные, чтобы не стеснять движения. – Ядвига всегда прощает! Она хочет власти, ты хочешь власти и убрать с дороги Холта… И только я хочу Алису Фейл. И ни ты, ни она не сможете меня остановить. Вы обещали мне…
– Но Ядвига…
– К черту Ядвигу! – взвизгнула истерично она. – И тебя к черту! Ты сам знаешь, что моя персона бесценна, потому что обо мне никто не знает и потому что только я могу обеспечить вас нужными артефактами!
Я снова попыталась рассмотреть ее лицо. Оно мне показалось совершенно обычным, непримечательным и незапоминающимся. Но в то же время смутно знакомым. Не возникало сомнений, что именно ее я видела в театре и в игорном доме. А она, соответственно, меня тогда узнала. И все мое представление… Вечный, какая я все-таки дура! Все у них было давно и тщательно спланировано, я же просто органично вписалась в сценарий.
– Ты не помнишь меня?! – Девушка в сером платье присела рядом прямо на холодный грязный пол и убрала с моего лица прядь волос, совершенно не обращая внимания на возмущенное сопение мистера Олдера. – Не узнаешь?!
Нет, я ее не узнавала. Молча смотрела в ее синие глаза и ждала, что будет дальше.
Кажется, именно такая моя реакция немного выбила ее из равновесия.
– Ты сволочь, Грегори! – прошипела она, рывком вскочив, и едва не набросилась на него с кулаками. – Я тебя предупреждала, что Алиса моя и только моя! Что ты с ней сделал?! Если ты ей навредил…
– Не сходи с ума, – отскочил от нее Олдер. – Что ей станется?! И веди себя как полагается леди, а не уличной девке. Если бы Ядвига не обещала матери заботиться о тебе, то…
– То что?! – насмешливо уточнила девица.
– То я бы забыл, что ты моя сестра.
На это девушка только рассмеялась, а до меня наконец стало доходить, кто именно передо мной стоит. Сария Олдер – младшая сестра премьер-министра и супруги нашего канцлера. Ее считали без вести пропавшей несколько лет назад и почти не вспоминали в высшем обществе. Хотя ее непонятное исчезновение стало вспышкой сплетен по всей стране. Но именно – вспышкой. Как мгновенно эта новость разлетелась по всем землям империи, так же мгновенно и погасла. Это было ровно тогда, когда я поступила в академию. И, кажется, мисс Олдер тоже. Вот, значит, когда это все началось… Проклятье! А ведь я никогда не замечала ее интереса. Да и ее саму не замечала.
– Ты не забудешь! – отсмеявшись, констатировала Сария. – Без меня вы ничего не сможете сделать. Потому успокойся и иди к черту отсюда.
И как ни удивительно, мистер Олдер послушался.
Но мне от этого стало только страшнее.
Сария присела напротив и посмотрела мне прямо в глаза:
– Ты и правда меня не узнаешь?! Я же иногда даже снимала при тебе отвод глаз, чтобы ты меня запомнила. В академии и после…
Отвод глаз… В академии… В голове отчетливо прозвучали слова Кейт о девушке-лаборантке. И о том, что у нее был конфликт с деканом по поводу ее работы… Что ж. Похоже, ее таланты было кому оценить по достоинству. Если бы наш ректор или декан узнали, как применяются знания, полученные в стенах нашего учебного заведения…
Но, кажется, она имела в виду совершенно иное узнавание.
Я бросила еще один взгляд на девушку и невольно зацепилась за небольшую подвеску у нее на груди. И замерла.
Особенная моя черта как артефактора – я могу забыть имя человека, его лицо, но стоит хоть раз увидеть украшения…
– Сара?! – хрипло спросила я, сама не веря тому, что говорю. – Это и правда… ты?!
– Почему ты так удивлена? – спросила девушка, снова попытавшись поправить мне волосы, но я резко уклонилась от ее руки и чуть не потеряла равновесие.
– Может, потому что тебя сочли мертвой?! – спросила я, не зная, что и думать.
– Он не послушал тебя… – протянула Сара, убрав руку, и опять присела рядом со мной, не спуская взгляда. – Джереми Холт всегда был эгоистичным, самовлюбленным павлином, полагающим, что способен все решить самостоятельно. А ведь ты ему с самого начала подсказывала обратить внимание на Грегори… Ты умная, сразу почуяла… – Но не заметив какой-либо реакции с моей стороны, пояснила: – Вместо меня нашли труп какой-то шлюхи из нижнего квартала. Но Гикс понял это не сразу…
Меня от ее слов и презрительного тона просто передернуло. Но и заставило собраться. Нужно заговорить ей зубы и все же попытаться сбежать, чтобы тоже не оказаться трупом. Потому что даже если Холт явится меня спасать, то может не успеть.
И все же, зачем Сария преследует меня и чего добивается?
– Не бойся меня! Я никогда не причиню тебе зла! – по-своему истолковала она мое молчание.
– Ой ли?! Помнится, в прошлый раз ты намеревалась отправить меня на тот свет!
– Что?! – искренне удивилась она. – О, нет-нет! Я просто хотела, чтобы ты прекратила расследование. И чтобы Холт, если не совсем эгоистичная сволочь, оставил тебя в покое! Но он влюбился в тебя… Сделал предложение! А мне это было совершенно ни к чему!
От этих слов мне стало и вовсе жутко. Нет, однозначно нужно выбираться отсюда поскорее, чего бы это ни стоило.
– Чем же я тебе так интересна?! – хрипло спросила я, дабы заполнить паузу и выиграть время на обдумывание. Проклятье, если бы еще не болело так все тело. Какой, однако же, кошмарный день…
Сара как-то странно посмотрела на меня, будто я спросила то, что и ребенку понятно:
– Ты и правда не догадываешься?
Я пожала плечами и вопросительно выгнула бровь.
Девушка многозначительно улыбнулась.
– Ты маг крови, Алиса, – выдохнула она так, словно Вечному молилась.
И замерла. Похоже, этим было все сказано. Как по мне – сомнительная радость. Одни проблемы от этих возможностей.
– И что в этом такого особенного?!
По-моему, если человека можно ввергнуть в шок словами – это был именно тот случай. Сара уставилась на меня с таким выражением лица, словно я станцевала джигу на гробе ее бабушки в фамильном склепе Олдеров. Но после, видимо, решила, что я просто ничего не знаю о магии крови. И была права. Поэтому я, затаив дыхание, внимательно слушала ее дальнейший рассказ.
– Оно и неудивительно, что ты ничего об этом не знаешь, – вздохнула она. – Родовая магия уже на уровне обычной. Практически не осталось представителей высокородных семейств, обладающих уникальными магическими способностями. Что вплетать в родовой артефакт, если и родов-то… Намешали грязной крови… – Она снова тяжело вздохнула, словно сам факт такого кощунственного кровосмешения для нее был святотатством.
Ну-ну. Только отчего-то она не вспоминала, почему именно разрешили такие браки, решив пожертвовать родовыми способностями. Дело в том, что около пяти веков назад высшая знать начала массово вымирать. А храня магию и заключая исключительно равные браки, получала нежизнеспособное потомство. Дети рождались с физическими и умственными дефектами, часто не доживали до совершеннолетия, но зато родовая магия имелась в наличии, и каждый род мог похвастаться особыми умениями. Коснулась эта беда и династии Эдеров. Четверо мертворожденных отпрысков знаменитого семейства ввергли в отчаяние всю империю. Почти сразу же начались бунты, пошли слухи о разделении на отдельные королевства… В общем, ничего хорошего.
Именно тогда канцлер Георг Эдер издал указ, что знать имеет право выбирать: магия или здоровые потомки. Часть высокородных магов была против, но нет ничего ужасней, чем смотреть, как чахнет твое дитя… Потому спустя какую-то сотню лет родовая магия практически исчезла.
– Ты помнишь эти жуткие указы из истории, – поморщившись, сказала Сара. – Маг из высокородной семьи сравнялся со случайным самородком из простолюдинов… Ужас, правда?!
Ну да, куда уж ужаснее. Уж не повредилась ли она умом?
– Но хуже дело обстояло с мастерами, которые изготавливали именно родовые артефакты на основе магии крови, – продолжала рассказчица. – Больше не рождались те, кто мог создавать алые плетения. И можешь себе представить мое удивление, когда студентка четвертого курса приносит мне брошку с плетением для связи и говорит: «Сделай мне что-то такое же! Для курсовой», – а узловые плетения алые?! Их немного, почти незаметны, но они есть! Я глазам своим не поверила, когда увидела! Только из-за того, что она мне приносила твои артефакты, я терпела ее трескотню. Алиса, твои работы невероятны. Они уникальны и высокохудожественны. Думаю, преподаватели знали о твоих способностях, но молчали. А ведь ты могла бы стать знаменитостью…
Ну, это если бы меня не убили. Но даже останься я жива и невредима, то кто бы меня обучал? Хватит уже с меня экспериментов. Артефакт Холта на всю жизнь отбил охоту иметь дело с алыми плетениями.
– К слову, брошь связи – единственное твое изобретение, основанное на твоей личной магии, – тем временем вещала Сария.
Вот, значит, как… Может, потому мне и не стали ничего говорить, чтобы не вселять пустых мечтаний в мою голову?!
– Ментальная магия. Особая. Очень слабая для того, чтобы ты могла ею пользоваться, но достаточная, чтобы вплести ее в артефакты. Я изучила твои работы настолько, что с закрытыми глазами могу повторить все твои плетения, – похвасталась она с таким восторженным придыханием, что мне захотелось съездить ей по морде.
Она подставила меня. Впутала в антиправительственный заговор потому, что восторгалась моим талантом и способностями.
– Твой почерк прекрасен, – не прекращала своего монолога Сария. – Я сумела соединить твое плетение связи с моим – для подчинения чужого сознания и некоторыми другими. Но они все равно дефективны. И даже такие – они прекрасны. Это произведения искусства, Алиса. Это просто произведения искусства… Мне пришлось, правда, пожертвовать парой экземпляров, отдав их Грегори и Ядвиге. Но они за это обещали мне подарить тебя. Когда избавятся от Холта. А потом и от канцлера. Он так же глуп, как и его предки, и считает, что мезальянсы положительно влияют на высшую знать. Ядвига и Грегори научат его дочь править верно. И магия снова будет для знати. А ты будешь мне сестрой. Я научу тебя тем плетениям, которые изобрела сама. Твои я и так знаю на память до малейшего узелка… Единственное, чего я не смогу повторить, – алые плетения родовых артефактов.
– Вот только для этого я тебе и нужна?! – хрипло полюбопытствовала я, стараясь из последних сил изображать спокойствие.
На деле ее слова повергли меня в ужас. Эта девушка уже столько лет следила за мной, а я только недавно заметила это. Да и то лишь потому, что попала в ситуацию, развивающую приступы паранойи.
– Что ты?! – ужаснулась Сария. – Ты сама по себе уникальное явление. Дочь слабенького мага-целителя и простой женщины… – Я хотела было ее поправить и сказать, что мама тоже имела немалый магический дар, но решила промолчать. Эта сумасшедшая и так знала обо мне больше, чем я сама. – Даже не могу предположить, откуда в тебе этот дар.
– Уравновешивание магических потоков, – по инерции обронила я, на деле размышляя о том, сколько людей может охранять выход из этого подземелья.
– Что ты сказала?! – встрепенулась Сария.
А что я такого сказала? Теория уравновешивания магических потоков – такой же бред, как и то, что родовая магия передается только по мужской линии.
Но говорить я этого не стала, заметив, как заблестели ее глаза. Черт, как же она меня пугает!
– Значит, ты не уникальна! – осенило догадкой Сарию. А я подумала, что одной неосторожной фразой, похоже, размашисто подписала себе смертный приговор. – Есть другие… – Она вскочила и заметалась по каменному мешку, бормоча себе что-то под нос.
Хол-л-лера! Плевать, что там ждет меня на улице!
Я вскочила на ноги и едва не рухнула обратно от прострелившей все тело боли.
Но не время жалеть себя, и я со всей скоростью, на какую была способна, рванула к лестнице.
Однако не успела и до двери добежать, как Сария вцепилась мне в волосы, отчего я взвыла и далее вырываться уже не смогла.
– Погоди, дорогая! Мы пока не доказали, что ты не единств…
В этот самый момент дверь распахнулась, и в подвале появился Джереми Холт. С таким лицом, словно готов был голыми руками разорвать любого, кто попадется ему под руку. А мне захотелось разреветься и рухнуть ему на руки, как и положено благопристойной девице двадцати годов. Вот только Сария имела другой взгляд на воссоединение будущих супругов.
Вместо того чтобы меня отпустить и попросить прощения за неудобства, она сильнее вцепилась в мои волосы и кольнула чем-то острым мне под подбородок.
– Выпусти нас, Холт, и она останется жива.
Джереми сурово поджал губы, и по его лицу прошла судорога. Меня просто оглушили его ярость, бешенство, отчаянье, беспокойство…
Черт! Где же тебя носило, если я настолько для тебя ценна?! Правду ли говорила Сария, что ты меня полюбил, или…
– Ты ее не убьешь, Сария. Она уникальна! – сказал Джереми так, словно я и правда была всего лишь очень дорогой вещью.
А мне совершенно некстати подумалось, что ведь и его заинтересованность во мне, возможно, не так бескорыстна. Он ведь тоже прекрасно знал о моих способностях. И пусть пользовалась ими я исключительно интуитивно, все же…
– Не-е-ет! – протянула над моим ухом Сария, а я подумала, что есть вещи важнее моих рассуждений о том, кому и для чего я нужна больше. – Она сама сказала, что не уникальна! Есть другие…
– Могут быть. А могут и не быть. Это лишь теория…
Девушка замерла, я спиной почувствовала ее замешательство. Но, кажется, Холту этого хватило. Один жест, и рука Сарии резко дернулась вниз, а я, позабыв про боль, рванулась вперед. Отчего Сара, не ожидавшая такого подвоха, выпустила мои локоны и упала на четвереньки, потеряв равновесие. А я, споткнувшись, едва не повторила ее маневр. Благо Джереми в этот раз меня поймал.
И в тот же момент в подвал набежали какие-то люди, замельтешили совершенно незнакомые лица…
Мир закружился, смешав все краски и звуки… Кто-то что-то выкрикивал. Голова раскалывалась на части, и к горлу снова подступила тошнота…
– Алиса! – вскрикнул Джереми, подхватив меня на руки, и буквально вылетел из проклятого подвала.
Я пыталась разглядеть, где нахожусь, но в глазах стояли слезы, и меня хватало только на истеричные всхлипывания и жалкий скулеж.
Болело все тело разом. Страшно было снимать перчатки, чтобы увидеть, во что превратились мои руки. И все, что я могла, – цепляться изо всех оставшихся сил за пиджак Джереми и реветь.
И я ревела и ревела и остановиться никак не могла. В медицине это называют «эмоциональный срыв». В таких случаях папенька прописывает покой и ромашковый чай…
– Тише, моя девочка! – шептал Джереми мне на ухо, укачивая, как маленького ребенка. – Все хорошо. Теперь все хорошо… Теперь все будет хорошо! Где целитель, черт бы вас всех побрал?!
– Я едва не умерла там… Вечный, я едва не умерла. Мне дважды за этот день чуть не перерезали горло…
На затылок легли чьи-то руки, и я вздрогнула. Но через несколько мгновений боль отступила, а чуть позже и вовсе исчезла. И ревела я уже исключительно из жалости к себе.
– Все позади, – шептал Джереми, сидя прямо на крыльце у входа в какой-то полуразвалившийся дом. – С тобой бы не случилось непоправимого… Мы все держали под контролем…
Слезы высохли мгновенно. То есть меня избивали, швыряли о пол и едва не зарезали – под контролем?!
– Что ты сейчас сказал?! – процедила я, понимая, что в этот момент готова всех убить.
– Мисс Фейл, – раздался за спиной голос канцлера, но я даже не оглянулась, не в силах оторвать взгляд от серых, полных вины и раскаяния глаз Джереми. Я чувствовала его стыд и чувство вины, но поделать ничего с собой не могла. – Должен выразить вам свою благодарность за помощь в раскрытии заговора. – О! Вот, значит, как?! А почему я не знала, что помогаю что-то там раскрывать?! – Мой брат был решительно против, и мне долго пришлось его уговаривать не вмешиваться… Мистер Гикс отменно проделал свою работу, и когда вы оказались в этом районе, мы уже спешили к вам на выручку…
– А если бы мистер Гикс не справился?!
– В таком случае не забывайте, что вы связаны с нашей семьей двумя артефактами. Джереми всегда знал о вашем местоположении, как и о физическом и душевном состоянии. Потому причин беспокоиться я не видел.
Скотина! Не видел он!
– А если бы с мистером Холтом что-нибудь случилось?!
– Кольцо, мисс Фейл, принадлежит всему роду, и при непосредственной угрозе вашей жизни оно тут же дало бы знать мне как ближайшему родственнику. И даже если бы Джереми случайно погиб, все равно вы бы остались невесткой семейства со всеми привилегиями. Вас бы охраняли. Вы унаследовали бы все права и имущество Холтов.
– Вот, значит, как?! – выдохнула я, едва снова не разревевшись. – А меня предупредить он не подумал?! – спросила, так и не повернувшись к канцлеру.
– Уверяю вас, мне пришлось долго его уговаривать. Таких скандалов не помнит дворец Эдеров. Тем более – кабинет канцлера. Я едва смог убедить Джереми. И то мне пришлось его чуть ли не связать…
– Прекратите его выгораживать, – резко прервала я оправдательную речь канцлера, вырываясь из объятий его брата. Обвела глазами присутствующих. – Я хочу домой, господа. Чихать мне на столицу, чихать на работу. К черту все ваши интриги и заговоры… К черту вас всех… Хочу к папе и замуж. Даже если за Альбертика… Хочу… – Пристально взглянула в лицо Джереми. – Хочу разорвать наше сотрудничество прямо сейчас. И помолвку тоже. И больше никогда, слышишь, никогда не хочу тебя видеть! И даже слышать о тебе ничего не хочу!