Глава 7

– Одну минуту! – нервно сказала я, бросившись разгребать кучу мокрого грязного тряпья, которым был завален человек. И, кажется, я уже знала, кто он. – Мистер Холт! Вы выбрали не лучшее место для отдыха! Я, конечно, и была не самого хорошего о вас мнения, но после того, что увидела… Простите, вы безнадежно пали в моих глазах, – пролепетала я.

Да, звучало как настоящий бред, но все, что я бормотала, было произнесено исключительно для поддержания во мне самой способности не впасть в истерику.

– Дарование?! – вяло удивился вице-канцлер. – Как вы тут оказались?!

– Я пока не выяснила как, но меня это тоже очень интересует! Что у вас случилось?

– Небольшшшое недоразумение… – прошипел Холт сквозь зубы, силясь подняться, но вместо этого застонал и снова рухнул в кучу тряпья. – Простите, я несколько не в форме для свидания наедине. С дыркой в боку вряд ли получится за вами достойно поухаживать.

Что?! Как с дыркой в боку?!

Я упала на колени, совершенно не заботясь о том, что окончательно изгваздаюсь в грязи, и нащупала рану. В темноте невозможно было определить ее характер, но, помня некоторые рассказы отца о ранениях, я задрала балахон и разодрала подол рубашки. Проклятье! Проклятье!!! Ну что мне так не везет?!

– Мне одной вас не поднять. – Голос, как ни удивительно, все еще оставался спокойным, когда я пыталась остановить кровь и хоть как-то перемотать рану. Подол рубашки мало подходил для бинтов и был далек от стерильности, но если вовремя попасть к целителю, он все сделает правильно и обеззаразит рану, а если не попасть, то мистеру Холту уже ничто не поможет. – Возможно, вы попробуете? Если вы немного мне поможете, то, думаю, смогу… попытаюсь… чертов балахон, чтоб его… и… Проклятье! Кому пришло в голову сшить настолько идиотскую одежду?

– Вы ругаетесь, кх… как… портовый грузчикх… кх… – покашливая, констатировал раненый. – Мне больно слышать из уст прекрасной девушки такие непристойные выражения.

Прекрасной девушки? Да у вице-канцлера не иначе как жар. Но заострять внимание на его словах в данной ситуации было глупо.

– Постарайтесь, пожалуйста, встать. Нам нужно отсюда выбираться. Не знаю, как вам, но мне это место не очень нравится.

С горем пополам и раза с пятого мне все же удалось поднять раненого мистера.

– О Вечный! Меня… тащит на себе женщина. Никха-кха… кому не говорите об этом позоре, мисс Фейл.

– Я бы на вашем месте больше переживала о том, что меня нашли бы в куче мусора.

– И об этом… тоже не говорите…

– Если нам в этом кошмарном месте кто-нибудь встретится, то… рассказывать будет некому. Потому не волнуйтесь, пожалуйста. Или волнуйтесь о чем-то более стоящем.

В общем, обратный путь мне показался бесконечным. Если сюда я добежала в считаные минуты, словно перенеслась телепортом, то обратно, казалось, бреду уже вечность, таща на себе мистера Холта и все время с ужасом ожидая, что он или потеряет сознание, или просто выбьется из сил.

– Здесь… сверните направо… пожалуйста! – простонал, стараясь не показывать, чего ему стоит наша прогулка, вице-канцлер.

– Но… я пришла с противоположной стороны…

– Делайте, как говорю… иначе мы оба… будем валяться в той куче, где вы меня нашли.

Валяться мне не хотелось совершенно, потому я послушно свернула направо.

– Мистер Холт! Дерьмо собачье! Мистер Холт! – налетел на нас молодой парень, едва не сбив с ног и раненого, и меня в придачу. – Что произошло?!

– Это я как раз хотел у тебя спросить, Оливер! Какого черта…

Но договорить он не успел. Или просто не смог. Силы его иссякли, и мужчина начал заваливаться на меня.

– Держите его, как вас там! – вскрикнула я, и парень тут же подхватил начальника, как я понимаю, под вторую руку.

– Здесь рядом экипаж! – вскрикнул он, увлекая меня за собой и таща на себе Холта через дорогу, где и правда в свете единственного фонаря виднелся экипаж. – Как же так? Я же следил, как вы велели… – стенал он, разговаривая с бессознательным начальством.

– Ему сейчас совершенно все равно, как вы там следили, уважаемый! – резко бросила я, понимая, что у меня просто уже не хватает на все это физических сил. Да и душевных оставалось не так чтобы много. – Тащите его скорее! Господину нужен целитель, и срочно.

А мне – успокоительное и наконец выплакаться.

В небольшой палате городской целительской было тихо, остро пахло зельями и болезнями.

Я стояла у окна, не решаясь заговорить с почтенным целителем, но и уйти просто так было как-то… досадно, что ли. Вроде бы ты сделала все, что могла, и теперь в тебе больше нет нужды.

Невысокий, очень худой, неопределенного возраста доктор Велер, сидя на краю кровати больного, осматривал рану. Если бы закрыла глаза или надела очки, то уверена – увидела бы серебристые нити магии целителей. Но очков не было, а закрывать глаза было страшновато по той причине, что начинала жутко кружиться голова и в ушах снова тикали часы.

Не хватало мне только сознание потерять. Нужно как-то еще добраться домой. Слава Вечному, хоть на работу не надо выходить по случаю субботы. А то вон небо уже начало сереть, проснулись молочники и булочники, а я еще глаз не сомкнула. Вряд ли смогла бы работать с совершенно рассеянным вниманием. А так спокойно высплюсь. Правда, придется в который раз отменить поход по магазинам и прогулку со Стефаном… Но на это у меня еще остается воскресенье. Да и можно утешиться тем, что спасла жизнь человеку.

– Не спрашиваю, как это случилось, но скажу, что еще полчаса, максимум час, и я не смог бы ничего сделать, – сказал лекарь голосом неприятным, немного похожим на скрип рассохшейся двери, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Мистеру Холту очень повезло, что вы успели вовремя. Думаю, до утра я справлюсь с лечением, а к обеду он уже будет на ногах. Но, мисс, в следующий раз не ходите на свидания в такие сомнительные места.

Я вспыхнула, но решила промолчать. Бывают ситуации, когда, пытаясь растолковать суть дела, запутываешься еще больше. Люди начинают задаваться вопросами, на которые ты не можешь дать ответов. И, в конце концов, любые объяснения сейчас только добавят неловкости. Потому я просто кивнула.

– С ним точно все будет в порядке?

– Совершенно точно, как мои часы! – похвастался целитель, выудив из кармана круглые часики, чем окончательно испортил мне настроение.

Нужно разобраться с артефактом. Не то в следующий раз он потащит меня в какой-нибудь сомнительный бандитский притон. Меня там убьют, и никто даже не вспомнит о юной мисс, которой было дело до чужих артефактов, проблем и жизней.

Я судорожно перевела дыхание, только сейчас осознав, насколько трагичнее все могло сложиться.

– Ох, только не надо слез! Хотя, честно признаюсь, вы все это время держались молодцом. Я даже удивился и все ждал, когда вас одолеет истерика. Валерьянки?

– Нет, благодарю! От успокоительных я начинаю разговаривать стихами, – призналась я нехотя.

– Какая вы занятная особа, мисс…

– …Фейл. Я работаю в мастерской артефактора Санда… – но тут же запнулась, сообразив, что говорю слишком много, и это врачу знать не обязательно. Но даже осознав свою оплошность, я почему-то безумно хотела продолжить рассказ. – Простите! Мне, наверное, пора домой.

– Вам лучше немного передохнуть, мисс Фейл, – недовольно поморщившись, сказал лекарь. – Да и куда вы в таком виде? Сальборн, конечно, большой город, но не настолько, чтобы вы не испортили себе репутацию, разгуливая в окровавленном балахоне поверх ночной рубашки. Я попрошу сестру подыскать вам экипаж.

И совершенно не поспоришь ведь.

– Я буду вам очень признательна, доктор Велер, – искренне сказала я, понимая, что своим предложением он спас меня от непоправимой ошибки.

– В таком случае подождите здесь. Сестра даст вам знать, когда найдет извозчика.

Но когда лекарь покинул палату, мне и вовсе стало нехорошо. Не физически, скорее морально.

Я подошла к кровати и встала у изножия так, чтобы видеть лицо спасенного мною мужчины. Теперь мне улыбнулась сомнительная удача рассмотреть его получше, не боясь показаться невоспитанной.

Все же он красив. Даже сейчас. Бледен и с темными кругами под глазами, но красив. Черты лица немного резки и остры, но гармоничны настолько, что совершенно не отталкивают, напротив…

О Вечный! О чем я вообще думаю, стоя у кровати еще недавно умиравшего человека? Позор тебе, Алиса! Бессовестная!

– Мисс Фейл? Кхм… кхм… я уж думал, что вы мне приснились, – едва приоткрыв глаза и еще покашливая, хрипло сказал больной.

– Это неприлично – сниться практически незнакомому мужчине, – смутилась я и тут же отвернулась, дабы он не заметил предательского румянца на моих щеках.

– Не понимаю, как могут кошмары быть неприличными?! – прерывисто недоумевал раненый.

Я снова вспыхнула, но на этот раз от злости.

– Если бы этот кошмар не нашел вас в подворотне в куче отходов и помоев, то…

– Очень любопытно – как?! – без зазрения совести перебил меня Джереми Холт. – Откуда в таком сомнительном… кхм… месте взяться юной, не очень хорошо, но все же воспитанной девушке? Не прольете свет на это обстоятельство? Да еще и в таком… кхм… таком виде!

Легко сказать. Я, может, конечно, и пролила бы, но как-то мне кажется, что мистеру владельцу артефакта этот свет не очень понравится. Хотя и скрывать правду – не лучший выход. Кажется мне, что без особого на то разрешения я все равно не смогу приблизиться к часам.

Потому я тяжело перевела дыхание, помянула Вечного, словно перед казнью, и выдохнула:

– Я починила ваш артефакт! – и зажмурилась на всякий случай. Когда зажмуришься, не так страшно.

– Простите… кхм… кхм… что вы сдела… кхм… – снова закашлялся мистер вице-канцлер.

– Воды? – решила немного поухаживать я за больным и даже наполнила стакан.

– Яду. Вам, мисс Фейл! – прокашлявшись, наконец сказал мистер Холт. – Вы что о себе возомнили, светило артефакторики?! Кто вас просил? И что после вы сделали?

– Я ничего такого не делала. Просто немного поправила поврежденную нить плетения. Мне было жаль… и показалось…

– Раз вам кажется, юное дарование, то в следующий раз выпейте успокоительного или рюмку коньяка и лягте спать. – Его слова больно били по самолюбию и профессиональной гордости, но я это заслужила. Потому молчала, едва сдерживая слезы. – Я так понимаю, вы его активировали?

– Этого я точно не могу сказать. Тогда… когда возвращала вам его. Похоже, активировали мы его вместе…

– Да, я тоже почувствовал… Дайте мне наконец воды и не стойте столбом. Это уже входит у вас в привычку.

– Ну, знаете! Я, между прочим, как ненормальная бежала через полстолицы по милости вашего артефакта. И он, между прочим, не в моих интересах работал. Если бы знала, что это вы там изволили валяться, то и с кровати не слезла бы.

– О! Вот, значит, как. Спасение жизни одного из влиятельнейших лиц империи не стоит ваших усилий?

– Спасение одного из первых хамов – точно не стоит. Вы пока не сказали мне ни единого хорошего слова. И вообще, умирающим вы мне нравились больше. Вот!

На этом я посчитала разговор исчерпанным, и, пока не дооткровенничалась до казематов, резко развернулась и вылетела из палаты, едва не сбив с ног замершего у двери Оливера.

– Хорошего дня, мистер… – Ай, ладно. Надеюсь, никогда больше ни его, ни Холта не увижу. Вообще никогда. И как бы там ни звал меня тот проклятый артефакт, в следующий раз с кровати не поднимусь. Даже с места не сойду.

– Хорошего, мисс! – ответил он мне уже в спину.

Я бежала по коридору целительской, снова путаясь в широком балахоне, изгвазданном в помоях и крови, представляя, что обо мне подумают люди, и памятуя о том, что у меня нет ни медяка, чтобы нанять экипаж. И вообще, не стоит помогать людям! Они все равно этого не оценят. Я еще, наверное, много чего подумала бы, если бы по ступеням не сбежал взволнованный и запыхавшийся Оливер и не застал меня подпирающей стену и едва сдерживающей слезы.

– Ну вы и бегаете, мисс Фейл. Я еле догнал вас. Думал, все – упорхнула птичка.

– Что вам еще от меня нужно? – перебила я и без того сбивчивую речь парня.

– Ну так… это… мистер Холт велел вас доставить домой. Только экипаж у черного входа, чтобы поменьше народу видело. Там только санитарки да сестрички и ходят. Так что… вам это только на руку, мисс.

И как бы мне ни хотелось послать и Джереми Холта, и Оливера к чертям рогатым, я кивнула:

– Буду очень благодарна.

У меня просто не было другого выхода.

А уже в экипаже, натыкаясь взглядом на кровавые пятна, испещрившие и обивку, и мой балахон, и пользуясь тем, что грохот колес и копыт заглушит любые звуки, я разрыдалась. Громко. Навзрыд. Выплескивая страх, обиду, усталость и недосыпание. Вспоминая этот острый колючий взгляд и хлесткие слова. Тот ужас, что пережила в темной подворотне непонятно какого жуткого квартала. И бесконечно себя жалея до самой входной двери, что вела в крыло для персонала мастерской «Оберег», напротив которой остановился личный экипаж мистера вице-канцлера империи.

– Мисс, может, вам помочь? – поинтересовался Оливер, распахнув дверцу экипажа.

– Помогите своему начальнику, – посоветовала я, наспех вытерев глаза рукавом за неимением платка. – Хотя ему, кажется, может помочь только целитель-психиатр.

– Зря вы так, он неплохой человек, – решил заступиться за своего начальника паренек. – Просто выплеснул пережитое, как умел. Мне всегда достается.

– Нашли чем гордиться. Хорошего дня, мистер… как вас величать, к слову? Нам все не было времени и познакомиться толком.

– Так Оливером и зовите. Я из бедноты. Не мистер. Меня господин на улице еще мальчишкой подобрал. Зато я смышленый и шустрый. А еще внимательный.

– Ну, ваша внимательность – это отдельный разговор.

– Это случайно вышло, – сообразив, на что я намекаю, заверил Оливер. – Я же правда не подумал, что у них там тайный выход. Хотя мог бы и сообразить… Вот дерьмо! Простите мисс! Нервы.

– Будет вам… Все живы, и слава Вечному. Остальное оставьте для мистера Холта. Всего хорошего. И передайте своему начальнику, что я желаю ему скорейшего выздоровления.

– И вам всего хорошего, отважная мисс.

Я устало махнула рукой на прощание и быстро вошла в дом. Благо меня защитная система уже знала и впустила мгновенно. Надеюсь, никто меня не видел. И вскоре все забудется, как страшный сон.

Но проверять и оборачиваться я не решилась. Быстро взбежала по ступеням и едва не упала на месте, чувствуя, что так просто забыть эту проклятую ночь мне не дадут.

– Алиса?! – воскликнул Стефан так, что я поморщилась. – Что произошло?!

Могу себе представить, в каком свете я предстала перед всегда идеальным Стефаном и что он успел себе надумать. Но все, что смогла сказать:

– Давай я расскажу тебе все позже. Сейчас мне просто необходимы ванна и горячий чай.

Стефан так угнетающе молчал, что хотелось запустить в него круассаном. И даже не помогал мой оптимистически-веселый тон и легкость, с которой я пробовала подать отнюдь не веселую историю о моей ночной прогулке.

Его тревоги были абсолютно понятны.

Мне и самой становилось жутко, когда вспоминала тот чертов переулок, окровавленного мужчину… и чувство, которое гнало меня к нему. Чувство, которому просто невозможно было противиться. И которое теперь пугало меня до тошноты.

Бррр! Не хочу больше это чувствовать. Не хочу снова оказаться невесть где…

– Мне не нравится твой рассказ, – наконец произнес Стефан. – Мне не нравятся твои ночные прогулки, попахивающие лунатизмом. Мне не нравится связь, которую создал между вами родовой артефакт монаршей семьи. Такие связи – особые, и просто так они не разрываются. Но больше всего мне не нравится знаешь что?

– Есть что-то хуже всего перечисленного? – удивленно вскинула я бровь. – Сгораю от нетерпения услышать, что же это!

– Хуже всего то, что ты связалась с Джереми Холтом, – выпалил он так, словно и дураку понятно, что так делать было нельзя. Да еще и настолько громко, что я поперхнулась чаем и рефлекторно глянула, закрыто ли окно. – Я не хотел бы, чтобы ты имела с ним в будущем какие-либо дела.

О! Вот, значит, как? Стефан не хотел бы? Можно подумать, я горю от желания шастать по ночам черт-те где.

– А с чего, прости, вообще я должна брать во внимание твои наставления? – поинтересовалась я, поставив чашку на столик и скрестив руки на груди. – Не припоминаю, чтобы тебя назначили моим опекуном или чтобы я дала тебе брачный обет у алтаря. В противном случае мне стоит обращать внимание исключительно на волю моего папеньки и свое желание.

– Это не смешно, Алиса, – стиснув зубы до скрипа, процедил мой заботливый друг. – Вице-канцлер – человек опасный сам по себе, но еще более опасно оказаться в его близком кругу.

– Не думаю, что мне светит оказаться в близком кругу такой важной персоны, – перебила я его, не сдержав откровенный смех. – Так что твои страхи напрасны.

– Ты не понимаешь. Это все плохо закончится.

– Ты сейчас, как безумный провидец у ступеней храма, предрекающий конец света, – пошутила я, но у самой мороз продрал по коже от его слов и от тона, которым он их произнес. – Прости! Но ты говоришь жуткие вещи.

– Я знаю, о чем говорю! Держись от него подальше. Я попрошу дядюшку помочь тебе разорвать связь…

– НЕТ! – вскрикнула я. – Стефан, только ни слова не говори мастеру Санду! Я не переживу, если паду в его глазах. Он меня уволит…

– Не уволит.

– Но и прежнего уважения мне больше будет не добиться. Я сама справлюсь с этой проблемой. Честно. Просто мне понадобится немного времени. Совсем чуть-чуть.

Это были очень оптимистичные планы. Но тем не менее мне до жути не хотелось впутывать в свои проблемы еще и непосредственного начальника.

– Алиса… я…

Но его фразу оборвал звон колокольчика внизу у входной двери, оповестивший о прибытии гостя. Весьма неожиданно, учитывая, что о моем месте жительства известно в этом городе единицам.

– Кто бы это мог быть? – озвучила я вопрос, на который вряд ли кто в этой комнате смог бы дать незамедлительный ответ. – Одну минуту.

До входной двери я чуть не бежала, сгорая от любопытства. Но едва открыла – поморщилась и даже расстроилась.

– Оливер! Мы, кажется, попрощались всего несколько часов назад… – Хотела добавить, что я очень надеялась, что это навсегда, но сдержалась. – Что-нибудь опять случилось?

– Нет, все, слава Вечному, спокойно. И даже мистер Холт на мне не срывал дурное настроение… – Конечно, он же его на мне сорвал. Еще в палате. Бедняге Оливеру просто ничего не досталось. Но не страшно. Что-то мне подсказывает, что у мистера Холта быстро поднакопится раздражения, дабы сорвать его и на подчиненном тоже. Еще и останется. – Он просил передать вам благодарность за спасение его жизни и вот это… – И он протянул мне плоскую, обтянутую синим бархатом коробочку с прикрепленной к крышке запиской.

– Что ЭТО?! – не спеша брать в руки сомнительный презент, спросила я.

– Он сказал – вы оцените подарок и будете ему рады, – пожал плечами паренек и взъерошил свои соломенно-светлые волосы. – Возьмите, очень вас прошу! Иначе он снова будет зол…

«…А мне попадет!» – просилось на язык, потому я просто приняла коробочку.

– Передайте, что не стоило утруждаться. Но я благодарна и рада, что он все же вспомнил о хороших манерах, тем более что уже очень сомневалась в их наличии.

– Ой, мисс Фейл. Можно, я не буду передавать? Просто скажу, что вы благодарны, и все! А то у него такое настроение хорошее, какого не было очень давно… По-моему, еще с тех пор, когда была жива его матушка. Не хочу портить.

Вот как!

В общем, я, конечно, знала, что полгода назад мать высшего должностного лица, а соответственно, и младшего его брата – вице-канцлера Джереми Холта, обрела вечный покой, но как-то даже не подумала, что он настолько тяжело переживал эту утрату. И как ни странно, я его понимала. Мать терять тяжело всегда.

– Да, можете не передавать! Я погорячилась… Бессонная ночь. Усталость. Спасибо вам, Оливер, и рада была снова вас видеть!

– А я как рад! – белозубо улыбнулся парнишка и, махнув мне на прощанье рукой, бросил уже на ходу: – Берегите себя, мисс Фейл! И до скорой встречи.

Ну насчет скорой встречи он, конечно же, поспешил, но… теперь сложно зарекаться и утверждать что-то наверняка.

Я, едва сдерживая нетерпеливое желание раскрыть коробочку или хоть прочесть записку, взбежала по ступеням и влетела в комнату, совершенно позабыв о том, что меня там дожидается Стефан.

– И кто это был?! – хмуро поинтересовался он, сверля меня тяжелым взглядом.

– Личный слуга вице-канцлера, – нехотя призналась я. – Пришел передать благодарность за спасение жизни своего господина.

– Это и есть благодарность? – кивнул он на коробочку в моих руках.

– Я пока не открывала, но думаю – да. И прекрати вести себя, как муж, застукавший жену с букетом цветов от другого мужчины. Здесь нет совершенно ничего предосудительного.

Я все же открыла записку и даже прочла вслух:

– «Дорогая мисс Алиса Фейл! Приношу вам свою безмерную благодарность за эту ночь и прошу принять от меня этот небольшой подарок. Джереми Холт».

Как-то двусмысленно прозвучало. И, кажется, так показалось не только мне, но и Стефану.

– Значит, «благодарность за эту ночь»? Значит, «ничего предосудительного»?! Алиса!

– Что «Алиса»?! – не выдержала я его крика и сама взвилась. – С какой радости ты мне устраиваешь сцены, Стефан? Что это вообще за поведение?! Если ты здесь, чтобы устраивать мне скандалы, то будь добр – оставь меня одну. Я не намерена выслушивать нелепые обвинения!

Только нравоучений и скандала на пустом месте и не хватало.

Возможно, я бы не стала так громко возмущаться, если бы сама не почувствовала некоторую неловкость от прочитанного. Вроде ничего такого, но прозвучало и впрямь двусмысленно…

Лицо обдало жаром от осознания того, что именно додумал себе Стефан.

– Проклятье! – вскрикнул он и вылетел из моих апартаментов вон.

Ну и хорошо. Как-то неудобно вышло…

Записка вспыхнула серебристым сиянием, и внизу добавилась строчка, которая, видимо, предназначалась исключительно мне:

«Думаю, вам оно больше к лицу!»

И я, не удержавшись, откинула крышку.

– Ну… с-с-скотина! – совершенно позабыв свой статус воспитанной девицы прошипела я.

На бархатной подушке лежало колье, которое не так давно он же у меня и забрал.

– Значит, мне к лицу?! Ну хорошо…