Глава 48

Внутри меня идет борьба между желанием и разумом, и побеждает не последний. Что–то между нами произошло этой ночью, сплотило и заставило мое сокровище отнестись ко мне с большей благосклонностью. Я не могу это игнорировать.

Ноги сами несут меня к Амели, беру ее и усаживаю на стол, предварительно спихнув с него все. Если вдруг проблемы не у города, а лично у меня, в убежище нам с Душой ничего не грозит. А вот мне грозит и очень, если я уйду. Тогда не Амели заболеет, а лично я. Причем болеть буду долго, муторно и душевно, невольно причиняя боль своему сокровищу.

– Мо–я, а–рр, – издаю утробный рык и совсем по–звериному провожу языком по шее Амели.

Мои клыки чешутся, жаждут поставить ей метку, да и разум в этот раз согласен, ведь метка неизбежна, у нас с моей Душой один вариант – быть вместе всегда. Но я не делаю этого. Доверие, какое мне оказала Амели сегодня, гораздо важнее. А ведь оно очень хрупкое.

Девушка выгибается под нехитрой лаской, прижимаясь грудью ко мне. Ее соски торчать под тонкой тканью моей рубашки, темные ареолы призывно зовут. Забираюсь рукой под ткань и с наслаждением сжимаю желанную грудь.

Амели издает протяжный стон, как же мне этого не хватало, я грезил во сне своей девочкой и просыпался наутро с железным стояком, как желторотый юнец. Стыдно, очень стыдно и больно от того, что потратил столько времени. Я ведь знал, с самого начала, с первого взгляда в том злополучном клубе, что вот она, моя…

– Надоел мне этот кусок ткани, – шепчу, отрываясь от бархатистой кожи с запахом ванили. Моя девочка пропахла ею и корицей с головы до ног, пока готовила нам завтрак, – обновим гардероб вместе.

Одним четким движением рву рубашку, пуговицы разлетаются в разные стороны и с легким перезвоном скачут по полу, отбивая одним им известную мелодию.

– Но я тоже хочу тебя раздеть. Несправедливо, что ты смотришь на меня, а я нет, – шепчет горячо Амели.

Не успеваю ничего сделать, а она уже задирает домашнюю футболку. Ее тонкие пальчики с короткими аккуратными коготками вызывают целый табун мурашек. Спешу помочь Амели, и спортивные брюки летят куда–то в сторону. Теперь мы с моей Душой в равных условиях, одеты четко по личному дресс–коду.

– На тебе черное белье, прямо как на мне, – задумчиво тянет Амели, рассматривая, подозреваю, не белье, а выпирающий бугор в нем.

– Если хочешь, могу всегда одеваться в тон твоей одежды, – произношу и снова стискиваю девушку в своих руках.

Уже целых несколько минут я лишен контакта кожа к коже, так не пойдет. Мой внутренний Зверь рискует занять главенство над сознанием, если его человек будет и дальше тупить.

– А–ах, – восклицает Амели и сдавленно добавляет, – ловлю на слове.

Втягиваю носом аромат девушки, жадно припадая к ее макушке, и заставляю себя немного успокоиться. У моей девочки был всего один раз, она до сих пор практически невинна. Нельзя грубо, нельзя быстро, нельзя жадно.

Но что–то все равно идет не так. С жадностью уж точно. Потому что мой разум теряет контроль над происходящим, и я жадно впиваюсь губами в желанное тело, оставляя засосы. Я должен пометить ее хотя бы таким способом.

– Ну же, я так хочу почувствовать тебя, ты нужен мне внутри, – шепчет Амели.

Ее взгляд расфокусирован, дыхание прерывистое, руки блуждают по моему торсу, и в комнате стоит аромат ее возбуждения.

Я хотел начать по–другому, закончить то, к чему не успел приступить в спальне, отвлекшись на дурацкий хлопок за окном. Теперь–то я уверен, что паника была излишняя, но сейчас мы в другой точке.

И меня хватает лишь на то, чтобы отодвинуть ткань хлопковых трусиков Амели, и, убедившись в степени ее возбуждения пальцами, молниеносным движением освободить собственный член и направить его в лучшее место на свете.

– А–рргх, – не сдерживаюсь, рычу в голос, – ты восхитительно тугая и такая мокренькая.

Все еще пытаюсь контролировать себя и тщательно слежу за своими движениями, не ужесточая и не ускоряя ритм. Смакую Амели, как эксклюзивное коллекционное вино. Впрочем, почему как? Моя девочка одна такая на целом свете, она гораздо круче всех вин вместе взятых.

С ее идеальными тугими мышцами влагалища, созданными анатомически как будто специально для меня, я рискую не дотянуть и дойти до оргазма раньше, чем Амели получит свою порцию наслаждения. Ее глаза прикрыты, на лбу блестит капелька влаги, руки впиваются в мою спину, явно собираясь оставить отметины.

Идеальная.

Совершенная.

Только моя.

Надавливаю и отклоняю Амели назад, заставляя ее отпустить меня и расслабиться, а второй рукой безошибочно нахожу набухший бугор и нажимаю на него, заставляя мое сокровище прийти к пику.

– Ах, а–аа–х, – она громко кричит, прикусывая губу до крови, – э–это нечто, – протяжно стонет.

С чувством удовлетворения наблюдаю за Амели, но мне недолго осталось до собственного финала. И без того тугие мышцы влагалища устраивают лихорадочную пляску, сладко сжимая мой член, и я отпускаю себя…