Глава 61

Но что–то на краю сознания меня тормозит.

Не хочется делиться настолько сокровенным? Хочется оставить разблокированные воспоминания лишь себе? Я провела слишком мало времени с родителями и не жажду делиться неожиданными дополнительными.

Да, наверное, все так. Никакой тайной подоплеки нет в моих мотивах. И нет ничего особенного в том, что я вспомнила. Лицо маньяка мне цифры не явили. Имею право не всем делиться даже со своей истинной парой.

– Ни–че–го, – растягиваю по слогам, – ровным счетом ничего. Просто я, наверное, устала? Дошло наконец, что злоумышленник еще вернется, а мы даже не понимаем его цель. Странно все это, очень причем. Двадцать один год я никому не была нужна, а на двадцать второй все больше необычного и опасного. Нелогично, как по мне. Если этот оригинальный мститель не заинтересован в моем гене, то ему было бы удобнее явить себя раньше, до моего рокового дня рождения.

– Почему ты думаешь, что это именно мститель? – Адриан хмурится. – Кто тебе может мстить? Едва ли ты что–то хоть сколько–нибудь плохое делала, чтобы тебе мстить.

– Не знаю, просто интуитивно всплыло это слово, – пожимаю плечами. – И потом, на фотографиях я не одна, это какая–то история, связанная с родителями. Ты знал, что я не была в детском доме и у родственников тоже не воспитывалась? Надо мной никто не оформлял опеку, рядом со мной просто всегда были воспитатели, они приходили домой, в квартиру, говорили, что меня никто не будет оттуда забирать, чтобы не нарушать мой психологический комфорт. Но так разве бывает?

– Хм, действительно, странно, никогда не слышал о такой системе, – качает головой оборотень. – А когда воспитатели перестали приходить, когда тебе исполнилось восемнадцать?

– Трудно сказать, с каждым годом они просто все меньше приходили, лет в шестнадцать я уже полностью была предоставлена самой себе, – задумываюсь. – Золотое время, мы втроем с Жанной и Петей всегда собирались у меня в гостях. И ведь учителя никогда не спрашивали ничего про опекунов, словно по документам все со мной было в порядке. Только сейчас понимаю, что вопросов могло возникнуть миллион, но не возникало. Как думаешь, может быть, родители предполагали, что с ними может что–то случиться и потому позаботились обо мне заранее?

– Трудно сейчас сказать, – Адриан выглядит озадаченным, – все возможно. В целом, не так сложно организовать подобное, что–то вроде патронажа на месте. Но действительно, почему именно сейчас всплыл этот странный злоумышленник, не устаю подозревать своих врагов, если честно. Но никак не сходятся у меня эти две дорожки, они абсолютно параллельные. Получается, кто–то знает о тебе больше, чем я, а это сложно.

– И почему меня даже не беспокоит твое признание в нарушении личных границ, – улыбаюсь и делаю глоток молочного коктейля. – Вкусный, кстати, – киваю на стакан, – зря не заказал себе. Не нужно бояться потерять свою брутальность в моих глазах, это вряд ли возможно.

– Учту на будущее, – Адриан сдержанно приподнимает уголки рта, а потом вдруг восклицает. – Я понял, что не так! Совсем потерял сноровку, раз только сейчас осознал, что меня смущало. Видимо, слишком переживал за тебя. Я почему–то совсем не помню твоих родителей! А ведь я очень давно проживаю в городе.

– Но ты и меня до встречи в клубе не знал, – резонно возражаю, не понимая, что в этом странного.

У нас, конечно, не многомиллионный мегаполис, но и не деревня на сто домов.

– Да, но ты человек, пусть и с геном, а твой отец определенно был оборотнем.