18

Жизнь в пещерах потихоньку начала налаживаться. Они попали в начало весны. Снаружи было холодно и ветрено, внутри работала терморегуляция оболочек. Ординис попросил (или, скорее, распорядился), чтобы Кари выбрала себе комнату поблизости от него. Она остановилась на одной из свободных напротив, в том же пещерном зале. Через день она работала в био-лаборатории, вместе с брахнианцами Нирой и Вланисом. Кари отвечала за первый этап развития книдов, зародышей-моллюсков, которые, подрастая, прикреплялись к нитям и должны были переехать в небольшой инкубатор, а потом — в отгороженную зону, недалеко от берега. Там они будут жить и питаться, подрастая до размера с кулак. Это займёт недели две. А потом их можно будет собирать. Нира с Вланисом были парой, жили в одной комнате побольше. Как она поняла, они познакомились и сблизились в предыдущей экспедиции, когда работали так же, в группе водной среды. Они были заняты друг другом. Кари наблюдала, как они смотрят друг на друга, часто легко прикасаются, как Вланис встаёт за ней, наблюдая за её действиями и вдыхает воздух рядом с её шеей, и его взгляд немного плывёт, а потом она оборачивается к нему с лёгкой улыбкой. И ему трудно удержать свои руки, он бросает взгляд на Кари, та быстро подкручивает увеличитель и смотрит на моллюсков, а Вланис обнимает свою любимую. Это было завораживающе, наблюдать за влюблённой парой. И, в то же время, возвращало к собственным, неутешительным мыслям. Ординис после активации Защитника обращался с ней без враждебности, но сухо, подчёркнуто формально. Они встречались несколько раз на дню, но почти не разговаривали. Она слушала издалека его глубокий голос, прикрывая глаза от удовольствия, наблюдала за его ладной, высокой фигурой, стараясь делать это незаметно. Ну и всё… больше ничего не происходило. Каждый второй день она работала в питомнике, помогая главным спецам по ботанике — родарианцам. Они были настоящими магами, чувствовали растения, могли стимулировать их рост и гармоничное развитие. Ординис, умевший находить общий язык с растениями, несколько часов в день работал там же. Одна из родарианок — Юнна, невероятно красивая блондинка с золотистой, смуглой кожей, нежными, розовыми губами, большими, яркими, зелёными глазами, слега светящимися, обрамленными длинными, русыми ресницами, обозначила свой интерес к её персоне. Когда Орди не было в питомнике, Юнна завела с Кари разговор, интересуясь, откуда она, как попала в экспедицию. — Ты говоришь, что ты с отсталой планеты? Как же ты стала специалистом и попала в такую команду, как наша? — чуть заметные нотки презрения и превосходства не ускользнули от уха Кари. — Долгая история, мне помог родственник, я переехала на Фахэтон и получила образование. А потом Ординис рассказал об экспедиции. Он отправил мои данные Рафу. — А между тобой и капитаном какого рода отношения? — Мы знакомы через моего родственника, — Кари не хотела что-то о них рассказывать. — Мы здесь все увидели, что энергетическая структура Ординиса поменялась после аварии. Ты к этому имеешь какое-то отношение? Кари замялась. Она не любила врать. Но и рассказывать о Защитнике никому не собиралась. — Я не хочу говорить об этом, Юнна. Родарианка чуть нахмурила брови. Потом расслабила и одела щиток-очки на пол-лица:- Ну ладно. Я к тому, что он очень привлекателен. Надеюсь, ты не будешь против, если я с ним сближусь? Кари потерялась. Что она может сказать? Она выдохнула незаметно:- Я не распоряжаюсь им ни в коей мере. И никак не влияю на его отношения с кем-либо. — Ну вот и хорошо! За работу? — сверкнула белыми зубами Юнна. И Кари встревожилась.

Через десять дней к ним на плато пожаловала делегация аборигенов. Модуль прислал изображение высоких, худощавых людей — троих мужчин и женщины. Темноволосые, кудрявые, светлокожие, в длинных, тканых, шерстяных рубахах и штанах, кожано-меховых, лёгких сапогах, в плащах, из шерсти с зелёными, бежевыми, серыми, коричневыми полосками и украшенных перьями, колокольчиками, подвесками. Стояли прямо. Оружия не было видно. Делегация подошла к скоплению модулей-валунов. Вперёд вышел старший мужчина, произнёс несколько отрывистых фраз, после чего они оставили что-то перед ближним модулем и удалились. Позже стало известно, что к "валуну" принесли вяленое мясо какой-то крупной птицы, сушёные круглые и продолговатые фрукты желтоватого цвета, орехи и мёд в ёмкости из высушенного плода овальной формы. Всё это было завернуто в искусно отделанную, тонкую, бархатистую кожу. Ординис, Шаэрос и руководители групп посовещались и решили пока не идти на установление контакта.

А ещё через пару дней, выходя из своей комнаты, Кари столкнулась с Юнной, вышедшей в общий тамбур из комнаты Ординиса, в душ. Вид у неё был довольный, расслабленный и сияющий. Юнна чуть приподняла брови и улыбнулась, глядя на её удивление и смятение. Позже она видела их, заигрывающих друг с другом в питомнике и в общем холле, во время еды. Ординис немного напрягся, когда увидел, что она смотрит, но потом расслабился, повернулся к роскошной родарианке и улыбнулся. Кари захотелось выбежать из пещер наружу и бежать, пока у него не разорвётся сердце. Она почти дошла до выхода. В конце концов, может же она хоть воздуха глотнуть? Она поднялась по удобным ступенькам, снаружи был ясный день, стало теплее, небо встретило её синевой. Она остановилась рядом с выходом, глядя вверх. Эта синева сейчас напомнила цвет его глаз, как она их увидела впервые. Нет, она не хочет, чтобы у него разорвалось сердце. Её сердце тоже может не выдержать этого. Кари дошла до обрыва и присела на мягкий мох, глядя на океан. Между ними сейчас метров пятьсот, всё нормально. Ветер стал теплее, слезы на щеках быстро сохли. Она поняла, что уже пару недель чувствует себя подавленной. И вообще почти не радуется. Что большая часть её внимания обращена наружу, на него, на то, чтобы делать всё правильно. А про себя она, как будто забыла. А если он так и не соизволит её заметить? Так и будет зависеть от его внимания? Как же это неприятно и злит! Тупик — это нехорошо, не надо себя туда загонять. — Эй, ты чего тут сидишь? Продуться ветром или замёрзнуть на камне решила? Ординис, подошедший тихо, заставил её вздрогнуть. — Всё нормально со мной, вышла подышать. Мне не холодно. Дистанция приемлемая. — Я знаю, что приемлемая, поверь… Но у тебя что-то не так. Я чувствую всплеск напряжения, тревоги и дискомфорта, — он присел рядом, — Ты здорова? — Здорова, — вздохнула Кари, — мне от тебя не скрыть свои эмоции? Ты все их видишь? — Нет, не все. Твой сильный дискомфорт, напряжение, страх я почувствую. Если тебе комфортно и безопасно, я это воспринимаю как "всё в порядке, можно расслабиться". А остальные эмоции, или даже мысли я не считываю на расстоянии. Только, если сама скажешь. Так что случилось? — Мне ничего не угрожает. Больше не хочу говорить о своих чувствах. Можно мне посидеть тут одной? — Если не замерзнешь, то можно. — Не замерзну. — Ну хорошо. Сиди. И он так же бесшумно удалился. Вот, похоже он родительскую функцию выполняет. Или нет, всё же, просто заботится о себе. Кари посидела ещё немного, и пошла вниз, надо было идти проверять овощные ряды, сегодня день питомника. Хоть бы опять их не увидеть!