Глава 23

Кай Лина открывает рот. А мне тут же хочется вставить туда член. Пошло, сука, но это правда. Гляжу на ее манящие сладкие губы. И соус оставшийся в уголках рта. Машинально подаюсь вперед, провожу языком, слизываю. Чувствую дрожь в её теле. – Так бы и сожрал тебя всю, мамочка, – хриплю. Но она слишком потрясена. Так и сидит, молчит, смотрит на Руслана. Неужели ей так хочется в оперу? Что там интересного? Не очень красивые люди воют, изображают эмоции и нихера не понятно, что поют. – Б… билеты в Ла Скалу? – тихо уточняет Лина. Её грудь высоко вздымается от волнения. Халатик немного съехал, открывая сладкие округлости. Сука… хочу зарыться в них лицом. Целовать. Лизать ее нежные розовые сосочки. Всасывать их. Пить ее удовольствие. НО! Именно сейчас для этого не время. И у меня рождается весьма порочный план на завтрашний вечер. Прямо в опере… облизываюсь. – Да, детка, – Рус ухмыляется. Победитель по жизни, блядь. Да, у Климова есть связи в Италии и неслабые такие. По сути, нам здесь все двери открыты. – С…серьезно?! – взвизгивает. Ее глаза загораются. Наша Лина счастлива. А вместе с ней счастливы и мы. Ну я точно, а Клим вон аж пухнет от собственной важности. – Купим тебе крутое платье, – он садится обратно на диванчик, прижимает к себе нашу мамочку, – будешь самая красивая. Но вот только… Друг хмурится. – Что? – Тебя точно захотят у нас увести. А в Ла Скалу ходят лишь богатые. Так что, Зубр… нам придется поднапрячься. – Пусть попробуют, – скалюсь, – я им их смокинги затолкаю в… – КАЙ! – смеется Лина, – ну что ты такое говоришь? А что? Это наша женщина. И никакая гнида не посмеет на неё покуситься. Хотя разделяю тревогу Руса. Она в вечернем платье будет ослепительна. – Ох, – зевает наша малышка, – что-то я объелась. Она поглаживает животик. А я не могу остановить свою буйную фантазию. Там уже живет мой сын. Или дочка. А, может, и Руслана. В любом случае, в ней наш ребенок. И это пиздец как заводит. Рука Лины ныряет ко мне в халат. То же она делает с Русом. Мы оба стонем. – Ох, мамочка… – откидываюсь, смотрю, как она мне дрочит. Глаз отвести не могу. Сглатываю. Быстро развязываю пояс ее халатика, открываю сочные сисечки. – Стоят уже, – касаюсь языком сладкой вершинки, – продолжай. Рус пристраивается с другой стороны. Мы оба лижем ее соски, а мамочка дрочит наши члены. Оргазм подступает быстро. Ведь от мыслей о её беременности завелся не на шутку. – Да! БЛЯЯ! Быстрее, крошка… вот так… – стонет Климов, не выпуская изо рта горячий сосок. Сминаем ее полушария. Мягкая, родная. Ни с одной женщиной так не было. А их у меня было много. Лина другая. Мне сносит башню. Взрываюсь, опустошая яйца, сливая на ее пальчики. Клим следует за мной. Рычит, буквально грызет ее сосок. Мамочка тяжело дышит. Её руки в нашей сперме. прикрывает глаза, облизывает. – Ты нас выдоила, малышка… – рычу, не в силах отвести взгляд. Как она своим язычком слизывает мою сперму! Блядь! К такому меня жизнь не готовила! Клонит в сон. Очистив пальцы, Лина так и не открывает глаз. А спустя минуту мы с Русом видим, что она заснула. Вот так просто. С раскрытыми грудками. Доверчивая. Поднимаюсь. – Позовешь прислугу? Пусть со стола уберут, – беру мамочку на руки, несу в постель. – Пиздец я ее люблю… – выдыхает Климов. Лина жмется к моей груди. Такая маленькая, крошечная женщина. Несмотря на то, что сама уже мамочка. Для меня она всегда будет девочкой. – И как мы жили без неё все эти годы? – спрашиваю, когда мы стоим на балконе, курим и любуемся на ночной Милан. – Не знаю… я словно и не жил вовсе. – Согласен. Молчим. Каждый думает о своём. – Может, сюда переедем? Климат хороший. Саньке круто будет. Купим дом где-нибудь в Базильо или Сеграте. Покажем нашей Васе мир, – вдруг говорит Руслан. – Отличная мысль. Дети будут здесь расти. Либо на два дома жить, если мамочка будет тосковать по России. – Она очень верная, – улыбается Рус, – уверен, стране она верна тоже. Но спросить обязательно стоит. Хочу, чтобы у них с Саней всё лучшее было. Светлану Петровну можно ближе к центру Милана перевезти, там отличные апартаменты. Зеленые сады, много пенсионеров. Уверен, ей понравится. – Да ты уже всё распланировал, – ржу. – Конечно. Я с самого начала понял, что Вася – это навсегда. Она так из-за мудилы Ромчика страдала, а теперь нужно всё наверстать. Чтобы она улыбалась. – С Ромчиком что будем делать? Когда его задница надоест Ахмедову? Лицо Руса становится тёмным и мрачным. Знаю, о чем он думает. – Хочешь убрать его? Кивает. – Мамочке это не понравится. – Она не узнает, – голос Климова становится стальным, – а варианты какие? Отпустить мудака? – Если мы переедем сюда, можно будет без этого дерьма, – морщусь, – я на войне достаточно жизней отнял, Клим. – Знаю, друг, – он треплет меня по плечу, – но нам нужно будет гарантировать безопасность Василины и Саньки. А Ромчик мстителен. Он попробует ей отомстить. – Тогда я сам, вот этими руками его прикончу, – рычу, выбрасываю сигарету, – пойдем, холодает. Устраиваемся рядом с нашей Линой. Она машинально обвивает наши шеи руками и притягивает к себе. Даже во сне мамочка с нами обоими. Ревную ли я? Странно, но нет. Климов словно важная часть целого естества, которое представляем мы трое. Да и заставлять её выбирать нечестно. Я же вижу, каким влюбленным взглядом наша мамочка смотрит на нас обоих. Но я загрызу любого, кто надумает вмешаться в наше порочное трио. Руслан С самого утра Вася на взводе. Но это приятное воодушевление. Ей очень интересно сходить в оперу, тем более такого уровня, как Ла Скала. Сам я небольшой любитель, но готов стерпеть что угодно ради счастливого блеска в ее глазах. – Вот же событие, – бурчит Кай, когда мы спускаемся к такси. Темноволосый итальянец ярко улыбается. В нашем трио я единственный знаю итальянский, так что беру на себя роль переводчика. – Montenapoleone, – говорю коротко. Мы трогаемся. Таксист неразговорчив, что радует. – А куда мы едем? – находиться с Васей в такой тесноте для меня настоящее испытание. – В мир роскоши и топовых брендов, крошка, – улыбаюсь. – Не стоило так на меня тратиться… – она вдруг краснеет, начинает перебирать пальчиками сумочку. Перехватываю ее милую ладошку, прижимаю к губам. – А нахера нам бабки, малыш? Их слишком много для нас двоих. Но наконец-то появилась женщина, к ногам которой не жалко бросить всё, что у нас есть. – Вот именно, – басит Кай, – так что в наших силах одеть тебя по статусу. – И какому же статусу? – снова краснеет, но уже не от стеснения, а от желания услышать о наших чувствах. – Нашей женщины. Самой лучшей, прекрасной. Целую её. Никогда я не говорил такие искренние комплименты. Простые, и в то же время от всего сердца. Да, я умею выражаться витиевато, и все бывшие любовницы текли от этого. Но в отношениях с Васей фальшь неприемлема. Я даже немного злюсь за себя, что не могу выразить свою любовь более точно и ёмко. Лишь слова: красивая, прекрасная, лучшая. Это такая банальщина, что тошно от себя. Наша. Наверное, именно это местоимение наиболее правильно описывает чувства к Василине. Ничья больше. Только наша! – Via Montenapoleone, siamo arrivati*, – говорит итальянец с улыбкой. – Grazie**, – отвечаю, затем вылезаю и открываю дверь Васе. Кай выскакивает с другой стороны. И мы оба, как влюбленные идиоты, держим дверь для своей женщины. – Вы чудо, мальчики, – улыбается она, но выбирает дверь лысого. Ухмыляюсь. Но как только огибаю авто и подхожу к ним, Василина обнимает и целует меня. – Спасибо, – шепчет, затем прикусывает пухлую губу. – Не провоцируй, нам еще тебя одевать, малыш. Ты же не хочешь быть выебанной в бутике Дольче Габбана или Версаче? – Кто знает, – она подмигивает мне, разворачивается, – ВОТ ЭТО ДА! Она завороженно смотрит на довольно узкую улочку, усыпанную зданиями, построенными аж в восемнадцатом веке. – Настоящая неоклассика! – она не сдерживает восторг. И мы приступаем к самому сладкому. Водим нашу девочку по бутикам. Персонал весьма приветлив, стоит им увидеть наши золотые кредитки. В этих магазинах даже ценников нет. Вася очень смущается. – Может, попроще чего? – но я вижу, как блестят ее глаза при виде этой одежды. – Лучшее для лучшей, – шепчу, подталкивая ее к примерочной, – мы сейчас тебе всё принесем. Вместе с консультантами выбираем всякое разное. Платья, джинсы, брюки, юбочки, теплые вещи. И постепенно наша малышка втягивается. А мы ей любуемся. – На тебе прекрасно смотрятся эти вещи, Вася, – рычу, понимая, что возбуждаюсь от того, что одеваю свою девочку. Кай не сводит с неё глаз. Все покупки отошлют в наш номер. Мы выходим и видим последний бутик. Ведь платье мечты Вася так и не нашла. – Блин, – она мнется, – вы столько на меня потратили… – Прекрати, пожалуйста, крошка, – шепчу. – Нам это в радость, – лыбится Зубр. Я ни разу не видел его таким. Наверное, лучший друг впервые по-настоящему счастлив. С появлением Васи этот хмурый громила вдруг нашел смысл жизни. – Вот здесь найдем! – объявляю, затем тяну Васю к изящной двери под вывеской Valentino. И как только мы заходим, взгляд Василины падает на манекен с красным струящимся платьем. (Венни SEyUtPFo) Вокруг начинают суетиться девушки-консультанты, а Вася, не мигая, смотрит на платье. – Примеришь? – шепчу ей. – Questa è una nuova collezione. Ci provi?** – молодая итальянка замечает восторг нашей мамочки. – А? Что? – Portare nel camerino****, – даю знак. – Говорю, сейчас будешь его мерить. – Оно очень дорогое! – восклицает Вася, – вы меня вообще не слышите! – Не-а, – целую ее прямо в бутике, – прости, но мы хотим на тебя тратиться. Никого не стесняюсь, терзаю сладкие пухлые губы. Я, сука, целый день хотел эту женщину. – Слушай, Рус, – вдруг тихо говорит Кай, пока наша малышка надевает платье в примерочной. – Что? – У меня есть к тебе просьба. – Мальчики… – к нам выходит Василина и мы роняем челюсти на пол. Блядь! Она ослепительна! – Богиня! – выдыхаю. Вася крутится, показывая себя. Алая ткань плотно облегает её бедра, животик и грудь. А книзу платье расширяется. Сверху оно достаточно открытое, плотный лиф поддерживает пышную грудь. Открывает изящную шею и плечики. – Ты… такая… пиздец… я… – Кай глотает слова, любуясь нашей Василиной. – Это и есть «то самое» платье? – подмигиваю. – Да, оно просто потрясающее! – Ты делаешь его таким, – встаю. К платью выбираем туфли и сумочку. И пока Вася возится с аксессуарами, выходим на воздух. – Всегда ненавидел шоппинг, – говорит Кай, закуривая, – не понимал этих куколдов таскающих шмотки за бабами. – Но теперь и мы такие же куколды, – ржу. – Вот именно, – без тени сомнения говорит друг. – Так о чем ты хотел поговорить? Кай молчит. Долго смотрит на небо, вздыхает. Ему явно нелегко. Но вдруг резко разворачивается, глядит на меня. – Отдай мне Лину. *Улица Монтенаполеоне, поехали. ** Спасибо *** Это новая коллекция. Примерите? **** Несите в примерочную