Глава 27

Кай Писк приборов неприятно щекочет слух. Где я? Где мамочка? Я успел? Последнее, что помню – это налитые кровью, полные ненависти глаза Ромчика. Нужно было тогда еще в квартире его прикончить. Свернуть шею и всё. Сознание с трудом открывает события. Я бросился на Лину, защищая её и ребенка. Потом боль. Такая знакомая, что даже смешно. Огнестрел? Чувствую тепло. – Дядя Кай, – такой знакомый, теплый голос. А крошечная ладошка сминает мой палец. – Саня… – губы еле шевелятся, словно не мои. – Ты меня напугал! – всхлипывает малыш, – в тебя стлеляли! Я видел! – Не плачь… я жив, всё в порядке. Где мама твоя? – Спит. Я всё еще не могу открыть глаза. Тело словно свинцовое. Такое было уже. После очередной военной кампании, где я схватил огнестрел. – Ну ты блядь даешь, – слышу голос Клима и улыбаюсь. – Меня просто так не пристрелить. И не матерись при ребенке. – Вася сидела у твоей койки всю ночь. А ты, бесполезень, даже признаков жизни не подал! – рычит он, – она беременна, волноваться нельзя! – На ноги встану, извинюсь, – шепчу, – как следует извинюсь. – Позвать ее? – Пусть спит. Что там случилось? – Ромчик совсем потерял страх, начал палить в аэропорту. Хотел нашу Васю с собой в ад забрать. – Где он сейчас? – В морге. Я ему пулю в лоб пустил… – Ты молодец, Клим. Как она? – Переживает. Ты когда без сознания валялся, бедняжка в истерику впала. Цепляюсь за простыни. Не могу это слушать. Моя Лина! Блядь! – Дядя Кай, фто ты делаеф?! – сидящий на кровати Саня округляет глаза. – К маме твоей иду, – вырываю катетеры, вызывая неистовый писк приборов. – Эй! Зубр, не шали, блядь! Ты куда прешься с пулевым ранением?! – рычит Рус, но я иначе не могу. Мне нужна ОНА! Моя любимая женщина. Мамочка. Лина. – Да твою же! – Климов удерживает меня. – Что вы творите, больной?! – в дверях появляется врач, – час как с того света вернули! – Кай? – замираю, услышав робкий голосок, который так безумно люблю. – Мамочка… Она вся бледная. Стоит, обнимает себя руками. – Ты очнулся… – бросается ко мне. Обнимаю ее. И, кажется, у меня расходится шов. Врач ругается, я не могу остановиться. Дышу своей Линой. В палате полный хаос. Но я так счастлив! – Мамочка… – Ты спас меня, – шепчет, – спас! Нас с малышом спас! Вы оба! Мальчики… – А как иначе? – скалится Руслан. – Больной Зубров, быстро в постель! – уже рычит мужик в белом халате. – Милый, тебе нужно лечь, – Лина ведет меня к постели. А я смотрю, любуюсь ей. Даже усталая, растрепанная, она самая лучшая женщина на свете. И слушаюсь я только её. Мамочке удается уложить меня. А мне отчаянно нужно коснуться её животика. – Дай мне его потрогать, – шепчу, не стесняясь ни Саньки, ни врача с медсестрой. – Если позволишь сделать тебе нужные уколы, – подмигивает Лина. – Лааадно. Но потом мы с тобой побудем вдвоем. – Обязательно. Она выходит, Рус обнимает мамочку за плечики. Друг не подвёл. Он так и планировал прикончить Ромчика. И нам даже не пришлось потом договариваться с совестью. Покушение на жизнь нашей беременной женщины – страшнейший грех. И наказание за него – смерть. Теперь эта мразь больше не посмеет навредить Василине. День течет за днем. Мне хочется постоянно видеть нашу мамочку, но я понимаю, что ей нельзя перенапрягаться. Клим продаёт наше казино без меня. Ну и плевать! Главное, что мы получаем круглую сумму, половину которой сразу переводим на свежий счет в банке. Рус создал его для Саньки. Этакая подушка безопасности к восемнадцатилетию. Спустя пару недель я уже встаю на ноги. Могу ходить, но дышать всё еще больно. Пуля попала в грудь, чудом не задев сердца. – Кай… – недовольно тянет Лина, когда я беспардонно тискаю ее грудь, – кто-нибудь может войти. Мы редко остаемся в палате одни. Так что спешу воспользоваться ситуацией. – Она у тебя выросла? Или еще не выросла? – нещадно сминаю сладкие сисечки, играю с сосками. – Да рано еще, – смущается, но не уходит. – Жду, когда вырастет, – облизываюсь. Член стоит колом. Вообще в этой дурацкой больнице нихуя нельзя. А я хочу мамочку! – Подрочи мне, милая… – шепчу, указывая на внушительный бугор под одеялом. – Кай! – восклицает она, – а если нас застукают? – Я проверил, – рычу, – они через двадцать минут придут. Опять потащат на процедуры. Малыш, у меня яйца болят. – Ладно, – соглашается, – но я придумала кое-кто получше. Она оглядывается, щечки краснеют еще сильнее. Она задирает футболку, показывая свои отменные дыньки. Пускаю слюни. – Хочу тебя… – шепчу, – пиздец, Лина… ты становишься сексуальнее с каждым днем. – Ой, ну ладно тебе, – хихикает, осматривается, затем стягивает с меня одеяло, – ммм… какой ты большой, мой милый. Откидываюсь на подушке. Ее пальчики – это нечто! – Давай, малышка… ублажи своего бандюка раненого… вот так… даа… Прикрываю глаза. Но внезапно чувствую, как члена касается влажный язычок. – Ох… блядь… мамочка… что ты со мной делаешь. Нахожу ее груди и начинаю сминать. Стоит ли говорить, что кончаю, как сраный подросток в пубертате, через пару минут активного минета. – Полегчало? – в глазах Лины появляется порочный блеск. – Трахнуть тебя хочу… – шепчу, – быстро садись сверху… – Но… – Быстро, я сказал, – здоровой рукой обхватываю член. Лина стягивает джинсики, сдвигает трусики и насаживается. Она просто огненная внутри. Тугая. Сладкая. Обхватываю вкусные бёдра, сжимаю. – Попрыгай на мне, – рычу, – давай, малышка… оседлай своего мужика… – АХ! МММ! – она забывает обо всем. Когда мой член в ее киске, мамочка меняется. Становится ненасытной порочной девчонкой. – Что, Климов плохо тебя трахает, пока меня нет? – направляю ее, нахожу набухший клитор. – Хорошооо… но тебя… не хватааааа… ААА! Я ПОЧТИ! – стонет, скачет, кровать скрипит. Да и похуй. Но вдруг дверь палаты открывается… РусланОткрываю дверь, услышав порочные стоны. Пиздец! Трахаются прямо в больнице! Еще и без меня! Но член тут же дёргается в брюках. Захожу. Вижу испуганный взгляд Васи. Сидит, без штанов, на члене Зубра. Блядь! – Иди сюда, – расслабляется, зовет меня, – только закрой дверь. Щелкаю замком. Расстегиваю ремень. Подхожу. Малышка берет мой член в руку. – Без меня ничего не можешь? – ржет Кай, – мамочка вся мокрая, голодная. Я и правда в последнюю неделю пропадал в казино. Старался трахать ее все свободное время, но наша беременная девочка стала совершенно ненасытной. – Твоя правда, – шепчу, – этой голодной кобылке моего члена мало. – Оба нужны, – рычит друг. Вижу, как ему больно. Но Кай исправно работает бёдрами. Опираюсь коленями на кровать, обхватываю ладонями стоячую грудь Василины. Она стонет, скачет на члене. Дрочит мне. А я кусаю её сосочки. – Такие сладкие… сука… ты вся сладкая, сожрать тебя хочу… Свободной рукой нахожу тугую попку. Колечко ануса уже растянуто под нас, так что без проблем вставляю палец. – Любишь кончать с двумя занятыми дырочками, сладкая моя? – чувствую, как малышка пульсирует. – Давай, мамочка… порадуй своих мужиков… кончи для нас, крошка… – АААХ! ДААА! – Зубр делает последние толчки и со звериным рычанием кончает. Снимаю Васечку с друга. Он аж позеленел от боли. Ставлю малышку рачком, личиком к члену Кая. Сам же врываюсь в попку. Она бесстыдно податливая стала после наших многочисленных вторжений. – Руууус… – стонет она, – ты так глубокоооо… – Не болтай, – рычит друг, насаживая Васю ротиком на свой член. Безумно, порочно. По-моему, кто-то стучит в дверь, но нам похуй. Стискиваю упругие бёдра нашей девочки. Она обожает анальный секс. Её попка невероятная, тугая, сладкая. Нахожу киску, ввожу пальцы. Балансирую на грани, вбиваясь в попочку. Знаю, как именно Вася любит. – РУУУС! БОЖЕ! ЕЩЕ! – стонет, кусает губки, старается быть тише. Наши тела шлепают друг о друга. Малышка вся потная. Она устала, ей тяжко вот так принимать члены. Но мы с Зубром пиздец как завелись и теперь не отпустим нашу Васю. Пока она не будет умолять. Наша любительница каскадных оргазмов. Самая лучшая женщина на свете. – Давай, крошка… дай своей попке меня почувствовать… кончи на члене, – ее киска бесстыдно течет, размазываю влагу по пухлым губкам. Ее клитор уже налился кровью. Готов кончить. – Ммм! Ммм! – Кай снова заталкивает член в ее горло. И мы кончаем. Вместе с моей малышкой. Изливаюсь в тугой зад. Последние толчки без тормозов, глубокие, резкие. Тук-тук! – Блядь… – Кай заполняет ротик нашей Васи спермой, – как они заебали уже… не дают насладиться как следует… – Терпи, – смеюсь, быстро вытираясь и натягивая штаны. Помогаю Васе привести себя в порядок. Выдают ее только бесстыдно торчащие соски и пунцовые щеки. А еще зацелованные губки. Держу её за руку, испытываю небывалый кайф. Моя девочка. Нет. Наша крошка. С малышом внутри. Зубра выписывают через две недели. Он быстро восстанавливается с регулярными сеансами секса с нашей Василинкой. Говорит, что вкус ее киски лечит. И я ним полностью согласен. Мы начинаем планировать свадьбу. Пышную, красивую, под стать нашей женщине. Заказываем лучшее место для проведения, какую-то там усадьбу. Внутри нашей девочки растет малыш, которого мы все холим и лелеем. Санька безумно рад пополнению. Он тащится от всего: от новой комнаты с кучей игрушек, от нашего внимания. Мы с Каем проводим с пацаном много времени. Саня нереально умный. – Может, стоило свадьбу поскромнее? – причитает Васечка, когда мы везем ее в больницу на плановое УЗИ. Именно сегодня мы впервые познакомимся с ребенком. Пиздец волнительно! – Почему? – басит Кай, – как раз. – Я с животом буду… – Ты уже с ним, – смеюсь, показывая на ее сладенький немного округлившийся животик, – и мы его очень любим. – Мужики, – закатывает глаза, – не понять вам! Направляемся в больничку. Нервничаю. Вижу, что Зубр тоже переживает. Раньше считал это бабской ерундой, а теперь, как пацан малолетний, мандражирую. – Пусть останется только отец ребенка, – говорит врач с улыбкой, – группа поддержки вон! – Мы… – смотрю на Васю, любуюсь ее смущением, – оба отцы. – Это как? – гинеколог выгибает бровь. – А вот так, – складываю руки на груди, ухмыляюсь. – Не обращайте внимания! – рычит Василина, – пусть оба останутся. Так можно? Та пожимает плечами. Безумная и странная процедура! – Так… плод развивается отлично. Крепенький… так, стоп… а это что? Она что-то там крутит на аппарате, а у меня сердце падает в пятки. Гляжу на Кая. Он белый, как стены этой больницы. Сглатываю. Неужели с ребенком что-то не так?! – А! Да. Ну, с определенной долей вероятности вы оказались правы, – она елозит по Васиному животу этой странной штуковиной. – В смысле? – не понимает наша девочка. – Двойня. Подозрения были, но мне казалось, что матка так сильно увеличилась из-за крупного плода. Но нет. У вас двойняшки. Поздравляю! Дальше я ничего не слышу. Двойняшки? Это, как я понял, не близнецы, а два разных малыша. То есть мы оба оплодотворили нашу Васю? На улице сминаем нашу девочку в объятиях. Она ошарашена не меньше нашего. – И что теперь? – Каждому по ребенку! – объявляет Кай, – считай, двое уже есть. Вася хмурится. – У меня будет трое детей… единовременно. Мамочки! – Ничего не бойся, мы рядом, малыш, – целую ее. Она сейчас такая хрупкая. Красивая. Нежная. Наша! – Я так вас обоих люблю, – плачет, – и счастлива, что так получилось! Потому что я сердцем чувствую. Вы оба – отцы моих малышей! – Они в любом случае были бы наши, – улыбаюсь. Она перевернула нашу жизнь. Эта женщина наполнила смыслом бессмысленное и бесполезное существование двух мужиков! Стала нашим светом, нашей надеждой, любовью. И мы сделаем всё, чтобы Василина всегда улыбалась!