Глава 14

Глава 14

— Сюда иди, — голос Гнома звучал невероятно низко, хрипло, словно ему тяжело было говорить. И тяжело сдерживаться. Жесткие лапы притиснули к стене, шею обожгло сладким обещающим укусом.

Я только выдохнуть успела и тоскливо посмотреть на замки на входной двери. Серьезные такие. Это тебе не стандарт в съемной хате, которые открывались ногтем. Ну… Ладно, не ногтем, преувеличила, повозиться тогда пришлось, но ничего критичного.

А здесь… Здесь критично. Значит, надо будет ключи…

— Гном, не наглей, бля, — холодно рыкнул Саня, легко отбирая меня у приятеля и подхватывая на руки.

Я проводила взглядом дверь и принялась решать, надо ли продолжать строить из себя непонимающую овцу.

В принципе, после представления на стоянке, можно было и не стараться, но мы, вчерашние девственницы, такие внезапные…

Тут Саня толкнул ногой дверь в спальню, уложил меня на кровать, сам скользнул следом, наваливаясь, по-прежнему одетый, серьезный такой… Упер руки по обе стороны от лица, наклонился ниже к лицу:

— Не бойся, Алиса…

Бляха муха, мы теперь разовариваем перед сексом? Когда они с Гномом успели ролями поменяться?

Наверно, что-то такое отразилось в моем лице, может, зрачки расширились или губы раскрылись непроизвольно, но Саня решил, что с прелюдией покончено, и приступил к основному действию.

Его губы были… Голодными. Такими голодными, словно не занимались мы сексом буквально полчаса назад, и до этого тоже. Ошеломленная напором, я только и сумела, что издать странный даже для меня самой писк и сжать лацканы строгого пиджака.

Где-то сбоку грязно матерился Гном, выпутываясь из одежды и рыча, что тоже хочет, и что опять не в свою очередь влез, говнюк, но Сане было глубоко плевать на возмущение друга. Он целовал так, словно это — единственное, что вообще имело значение сейчас, и оторвать его от меня было просто нереально.

Задохнувшаяся, с кругами перед глазами от недостатка кислорода и переизбытка его вкуса, я не сопротивлялась совершенно, малодушно пустив ситуацию на самотек.

С этими двумя сумасшедшими по-другому и не получалось никогда.

Саня выпустил из плена мои губы, спускаясь ниже, жадно и без намека на ласку, вылизывая шею, ключицы, раздирая по пути мешавшую добраться до моего тела одежду, словно бумажную обертку на подарке.

Я каждое движение языка, губ, ощущала так остро, словно не целовал он, а иголками колол. Мелкими-мелкими, острыми-острыми. Не до крови. До боли. Сладкой, к которой невозможно привыкнуть, но и не желать ее невозможно.

Хватая пересохшими мгновенно губами горячий плотный воздух, я летела в пространстве, ощущая себя совершенно бестелесной, и в то же время невероятно материальной.

Лицо Гнома, оказавшееся перед моим, было серьезным и жадным.

Он провел пальцами по моим раскрытым губам:

— Красивая девочка… Красивая… Хочешь?

И протолкнул в рот пальцы.

Я прихватила их губами, чуть прикусила, потом расслабила горло, позволив проникнуть глубже.

Саня этому времени добрался уже до юбки, содрал ее, оставляя меня совершенно голой.

Скользнул пальцами по промежности, легко и влажно, выдохнул властно, не спрашивая, утверждая:

— Хочет.

Гном усмехнулся в ответ на категоричность друга, не отводя от меня сияющих темных глаз:

— Конечно, хочет… Оближи сильнее, малыш…

Я послушно провела языком еще раз по пальцам, втянула их в себя, с тихим хлюпом выпустила… Глаза Гнома стали еще темнее:

— Ох, малыш… Ты попала… Понимаешь, да?

Я кивнула, не в силах отвечать. Саня широко раздвинул мои ноги, и через мгновение я ощутила с замиранием сердца и судорожно колотящимся в горле дыханием, жесткую тяжесть его члена в себе. Медленно, так медленно, так на грани, больно и туго. И хорошо до искр перед глазами. Гном придерживал меня за подбородок, не позволяя посмотреть вниз, на то, что делал Саня со мной, и это ощущение слепоты, подчиненности обострило и без того слишком острые ласки.

Сам Гном смотрел только на меня, только в мои глаза, считывая в них все, что ему было нужно. Наклонился ниже, сжал пальцами нежный сосок до боли, одновременно с первым длинным движением Сани… И меня выгнуло от безумных, сладких ощущений. Их так много было, так много для одной маленькой меня!

— Молодец, малыш, покричи… — приказал Гном, и я поняла, что несдержанно вскрикиваю на каждое движение Сани, и грудь под жесткой лаской железных пальцев горит огнем, становясь до болезненности чувствительной. — Покричи… Сладко кричишь… Дай руку…

Он взял мою ладонь и положил на свой член, заставив сжать и задавая нужный ему ритм.

Я посмотрела, как появляется и исчезает в кулаке розовая головка, облизнулась непроизвольно.

Саня сел на колени, поддернув меня к себе за бедра и завладевая полностью моим вниманием.

Гном выругался, придержав невольно соскользнувшую с члена ладонь, но затем поймал мои губы, коротко влажно поцеловал, размазывая свою слюну по моей груди, и обхватил ослабевшие пальцы, сжимая сильнее, заставляя ускориться.

Я перевела взгляд на Саню, поразившись его сосредоточенному, жадному до моих эмоций лицу, горящим дико глазам и каменно напрягшимся мышцам. Мои ноги, по сравнению с его бугрящимися мускулами на руках, смотрелись совсем тонкими и слабыми. Беззащитными. Голые ступни болтались на плечах, вздрагивая от каждого тяжелого удара. Это выглядело на редкость горячо. А ощущение крепкого члена в руке, влажности и обжигающего тепла, которое дарили ритмичные движения, добавляли тот необходимый градус, когда безумие уже близко-близко, вот оно, рядом.

— В рот тебя выебу, — прохрипел Саня неожиданно, выходя из меня буквально за секунду до моего финала, и это было дикой и несправедливой потерей.

Но возразить ничего не успела, просто мир в этот момент перевернулся, и я оказалась на четвереньках, а член Сани, мокрый от моей смазки, перед лицом.

Сразу же сзади за бедра обхватили тяжелые лапы, заставляя чуть податься еще, Гном, со стоном облегчения, толкнулся в меня одним мощным движением:

— Наконец-то, бля…

И задвигался, да так сильно, что буквально искры из глаз полетели.

Я раскрыла рот в немом крике, и Саня тут же провел головкой по губам, направляя меня за затылок к себе ближе:

— Давай, Алиса. Бери.

Я послушно обхватила горячий член губами, расслабляя горло, потому что Саня не собирался ждать, пока я сделаю ему минет, но собирался выполнять свое обещание, то есть трахать меня в рот.

В этой ситуации такое было скорее благом, потому что Гном сзади двигался настолько сильно и жестоко, что я при всем желании не смогла бы проявить инициативу в оральном сексе.

А так просто раскрыла шире рот и постаралась дышать носом.

— Хорошая какая, малыш… Ох, кайф… — хрипел Гном, дыша все тяжелее и двигаясь все сильнее.

Мне было дико некомфортно, сложно, от движений Гнома бросало вперед, прямо на член Сани и тут же отдергивало назад, когда железные лапы тянули на себя за бедра.

И в то же время в груди все горело и внизу живота все сжималось от невероятности ощущений, от своего подчиненного положения, от того, что ничего, вообще ничего не могу контролировать! Иногда это так кайфово: упустить контроль, отключиться, позволить управлять собой.

Меня держали сильно, но в то же время бережно, терзали долго, умело, с полной отдачей, не жалея. И мне это нравилось! Так нравилось!

Прикрыв глаза, я погрузилась во внутренние ощущения, дрожа от удовольствия, от своей порочности и нашей общей, обволакивающей коконом, похоти.

Горячие пальцы Гнома опытно скользнули вниз, ритмично надавливая на еще одно отверстие в моем теле, пока ни разу не троганное, и все вокруг завихрилось от новизны и бешеной остроты ощущений.

Я задрожала всем телом, кончая так, как и не помнилось до этого. Саня придержал меня за подбородок, задирая выше голову, заставляя смотреть в глаза мутным, расфокусированным взглядом. Это, судя по всему, доставляло ему нешуточный кайф и, в итоге, послужило спусковым крючком.

Он дернулся, прикусил губу и выскользнул из моих губ. Провел пару раз по члену кулаком, кончая на кровать и глядя, как меня трясет от афтешоков оргазма.

А сзади, грязно матерясь, Гном подхватил меня под грудь, пережимая, словно ремнями, своими каменными ручищами, мгновенно нашел клитор, продляя мой и без того мучительно долгий кайф, вбиваясь уже совсем сильно, больно и грубо.

И едва успевая выйти перед финалом.

Я ощутила на бедре горячие капли спермы, а на шее — жесткий хищнический укус.

Саня все это время не отводил от нас бешеного острого взгляда, водя уже лениво пальцами по немного опавшему члену.

Гном отпустил меня, наконец, и я без сил повалилась на кровать.

Дыхания не было, энергии разговаривать, реагировать на ситуацию в правильном ракурсе, тоже.

— Нормально… — Гном за моей спиной потянулся к прикроватой тумбе, зашуршал чем-то, а затем моих бедер коснулась влага салфетки.

Он перекинул пачку Сане, тот быстро воспользовался, а затем лег рядом со мной, подтягивая к себе на грудь.

— Эй, ну охереть теперь, — возмутился Гном, — я тоже хочу ее потискать! И вообще, ты свой лимит уже использовал!

— Кто бы говорил, — лениво ответил Саня, — сам ее в коридоре жамкал…

— Откуда знаешь? — невероятно удивился Гном, — я же не говорил?

— У тебя рожа все выдавала, — хмыкнул Саня, — закурить кинь.

Гном послушно кинул пачку и зажигалку, а сам увалился с другой стороны, по-хозяйски тиская меня за бедра.

— Красивая… Гладкая… Ух…

Он облизнулся, глядя на меня снизу, а лапы его поползли вверх, медленно, но неотвратимо.

Я к тому времени едва успела выдохнуть, прийти в себя чуть-чуть, а потому страшно удивилась и даже немного напугалась инициативе.

Попыталась в поисках защиты прижаться к курящему Сане, но тот только провел свободной рукой по груди, тоже вполне однозначно пощипывая сосок, я заглянула в его безумные холодные глаза и поняла, что отдыха мне не будет…

Надо что-то делать! Да?

Внутри все сладко и предвкушающе сжалось, не намекая, а прямым текстом говоря, что именно надо делать… Но я проигнорировала это предательство, облизнула губы, выдохнула:

— Мне… В туалет…

— Потом сходишь, — прохрипел Гном, очень определенно уже раздвигая мне ноги и мягко утягивая с груди Сани.

Боже, да они меня заездят же! О каком побеге может идти речь, если я ходить не скоро смогу начать?

— Мне… Надо…

— Пусти ее, Гном, — коротко приказал Саня.

— Да бля, — возмутился Гном, — давай еще разок. Малыш, когда чуть-чуть хочется, самый острый секс получается, кайф знаешь, какой? Давай… Я быстро…

— Нет… Я… Пожалуйста…

Гном замер, затем выдохнул и отпустил меня.

Я торопливо, насколько была способна в этот момент, выбралась с кровати и, слегка шатнувшись на подгибающихся ногах, двинулась в сторону туалета.

— Резинки из тумбочки достань, — услышала за спиной голос Сании одобрительное ворчание Гнома.

Ох, блин… Вроде, понятно все, что дальше будет, а все равно щеки горят болезненным румянцем.

Мне не стыдно, нет.

Верней, не так.

Мне стыдно.

Потому что хочется еще.