Глава 30

Глава 30

— Нет, — спокойно ответила я, потянувшись к винограду, чашка с которым прямо манила все это время, не давая покоя. Очень уж темный он был, даже по виду — сладкий до безумия.

— Да почему нет? — вышел из себя Гном, перекатился на кровати за сигаретами, по пути подхватил чашку и передал ее мне.

— Потому что… — не сумев сдержать довольного выдоха, я сграбастала весь виноград и сразу сунула горсть в рот, зажмурилась от наслаждения. Да-а-а… Он был еще слаще, чем могло показаться! Чистый сахар. Как раз мне для восстановления сил быстрая глюкоза — самое оно.

Саня шевельнулся позади, мягко придвинул меня к себе на грудь, решив, видно, для разнообразия побыть анатомическим креслом.

Я была не против.

Горячий, твердый, пахнет сексом. Ум-м-м… Отлично…

А то, что здоровенная лапа обманчиво лениво улеглась мне на талию в опасной близости от паха… Да ну и фиг с ним. Это он так, плацдарм завоеванный помечает… Пусть.

За окном смеркалось, последние четыре часа мы провели в постели и отнюдь не за ленивым сном. Так что была у меня практически твердая уверенность, что в ближайшее время никакая аннексия моим прелестям не грозит.

Я ела виноград, плавала в сладком послесексовом дурмане, смотрела на голого Гнома, курящего у окна… И противоестественно ощущала себя невероятно защищенной и спокойной.

Где-то там, в большом и страшном мире, был Корней, с которым, хочешь-не хочешь, нужно будет сотрудничать, была постоянная угроза выведения меня на чистую воду, даже тюремный срок вполне мог нарисоваться, потому что было у меня пару художеств в профессоинальном резюме, вполне тянущих на него… Ну ладно, не пара… Чуть больше. Или не чуть…

Неважно.

Короче говоря, все это было там, где-то за пределами этой комнаты, этого особняка, уютно раскинувшегося в новом коттеджном поселке, отстроенном на месте прежних хрущевок. Это, надо полагать, так выполнялся указ о реновации столицы. Ударными темпами, ага. Интересно, у тех, кто тут себе коттеджик урвал, были хрущевки в собственности в здешнем районе?

Впрочем, разве это важно?

Главное, что сейчас я в кои-то веки испытывала стойкое ощущение счастья. А это, поверьте, дорогого стоит.

Нет, я не замыливала себе глаза, и, что бы там ни говорили, не отключала трахом мозги, считая наивно, что мужчины, с которыми сплю, решат все мои сложности. Они их скорее создадут, да уж.

Но так мало, так, черт возьми, мало было в моей жизни вот этого сладкого спокойствия, что поневоле научилась ценить каждое подобное мгновение.

Мысли в голове бродили вялые, такие же довольные, как и весь мой замученный долгим сексом организм.

Я поймала себя на том, что не хочу думать будущем, не хочу именно сейчас разрушать с таким трудом обретенный кайф.

Конечно, все это никуда не делось, и терпеливо ждет за порогом… Но, блин, могу я хоть чуть-чуть порадоваться жизни? Раз уж мои боссы так настойчиво пытаются мне эту радость причинить?

По-моему, я оказала достойное сопротивление. Кто же виноват, что им нереально противостоять?

Да я бы посмотрела на ту женщину-кремень, которая смогла бы отказаться, когда так сладко принуждают! Это должна быть либо безгранично влюбленная в своего мужика дама, либо та, которая вообще не знает, что такое секс, а потому и не может себе представить, насколько это все бывает безумно и сладко. Оба варианта — не мои, так что я не устояла.

Я ела виноград, смотрела на Гнома, лаская взглядом его широченные плечи с невнятными тюремными татухами, плавилась от горячей лапы Сани на своем животе и вспоминала, как мы сегодня выходили из офиса.

Под изумленным взглядом секретарши.

Ох, это было эпично!

Она же, сто процентов, слышала, пусть и не все, я надеялась, что хоть какая-то звукоизоляция в кабинете гендира присутствовала, но кое-что — точно.

И я не сомневалась, что уже сегодня, даже через пять минут после нашего исхода, весть о стажерке-прошмандовке разлетится по всей компании.

Это, конечно, могло иметь серьезные последствия, потому что с трудом представлялось, каким образом я вообще покажусь в отделе после такого, и как смогу добыть нужную Корнею информацию, но в тот момент мне вообще было на все плевать.

Впечатления от сначала боя гладиаторов в тесном пространстве кабинета, а затем продолжения нашей милой беседы на троих затмили вообще все, отключили критическое мышление.

Правда, чуть позже я поняла, что такое только со мной произошло, а боссы мои — мужики крепкие, и по сторонам смотрят.

Потому что уже в лифте Саня набрал кого-то и холодно приказал:

— Секретаршу рассчитать прямо сейчас. Проследить, чтоб с ее компьютера никакая информация не ушла, дать подписать договор о неразглашении. Второй вариант, да.

Сам он при этом мягко гладил меня большим пальцем по зацелованным губам, отчего контраст холода и тлеющего под этими ледяными углями пламени становился еще отчетливей. И заводил не по-детски.

Гном хмыкнул, одной лапой придерживая меня за талию, потому что ноги отчетливо подрагивали после… переговоров, а второй что-то быстро набирал в телефоне. Не иначе, тоже какие-то приказы отдавал.

Каюсь, мелькнула у меня мысль, подглядеть, что он там так печатает, и, возможно, попытаться как-нибудь потом, когда они оба отвлекутся, ломануть их гаджеты на предмет директорского входа в базу. Это же сразу оттуда сто процентов верную информацию можно вытащить!

Но, кроме мысли, больше ничего нигде не мелькнуло, потому что Саня смотрел на меня, поглощая своим взглядом весь дневной свет, а Гном трогал уже ниже талии, с очевидным намеком… И, собственно, на этом моменте умная и периодически удачливая Женька превратилась в слабую на передок дурочку, облизывающую губы в предвкушении продолжения банкета.

Уже по одной этой реакции мне можно было прописывать дурку, и, вполне вероятно, когда-нибудь я в нее загремлю, учитывая специфику работы, но в тот момент мне было на эти перспективы глубоко пофиг.

И потом, когда приехали в этот особняк, тоже.

Потому что ожидала я все-таки разговоров, вроде как для этого мы все сегодня собрались, но, как оказалось, разговоры — это далеко не первое, чем планировали заняться со мной боссы.

Так что четыре часа прошли весело, но не продуктивно.

И я даже не задумывалась о том, что будет дальше.

И, как оказалось, зря.

Потому что меня привезли реально для разговоров.

Верней, для постановки ультиматума.

На этот ультиматум я наложила свое решительное “нет”, возбудив не в тот самом приятном смысле Гнома настолько, что он даже из кровати выбрался и курить пошел.

И это я еще в глаза Сане не смотрела, трусливо опираясь о каменную грудь спиной и занимая рот виноградом. А там ведь, вполне возможно, уже не ультиматум. Уже объявление войны…

Но я не могла по-другому, просто не могла!

Потому что требования немыслимые. И как этого не понимали мои вроде бы умные боссы? Странно, ей-богу.

— Ну ты говори, малыш, — выдохнул, судя по всему, немного унявший стресс никотином Гном, — должны же быть какие-то аргументы.

— А вам они не очевидны? — изумилась я, — как вы себе представляете это знакомство? В прошлый раз вы Ксюшу напугали, я же говорила…

— Это потому что ты сбежала, — напомнил мне Гном, — напрягла нас… А если бы все сделала по-человечески…

— Да постойте, — оборвала я готовящийся вылиться гневный обвинительный поток, не надо мне рассказывать, насколько я плохая, я сама в курсе, — а как вы хотели? Мы жили совершенно спокойно, ребенок привык к маме, у нее свой мир! А вы хотели ворваться в этот мир, разрушить все! И как вы себе это видите вообще?

— Мы это видим сначала через тест днк, — спокойно прогудел за моей спиной Саня.

Я поежилась, но оборачиваться не стала.

— Зачем? — спокойно спросила, — что изменится от того, что вы узнаете, чья она дочь? Помогать будете? Так, как ты предлагал?

Гном, развернувшись, злобно выдул дым, рявкнул:

— Ты еще моего предложения не слышала, малыш! Не надо все к одному сводить!

— Вот и я о чем, — кивнула я, — вы меня сейчас делите, тянете в разные стороны… А не думали, что мне этого не нужно ничего? Что меня все устраивает так, как есть? И вообще… То, что у нас сейчас с вами происходит… Ну… Это… — тут я замялась, придумывая, каким словом, кроме очевидного, обозначить наши отношения, но в голову ничего не шло, как назло, — короче говоря, что это все временное. И вы, и я это знаем. Так зачем все углублять? И ребенка вмешивать? Вы хотите свой отцовский долг исполнить, что ли? А как вы себе это видите? Вот ты, Саня, — я все же набралась смелости, да и распалилась сверх меры, обернулась к Сане, выбралась с натугой из-под его ладони, потянув за собой простыню, укуталась, села по-турецки на краю кровати так, чтоб видеть обоих мужчин одновременно, — ты мне предлагал жить вместе… — на этом моменте Гном злобно выматерился, а я повысила голос, чтоб перекрыть его реакцию, — предлагал мне официальные отношения…

Саня кивнул, спокойно и серьезно. Гном опять выругался, тише, но гораздо грязнее, поминая некоторых особо отвратных предателей и козлов, добра не помнящих.

Саня на это отреагировал со свойственным ему безразличием, а я, убедившись, что оскорбления пока что не переходят в те, смыть которые можно только кровью, продолжила:

— Но я так понимаю, что вы с Гномом партнеры… И вы будете регулярно встречаться. И я тоже, ведь так? И что? Семьями дружить будем, да? Ай, как весело… Или вы планируете продолжить отношения… В прежнем формате? Не спросив меня. Но плевать на меня, тем более, что пока что я, как видите, не в силах что-то… Ну ладно… Но как быть с Ксюшкой? Она растет. И она неглупая девочка… Зачем ей все это видеть?

— Ты считаешь, что то, что между нами происходит, это… Это что, по-твоему? — спросил Гном, убирая сигарету и садясь в кресло прямо напротив кровати.

— В смысле? — стушевалась я, — что, прямо так и сказать?

— Прямо так и скажи, Алиса, — спокойно попросил Саня, пытливо глядя на меня.

— Эм-м-м… Секс? — попыталась я съехать с темы, ощущая себя на редксоть неуютно под тяжелыми взглядами обоих мужчин.

— Только секс? — уточнил Саня, переглядывась с Гномом.

Я насторожилась, потому что гляделки эти были странными. Словно они между собой что-то решили, причем, давно, и теперь прикидывали, посвящать ли меня в это все, или нет…