Глава 8

Ярослава

- Потерю памяти можно имитировать?

Слышу знакомый голос, доносящийся из коридора, и невольно улыбаюсь. Тепло становится, уютно, и всю меня обволакивает чувством защищенности, заключая в кокон. Но как только осознаю смысл озвученной фразы, мгновенно мрачнею, а настроение улетучивается вместе с предвкушением скорой встречи.

Что он сказал? Имитировать? Почему мне не верит собственный… муж?

- Теоретически, да. Но при длительном личном общении все равно пациент раскроет себя, - сообщает врач и только хуже делает, увеличивая пропасть между нами. – А вы подозреваете свою жену…

- Понял, спасибо, - обрывает его резко и грубо. От жестких, стальных ноток озноб проходит по коже.

Я ведь даже не помню, какие у нас отношения с мужем, и уж точно не знаю, как все исправить. Ясно лишь одно - я сейчас нуждаюсь в нем. Мои дети не справятся одни, слишком маленькие. А я беспомощна.

Он ведь не оставит мальчиков? Почему у меня такое стойкое чувство, будто подобное с ними уже случалось? И что у Коли и Мити есть только я.

Но как же…

Гипнотизирую дверь, считая приближающиеся шаги.

Заходит муж один, оставляя врача в коридоре. На пару секунд останавливается на пороге, заметив, что я не сплю, задумчиво окидывает меня взглядом, от которого сегодня хочется спрятаться под одеяло, но потом все-таки приближается. Не обронив ни слова, складывает руки в карманы, тем самым возводя стену между нами.

- Привет, - проговариваю сипло и умудряюсь улыбку изобразить. Вряд ли она смотрится красиво на моем бледном, болезненном лице. И сомневаюсь, что смогу ею расположить к себе мужа. Сегодня он волком на меня смотрит.

- Что-нибудь вспомнила? – не здороваясь, опускается на стул рядом.

- Тебя – нет. Извини, - честно отвечаю и тут же спохватываюсь. - Как мальчики?

- Поужинали и спят. Устали за эти дни, - в его тоне проскальзывает тепло. - Я ненадолго. Не хочу одних их оставлять.

- Они самостоятельные, - выпаливаю машинально. - От Мити нужно прятать сладости, иначе его стошнит. «Стопа» совершенно нет, - улыбаюсь сама себе, не сразу осознав, что выдаю новую информацию.

- Учту, - на автомате отзывается муж.

- Ты ведь не живешь с нами? – догадываюсь я, исходя из его ответа. – Тебя вызвали, потому что я попала в больницу. И теперь тебе приходится возиться со мной и детьми, ведь так?

- Ярослава, давай мы поговорим позже, когда… - вздохнув, он подается вперед. Упирается рукой в край постели, продавливая вмятину в матрасе. Опускаю взгляд на его безымянный палец.

- И колец нет, - выдыхаю с грустью.

Разбиваюсь о напряженное молчание мужа.

- Пожалуйста, - переборов удушающее смущение, которое неуместно между супругами, я накрываю его ладонь своей. Он тут же перехватывает мою руку и сжимает. – Прошу тебя, присмотри за детьми, пока я здесь? Или договорись с врачом, чтобы меня выписали раньше? – отрицательно качает головой, а я захлебываюсь паникой, не понимая, с каким именно пунктом он не согласен. – Послушай… - лихорадочно роюсь в своем сознании, а там чисто, как после генеральной уборки. – Я не помню твоего имени…

- Никита, - представляется он, и я импульсивно отдергиваю руку.

Имя отзывается неприятным, колющим чувством в груди. Холодом и отвращением. Словно чужой кто-то. Но смотрю в серо-голубые глаза, внимательно изучающие мою реакцию, и смягчаюсь, ощущая противоположные эмоции.

- О детях можешь не беспокоиться, - поднимается он с места. – Они под присмотром. Завтра приеду с ними. Выздоравливай, - проговаривает безэмоционально.

И очень быстро покидает палату.

- Пока, - бросаю в закрытую дверь и ощущаю, как по виску стекает слеза.

Поворачиваюсь на бок и молю лишь о том, чтобы Никита действительно вернулся с мальчиками. Как же страшно быть беззащитной и… одинокой.

Страшно, но… привычно.

***

Несколько дней спустя

Ярослава

- Ма-ам, - зовут Коля и Митя еще из коридора. Их визг врывается в палату намного раньше, чем они сами.

Приподнимаюсь в постели и устраиваюсь полусидя, оперевшись спиной о подушку. С нетерпением жду своих мальчишек и… их Папу Мороза, как смешно они его зовут.

Мы с Никитой не возвращались больше к теме наших отношений. Он не спешит рассказывать мне что-либо, а я боюсь спрашивать, чтобы не разрушить хрупкую иллюзию счастливой семьи.

Каждый день муж посещает меня с детьми. Вместе мы проводим около получаса. А я и этому рада. Живу от встречи до встречи.

- Что я вам говорила, мальчики? – пытаюсь сохранять строгий тон, почти учительский, но улыбка пробивается сквозь маску «суровой мамы», когда я вижу Колю и Митю.

Они летят ко мне, раскрасневшиеся и взъерошенные, не успевают затормозить, врезаются друг в друга, но меня стараются беречь. Останавливаются возле койки – и дальше действуют спокойнее и аккуратнее. Обнимают меня осторожно, забираются на край матраса.

- Ты говолила, чтобы мы не олали в больнице, - важно поднимает пальчик Митя.

- А вы? – изгибаю бровь.

- Немного превысили громкость. Поняли, приняли, исправимся, - чеканит Коля, будто вызубренную фразу воспроизводит.

- Что? – смеюсь я. – Где ты этого нахватался? Кто вообще так выражается?

- Папа Мо'гоз, - незамедлительно «сдает» Никиту Митя. - Когда олет на телефон.

- Зачем он на него орет? – хмурюсь я, переживая о детях. – А на вас папа… тоже орет? – сглатываю испуганно.

- Не-ет, ты что, - оба интенсивно головами вертят. – Он у нас воспитанный, - переглядываются лукаво, звонко хохочут, и теперь мне искренне жаль Никиту становится.

Невольно в сторону дверного проема посматриваю. Жду мужа, но он не торопится входить. Видимо, опять с доктором обсуждает что-то. Меня беспокоит, что они говорят обо мне за моей спиной. Будто я безнадежно больна, а от меня скрывают диагноз…

- А мы сегодня тебе шоколадное печенье принесли, как ты просила, - вновь срывается на крик Коля, довольный тем, что получилось мне угодить.

Соскакивает с кровати, мчится в коридор, нагло перебивает папу и доктора, а возвращается уже с пакетом. Достает оттуда бумажный сверток с логотипом пекарни и протягивает мне.

- Тш-ш! – шикаю на Колю, но угощение беру. – Вдруг мне нельзя, тогда медсестры заберут.

Подрагивающими от нетерпения руками разворачиваю бумагу, вбираю аромат какао и ванили. Прикрываю глаза от удовольствия. Но прежде, чем взять самой, протягиваю пакет детям, которые только и ждали этого момента. Ведь мы всегда с ними все делим поровну… Наверное…

- Можно, - родной голос заставляет улыбнуться. Непроизвольно так происходит. Каждый раз, когда появляется Никита. - Я узнавал у врача. В противном случае не было бы никакого печенья, - сообщает серьезно, шагая к нам.

- Он с вами тоже такой злюка? – ехидно шепчу я, зная, что муж слышит. И, не выдержав, кусаю печенье. Крошки летят на постельное белье, и я спешу их стряхнуть.

- Неа, воспитанный, - повторяет Коля, и оба опять смеются.

Вторю им. Погружаю в рот еще кусочек лакомства, пачкаюсь шоколадной пастой, которой два круглых печенья слеплены воедино. Поперхнувшись, закашливаюсь. Никита тут же находит в пакете бутылку минеральной воды и, открыв, подает мне.

Делаю глоток, оставляю темный след на пластике. Смотрю на перемазанных мальчишек. И понимаю: плохая идея с печеньем была.

- Сама как ребенок еще, - бархатно произносит Никита.

Подается ближе ко мне и, наклонившись, проводит пальцами по уголку моих губ, видимо, стирая шоколад.

- У вас все нормально? – выдыхаю рвано и импульсивно потираюсь щекой об его ладонь.

Мне одиноко, грустно и катастрофически не хватает ласки. Пытаюсь поймать капельку уюта и семейного тепла рядом с Никитой, но…

- Да, конечно, под контролем, - он вдруг ожесточает тон и убирает руку.

Между нами явно черная кошка пробежала. В прошлом, которого я не помню.

Отворачиваюсь, потому что не люблю наблюдать подобные смены настроения мужа. Ведь случаются они довольно часто. Лучше подожду, пока Никита вновь смягчится. А пока что достаю еще печенье. На это раз с расчетом и на мужа, но он отрицательно качает головой.

- Тебя обещают выписать недели через две, - выдает Никита, обескуражив меня этой новостью.

- Так поздно, - жалобно стону я.

- Ой, а Сталый Новый год? – капризно ноет Митя.

- Опять без мамы на праздник останемся, - злится Коля.

- Это что еще за бунт? – Никита старается быть строгим, но я чувствую, что он растерян и готов нам сдаться. – Слова врача не обсуждаются. Ты нам здоровой нужна, - обращается ко мне, превращаясь в заботливого мужа. - Поэтому лечись.

Хоть произносит все это повелительным тоном, но мне тепло от его слов становится.

Нужна я им, значит. Всем. И ему тоже?

Не прекращаю думать об этом на протяжении всей нашей встречи. Обстановка теплеет, становится добрее. И я не хочу расставаться, однако время бежит неумолимо.

Зацеловываю мальчиков на прощание, а они щеки вытирают с недовольным: «Ну, ма-а-ма, мы же мужчины». Но, выбрав момент, обнимаю и чмокаю их опять.

- Коля, Митя, идите пока и наденьте куртки в коридоре, - спроваживает их Никита. – Подождите меня в холле. Я скоро.

Братья кивают и послушно уходят. Правда, за дверью начинают спорить о чем-то бурно. Я же обращаю внимание на Никиту. За все время мы остаемся наедине во второй раз.

Первый был не очень удачным…

- Никита?

- Итак, Ярослава… - ныряет он рукой в карман. – Яра, - исправляется, чтобы звучало не настолько официально. – Ты спрашивала о кольцах. Мы не носим их, потому что боимся на работе потерять. Вот, - раскрывает ладонь, на которой поблескивает обручалка.

Беру ее, ненароком проводя подушечками пальцев по грубой мужской коже, обжигаясь ее жаром. И мгновенно вспыхиваю сама, опасаясь даже взгляд поднять на Никиту. Делаю вид, что рассматриваю колечко.

- Великовато мне, - прокручиваю золотой ободок на безымянном пальце, а потом, подумав, надеваю его на средний. И все равно не мой размер. – А твое где? - прищуриваюсь недоверчиво.

- Ты очень похудела в последнее время, - объясняет Никита. И тут же достает из кармана второе кольцо.

- А кому-то пора завязывать с оливье, - хихикаю я, когда он с трудом натягивает его себе на палец.

- Вот и поэтому тоже не носим, - не теряется муж, но снимать «символ брака» не спешит.

- И кто я по профессии? – уточняю лишь потому, что не готова отпускать мужа. - Учитель? Няня? – вырывается сам собой.

- Почему? – сводит брови Никита.

- Не знаю. Мне почему-то кажется, что я работаю с детьми, - осекаюсь, когда слышу снисходительный смешок мужа. Будто мне до благородной профессии, как до Луны. - Нет? Ладно, я могу ошибаться, - опускаю голову. - Где тогда я работаю? – бурчу под нос, и меня неожиданно захлестывает волна страха. - А ты начальство предупредил, что я в больнице? Мне нельзя место терять, потому что…

Почему? Чувствую, что мне очень нужна работа. Деньги… Но зачем?

- Работала… - пристально глядя на меня, постановляет Никита. – Но больше тебе там делать нечего, - рявкает, будто оберегает свою собственность. - В ночном клубе, - цедит в ответ на мой вопросительный взгляд. - После смены тебя ударили и ограбили. Полиция выяснила, что это был один из посетителей. Возможно, он видел или как-то узнал, что тебе в тот вечер передали выручку. Сейчас пытаются выяснить, кто он, и привлечь к ответственности…

- Значит, можно забыть и о деньгах, и о нападавшем. Когда полиция у нас работала нормально? - фыркаю я, но удивляюсь своей реакции. Растерянно поднимаю взгляд на Никиту, напряженного и мрачного.

- Если бы не мешали, то работала бы, - цедит он. – Вам ли не знать, - добавляет чуть слышно.

- Что? – хлопаю ресницами.

- Администратора, который взял тебя на работу неофициально и зарплату задерживал, уволили, - игнорируя мой вопрос, продолжает разговор. - Второй этаж «накрыли».

- Второй этаж? – недоуменно свожу брови, получив очередной препарирующий взгляд.

- Не важно. В общем, ты никуда больше не спешишь, - рычит муж, окончательно пугая меня. – Сосредоточься на своем лечении.

- А ты где работаешь? – не унимаюсь я, хотя следовало бы. Настроение Никиты заметно катится в ад.

- У меня частное детективное агентство, - все-таки отвечает мне.

- Ой, - срывается с моих уст, когда я осознаю, что муж связан с правоохранительными органами. А я так резко выразилась. – Как же мы познакомились? – пытаюсь сменить тему и разрядить обстановку. – Надеюсь, ты был не при исполнении? – хихикаю я.

Однако мой план по сближению опять проваливается с треском. Никита закашливается надрывно, расстегивает ворот рубашки. И спешит оборвать разговор.

- Яра, нам с мальчиками пора, - наклоняется ко мне и быстро целует в лоб. – До завтра, - собирается сбежать, но замирает, внезапно вспомнив о чем-то.

В следующую секунду на прикроватную тумбочку ложится новый телефон.

- Пока что в него вбит только мой номер, - сообщает хрипло и скользит по мне взглядом. - Если что-нибудь будет нужно…

- Служба 911 на связи круглосуточно, - улыбаюсь я, искренне радуясь хоть какому-то средству связи. Буду просить мальчишкам трубку передавать, чтобы поболтать. Надеюсь, Никита позволит...

- Я серьезно, Яра. И еще… - запинается муж, глядя на меня взволнованно. - Если кто-нибудь незнакомый придет, сразу звони мне.

- Кто, например?

- Кто угодно. Звони. Мне, - приказывает так строго, что я не могу не согласиться. – Пообещай мне.

- Обещаю, - пожимаю плечами. – Ник, - зову тихонько. – Может, все-таки отпросишь меня у врача на Старый Новый год? Хотя бы на пару часиков. К детям, - взмахиваю ресничками и пытаюсь принять самый невинный и умоляющий вид, на который только способна. – Я домой хочу.

Не знаю, какая внутренняя борьба происходит в Никите, но выглядит он так, будто его разрывают на части несколько личностей. Одна хочет обнять меня, а вторая – злится за что-то.

- Я поговорю с твоим лечащим, - капитулирует он.

И реагирует на мою сияющую улыбку слабым подрагиванием губ. Одернув себя мысленно, спешит скрыться из палаты.

Падаю на подушку и накрываюсь одеялом с головой.

Все-таки осталась какая-то ниточка, связывающая нас с мужем. Что если моя амнезия – это шанс исправить ошибки? Начать жизнь с чистого листа?