Глава 15

Ранее

Ярослава

- Вы… кто? – сиплю я, как только незнакомец освобождает меня из своих стальных тисков.

Провожу ладонями по плечам и телу, будто хочу стереть следы чужих объятий, которые не вызывают в душе ничего, кроме отторжения. Обхватываю себя руками и делаю шаг назад.

Незнакомец смотрит на меня с прищуром. Долго, испытывающе, какие-то мыслительные процессы сложные в голове производит. И потом его лицо вдруг проясняется.

- Значит, не соврал врач. У тебя действительно амнезия, - говорит таким тоном, будто это скорее мое преимущество, чем заболевание. – Ну, ничего, солнышко, домой поедем. Вспомнишь все, - заявляет почему-то довольно.

Может, он действительно рад меня видеть? И мы были близки когда-то? Что если он правда мой муж?

Но… как же Ник?

- Я не… - отрицательно головой качаю, вынуждая гостя нахмуриться.

Мне не хочется уезжать с ним. Все мое естество против. До последнего надеюсь, что незнакомец лжет. Что сейчас вернется Никита и все расставит по своим местам. Но…

- Привет, пацаны, - как бы невзначай бросает мужчина Коле и Мите. – Папу обнимете?

Не дожидаясь ответа, сам берет их за руки и притягивает ближе. Похлопывает небрежно по макушкам, треплет, словно щенков. Я делаю рывок к ним, чтобы забрать моих мальчиков. Но они даже и не думают сопротивляться.

- Привет, пап, ты надолго? Или как обычно, - спокойно выдает Коля. А Митя равнодушно молчит.

Вместо ответа чужак громко чихает. Потом еще раз. Отодвигает от себя детей. Смахивает с футболки Мити пару незаметных волосков собачьей шерсти. Платком нос зажимает.

- Что за черт, - повышает голос. Но грозный рык тонет в кашле и очередном чихе.

На громкий звук в коридор выскакивает Дин, который дрых все это время где-то под елкой. Так себе защитника нам Никита вместо себя оставил.

- Это откуда? – морщится гость. – Лев, выкинь. У меня аллергия.

- Нет! – хором кричим мы с мальчиками. – Не надо, пожалуйста, - тихо добавляю я.

Громила приближается, но мой "еще один муж" жестом останавливает его.

- Как скажешь, дорогая. Но с нами это не поедет, - пренебрежительно отзывается, а Дин гавкает прямо на него. Впервые щенка таким злым вижу. – Ты же знаешь, что у меня аллергия на собак... Ах, ты ведь не помнишь, - спохватывается.

- Помню, - опускаю голову.

Вспоминаю разговор с Никитой, когда он щенка подарил. Я в тот момент посчитала себя глупой, отмахнулась от всплывшей в воспаленном мозгу информации. А зря…

Разрозненные детальки постепенно собираются в единый механизм. И меня размазывает им в лепешку.

Больно как…

***

Молюсь, чтобы все это оказалось дурным сном, а я очнулась в уютных объятиях Ника. Но железный тон возвращает меня в суровую реальность.

– Забыла, значит… Я уже грешным делом подумал, что ты предала меня и бросила, - черты и без того некрасивого лица ожесточаются.

- Как ты нашел меня? – лепечу я в то время, как хочу спросить: «Зачем?»

– Я из командировки приехал, а дома никого. Стал искать. Выяснил, что под Новый год ты в больницу угодила. Еще и по всем каналам тебя крутили, потеряшка моя. А я далеко был, к сожалению, - звучит безэмоционально. – Как вернулся, так сразу в клинику рванул. Врач мне и сказал, куда ты уехала. И с кем, - скрипнув зубами, выплевывает ядовито. – С мужем якобы. Насколько сблизились?

Вздрагиваю от опасных ноток, что режут воздух вокруг. Он ревнует меня?

- Я три недели в больнице провела. И до сих пор слаба, - увиливаю от ответа и прячу взгляд.

Подсознательно понимаю, что лучше соврать. В конце концов, передо мной мой муж. Настоящий. Которому я изменила.

Гадко. Но еще хуже осознавать, что меня обманули, использовали в каких-то своих целях.

- Я видел твою выписку, - чеканит муж и, все еще шмыгая носом от приступа аллергии, направляется вглубь квартиры. – Умница девочка, - тянется ко мне.

Не успеваю отклониться прежде, чем он поцелует меня. Однако в последний момент щеку подставляю. Губы горят после ночи с другим мужчиной. Кусаю изнутри до боли.

– А вот «шутник», который тебя увез, поплатится за это. Нечего чужое трогать, - отзывается обо мне, как о вещи.

Растерянно глаза округляю, когда он приказывает громиле квартиру обыскать.

- Неужели не веришь мне? Так тебе голову запудрили? – цокает недовольно, вновь обратив внимание на меня. – Впрочем, ты сообразительностью никогда не отличалась, - внезапно оскорбляет. – Зато ты у меня… красивая, - выкручивается, заметив мое мрачное выражение лица. – Правда, придется тебя в порядок привести, - скользит взглядом оценивающе.

Вспышка на мгновение озаряет сознание. Вижу себя будто со стороны рядом с этим мужчиной. Ухоженная, одета соблазнительно, я сама целую его и, прильнув к нему, щебечу что-то сладко.

Неужели у нас все было хорошо?..

*

Резь в глазах заставляет меня часто поморгать. Взмахиваю влажными от слез ресницами, хочу задать миллион вопросов гостю, но отвлекаюсь на паспорт, что вдруг оказывается в моих руках.

- Изучай, - небрежно приказывает мужчина, к которому я никак не могу привыкнуть. И тем более воспринимать его как родного. – Твои документы где? Надо забрать. Остальное все новое тебе куплю.

Указываю рукой в направлении спальни, а сама взглядом впиваюсь в обложку с гербом. Листаю страницы, заранее предчувствуя разочарование. И оно ставит точку в наших с Ником толком не развившихся отношениях.

«Никита Солнцев», - значится под фотографией чужака. Моего настоящего мужа.

Семейное положение: «Женат на Ярославе Солнцевой».

Чувствую, как ко мне прижимаются Коля и Митя, будто успокоить хотят.

- Почему вы не сказали, кто такой Папа Мороз… - шепчу сипло и осекаюсь, осматриваясь опасливо, чтобы нас не подслушали. Не хочу, чтобы муж заподозрил, что нас с Ником связывает что-то.

Боже, как стыдно...

- Так понятно же было, - пожимает плечами старший.

- Он нам нг'авился, - шумно втягивает носом воздух младший.

«Мне тоже», - мелькает в сознании, но я убиваю эту мысль, срезая на корню. Лицемер и предатель, а не Папа Мороз!

- Тезка, значит, - доносится нервный хохот из комнаты, и ноги несут меня на звук. – Никита Сергеевич Морозов.

Папа Мороз… Теперь ясно, откуда прозвище. Наверняка мальчики по фамилии дали. И доверились ему, потому что провели параллель с Дедом Морозом. Они ведь так искренне верят в чудеса. Как и я когда-то...

- Пробей, кто такой, - мой муж дает распоряжение охраннику.

Повернувшись, он демонстрирует мне паспорт Никиты. Пролистывает быстро, но основное я подмечаю. Окончательно убеждаюсь, что Морозов мне никто.

– Не зря же он все это провернул. Что-то ему нужно было от меня. Вот и действовал через жену и детей. По слабому месту решил ударить, - подмигивает мне Солнцев. – Но теперь тебя больше никто не обидит, родная. Я обещаю.

Невольно покрываюсь мурашками. Не хочу ему верить, но факты сильнее. Мне вообще сложно мыслить здраво, когда моя память залегла в зимнюю спячку.

- Мама Яра, что дальше? – оказываются рядом Митя и Коля. – С папой едем?

Встречаюсь взглядом с бесцветными омутами. Пытаюсь вспомнить мужа – и эпизоды прошлого хаотично заполняют мою голову. Я пока не могу разобраться в них, но с Ником даже такого не было. Потому что воспроизводить нечего. НАС никогда не существовало.

- Да. Пора домой, мальчики, - убедительно говорю им.

- Как скажешь, - плетутся, опустив плечи. Покоряются мне, но особой радости от встречи с отцом я не вижу. Будто посторонний человек он им.

- А Дин? – резко тормозит Митя и с надеждой на меня смотрит.

Горький комок застрял в горле – и душит меня. Не могу вымолвить ни слова. Лишь качаю головой. Мальчик все понимает и… слушается. Да и Коля принимает «жестокое условие». Не глядя на путающегося под ногами щенка, он берет брата за руку и ведет в коридор.

Прежде чем уйти, оборачиваюсь. Окидываю прощальным взглядом спальню и, задержавшись на постели, вспыхиваю. Но уже не от смущения и сладкого предвкушения скорой встречи, а от горечи и обиды.

Мельком смотрю на раскрытый паспорт Никиты, брошенный на пол. Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы Солнцев мстил ему. Мечтаю просто забыть обо всем, что произошло здесь. И вернуться в свою реальность.

Всхлипнув, приподнимаю подбородок и шагаю прочь. Из ЕГО комнаты. ЕГО квартиры. ЕГО жизни, в которую он меня зачем-то втянул обманом.