Чудо финальное

Новый год

Никита

- Так, граждане дети, с наступающим вас, - доносится бодрый голос Толика.

И следом звучит радостный смех. Моих сыновей. Это был долгий и сложный путь, полный бюрократических препонов, невыносимо горьких слез Миры и, конечно же, палок в колеса от Солнцева. Пришлось подключить все связи, просить помощи, хотя прежде я привык действовать один и надеяться на себя.

Но теперь у меня семья. И ради нее я готов пожертвовать своими принципами. Да и самим собой, если нужно.

Цель оправдывает любые средства.

Выдохнув, заглядываю через проем двери в кабинет, где мальчики, чуть ли не высунув языки, рвут обертки на сувенирах, которые им Толик и Марья Тимофеевна подарили.

И все-таки волшебный праздник – этот Новый год…

Взяв в коридоре детские куртки, возвращаюсь ко всем, при этом аккуратно огибая елку. Бабуля ее как-то особенно красиво нарядила в этом году. Или мне кажется?

Подмигиваю Коле и Мите – и они тут же мчатся ко мне. Выхватывают свои вещи, одеваются сами. Только старший помогает молнию застегнуть младшему. Но в целом парни самостоятельные и серьезные у меня растут. Коля совсем взрослый – в первый класс пошел. А Митя скучает в детском саду и с нетерпением ждет следующего года, когда и ему в школу можно будет.

- Давайте собирайтесь. В темпе! – подгоняю их, а сам застегиваюсь спешно. – Иначе мама меня прибьет. Мы час назад дома должны были быть.

- А когда-то ты всю новогоднюю ночь на работе торчал, - намеренно подкалывает меня Кузнецов.

- Все меняется, - усмехаюсь я, помогая ребятам одеться и собрать их растрепанные коробки с подарками. – Так, поехали, ребята, - подталкиваю мальчиков в спины. – Домой, домой!

Оба внезапно останавливаются, разворачиваются и укоризненно смотрят на меня. Головами качают, будто я напортачил где-то. Так на Миру в этот момент похожи. И немного даже… на меня. Хотя немудрено. Повадки, речь, фразы – все копируют, словно я идол у них. Признаться, их отношение греет душу. Хочется стать для сыновей по-настоящему родным.

- Па-апа! – тянут возмущенно.

Я же улыбаюсь в ответ. Нравится, когда они зовут меня так. По-домашнему. Без всяких приставок вроде «Мороза». Хватит, не чужие мы больше.

- Да что не так? – очнувшись, невольно повышаю голос я.

- В магазин надо. Мама гор-рошек пр-росила купить, - старательно выговаривает Митя, чтобы не картавить при этом.

Мира на протяжении всей беременности с ним занималась, а теперь, когда она родила и занята младшими Морозовыми, миссию по воспитанию старших на себя взял я. И вообще вожусь с Колей и Митей практически все время.

Иногда мне кажется, что и они присматривают за мной. Вот как сейчас. Следят, чтобы я поручение мамы выполнил.

- Черт, - по лбу себя хлопаю. – Горошек! Да это же дефицит сейчас, не добыть! Почему раньше не напомнили? – обреченно вздыхаю. - По пути в агентство бы заехали, пока ажиотаж еще не такой большой был.

- Ты не спрашивал, - привычно пожимает плечами Коля.

Своей невозмутимостью ребята в обычное время вызвали бы смех. Но сейчас я нервничаю. Хочу быстрее к Мире поехать. И к малышам.

Но тут этот дурацкий горошек нарисовался. Как пропуск в семью на Новый год, ей-богу!

Та-ак…

- О, Толик! – резко оборачиваюсь.

Подхожу к другу, киваю на бережно собранный им пакет – и Кузнецов все понимает без слов. Однако навстречу идти не спешит.

- Ну, нет! – выставляет ладони и подходит к пакету, прикрывая «новогоднее богатство» собой. - Я, можно сказать, впервые в жизни ничего не забыл. И домой к жене успеваю, - косится на часы. - А ты меня подставить хочешь? Опять в продуктовый заставить ехать? Ты хоть знаешь, какие очереди сейчас в супермаркетах? Хотя откуда… - отмахивается от меня, будто я безнадежен.

- Так, не перечить старшему по званию, - гаркаю я. – Считай, что это конфискация не сертифицированного товара.

- Да щас, - сопротивляется он. Борется до последнего. - Мой горошек лучший! Четко по списку жены. Не надо мне тут.

Закатываю глаза и руки на груди складываю. Набираю полные легкие воздуха, а мысленно подыскиваю аргументы. Но нет их. Я обложался, а друг бросает в беде.

- Папа, не так надо, - дергают меня сыновья.

- Что? – недоуменно оглядываюсь.

Наблюдаю, как они становятся между мной и Толиком. Коля притаскивает стул. Митя мигом взбирается на него. И тоном опытного декламатора начинает:

- Дело было в январе, стояла елка на горе…

- Эй, это что такое? – ошеломленно смотрит на меня друг, пока я чуть ли не пополам сгибаюсь от хохота.

Смеется и вошедшая в кабинет Марья Тимофеевна. Стирая слезы со щек и прыская, приближается к мальчикам, обоих в щеки целует. Она тоже привязалась к моим сорванцам за этот год, ведь я часто ребят в агентство с собой приводил. Для них это как аттракцион или экскурсия. И кинотеатр по совместительству, ведь Толик продолжает с ними сериалы смотреть, не взирая на бурчание Миры.

- Это оплата! – важно заявляет Коля.

- Капитан Кузнецов, - невинно лупает глазками Митя и просяще смотрит на Толика. – Давай делиться?

Мальчики умолкают как по команде, а Коля на меня озирается, прищуривается недовольно и палец к губам прикладывает многозначительно. Намекает, чтобы я хохотать прекратил. Проглотив очередной смешок, я киваю и пытаюсь принять серьезный вид. Но получается слабо, потому что ребята просто неподражаемы каждый раз, когда «идут на дело». Права была Марья Тимофеевна, называя их «организованной детской группировкой».

Но главное, что у Толика нет шансов выступить против них.

- Вот хитрые, все в тебя.

Смягчившись, Кузнецов треплет Митю по макушке, а Коле протягивает банку дефицитного горошка.

- Спасибо, капитан, - хором выпаливают дети.

Возвращаются ко мне, гордо передают добычу. И улыбаются лукаво, переглянувшись друг с другом.

- Конечно, в меня, - обнимаю обоих. – Сыновья же.

Чмокаю по очереди их в покрытые испариной лбы. Пора на улицу ребят выводить – жарко им здесь в куртках.

- Ну, па-ап, - смущаются мелкие и жмурятся. Впрочем, Митя не против бы и смириться. Но Коля бодро отбивается от телячьих нежностей, как он у меня научился выражаться. Младший более послушный и ласковый, а старший пытается выглядеть суровым. Но вдвоем меня копируют усердно.

Веду детей на выход, распахиваю дверь, впуская мощный поток морозного ветра, который приносит снежные хлопья.

- С меня прибавка к премии, друг, - бросаю, не оглядываясь.

- А я не жалуюсь, - хмыкает Кузнецов. – У нас и так все в шоколаде.

Толик прав: за этот год детективное агентство «Узы» стремительно развилось и стало приносить весомый доход. Позитивно сказалось на нашей работе то, что прекратилось давление Солнцева. Да и другие мои враги теперь опасаются нападать. В том числе и бывший начальник полиции, который со скандалом был лишен поста. В общем, бизнес вести стало легче - и можно сосредоточиться на юридической помощи людям.

- Верно, - поддакивает бабуля. – Молодцы, ребята, всегда в вас верила. Честным и судьба улыбается, - почему-то на мне взгляд задерживает.

- Марья Тимофеевна, давайте мы вас подвезем? Да, мальчики? – советуюсь с сыновьями, которые на крыльце по замерзшей луже пятками скользят.

Услышав меня, они вскидывают головы, шмыгают покрасневшими носами, а потом кивают интенсивно. И возвращаются к своему занятию.

- Нет, что ты, тебя семья дома ждет, - отрицательно машет руками Марья Тимофеевна. – Жена молодая, ляльки, - трепетно перечисляет. - Лети к своим, а меня Толик домой доставит.

Опирается на локоть Кузнецова – и вместе с ним спускается по обледеневшим ступенькам.

- То есть я дома не нужен никому? – бурчит друг, но не со злостью.

- И ты нужен, - похлопывает его по предплечью бабуля. – Но ты каждый Новый год с семьей встречаешь. А у Никиты нашего первый такой. По-настоящему счастливый. Не мешай, - отчитывает.

Провожаю их взглядом, а после – зову запыхавшихся, но довольных Колю и Митю к машине. Оттряхиваю их шапки и куртки от снега, помогаю сыновьям забраться в салон. Убедившись, что они пристегнулись, я прыгаю за руль.

- Да, любимая, - отвечаю на звонок, включив громкую связь.

- Ник, почему так долго? – обиженно фырчит Мира, и от ее голоса тепло и уютно становится. Смешная. – Все собрались уже. Мама двойняшек укладывает. Папа с Алексом про политику спорят. Вас ждем, а вы… - вздыхает и продолжает сиплым шепотом: - Я их всех не вынесу одна.

- Мама, мы скоро, - мгновенно отчитываются дети. – Пробки на дорогах, - прикрывают меня.

- Уф, знаю я ваши пробки, - по тону слышу, что она улыбается. Но старается держать марку «строгой жены». – Толику и Марье Тимофеевне привет передал? – раскусив меня в два счета, смеется.

- Да, и они тебе тоже, - признаюсь я. – Едем уже... Мира? – зову ласково.

- И я тебя люблю, - опережает меня и шустро отключается. Могу поспорить, в этот момент она покраснела от своих же слов. Все такая же неискушенная, хоть и стала мамочкой четверых детей. Но сама еще хрупкая девочка. Моя. Которую хочется оберегать и защищать.

- Едем, папа, а то на Новый год не успеем, - не выдерживает Коля.

- Как «не успеем»? А подар-рки? – нервно ерзает в кресле Митя.

Плавно трогаюсь с места, чтобы в целости и сохранности довезти моих два чуда домой, где нас ждут еще… три.

«Отличный Новый год», - тихо выдыхаю вместе с клубом пара. И уголки губ сами вздергиваются вверх.

***

Мирослава

Мелодичный мамин голос ласкает слух. Пока она укладывает двойняшек, я прикрываю глаза, довольно улыбнувшись, и опускаюсь на край постели. Предновогодняя суета меня утомила, а ведь впереди – целая праздничная ночь. В кругу друзей Ника. Даже сквозь плотно закрытую дверь просачиваются их радостные голоса и смех. Сегодня все в сборе – и некогда старый, заброшенный дом ожил.

Меньше чем за год Ник восстановил родительский особняк, обустроил его, превратив в уютное семейное гнездышко. Не забыл и меня окружить заботой на протяжении всей беременности. Сопровождал меня на УЗИ, исполнял каждую прихоть, старался проводить больше времени рядом, хотя и детективное агентство требовало внимания. Коля и Митя, подражая заботливому папочке, стали еще послушнее и в то же время серьезнее.

Мои мужчины и раньше оберегали меня, а сейчас и вовсе пылинки сдувают.

Вот только… опаздывают в Новый год. Заставляют нервничать.

- Ну, где же Ник с мальчиками, - надуваю губы я. Успела соскучиться.

И в этот момент в гостиной поднимается шум. Беседы становятся громче, хриплые мужские баритоны переплетаются с тонкими женскими голосками и детским хохотом.

Резко вздрагиваю от внезапного крика сынишки. Подскакиваю на ноги, тянусь к кроватке, но мама опережает меня.

- Неугомонный Сережка, - причитает она, подхватывая его на руки, и покачивает. – Лизоньку разбудишь… Тш-ш. Ба-аю бай.

Детей я решила назвать в честь родителей Никиты. До последнего не посвящала его в свои планы, говорила, что думаю, а он не торопил и не пытался повлиять. Сразу после родов я преподнесла ему сюрприз, лишь произнеся имена. Почти растрогала железного опера, хоть внешне Морозов до последнего сохранял строгий образ главы семьи.

- Беги мужа встречай, дорогая, - сипло говорит мне мать, а малыш ерзает недовольно в ее руках. - А мы с Сережкой спать пойдем, - произносит уже нараспев.

- Привет, - заглядывает в комнату Ник, а я рот ладонью прикрываю, чтобы не вскрикнуть от радости.

Совладав с эмоциями, укоризненно смотрю на мужа. Но он обезоруживает меня нежным поцелуем. Тут же отстраняюсь, смущенно поглядывая на мать, которая спиной к нам стоит. Успокоив Сережу, она аккуратно укладывает его в кроватку.

- Идите, - машет нам. – Укачаю и к вам присоединюсь.

Но Ник не выдерживает. Крадучись подходит к детям, осторожно целует их, будто вред им нанести боится, и только после этого берет меня за талию, чтобы увести из комнаты.

- Нам не хватает еще одной девочки, - шепчет мне на ухо, пока мы направляемся в гостиную. Недоуменно смотрю на Ника, хмурюсь. – Ну, чего ты? Так будет честно. Назовем ее именем твоей мамы, а то она одна обделенная осталась. Мини-тесть благодаря тебе уже бегает в лице Митьки, - кивает на моего папу, который возится с мальчишками.

Ник прав: Мите имя лично я выбирала, ведь на тот момент Яре было все равно. До сих пор не понимаю ее отношения к собственным детям. Хоть она и переслала для них внушительную сумму денег, однако сама лишь пару раз за все время навестила. Сестра будто хочет начать жизнь с чистого листа, вычеркнув прошлое, полное ошибок. Но так не бывает. Нельзя построить новое на ровном месте – всегда будут ниточки, которые потянут назад.

- Мама Яра звонит, - Коля показывает телефон, по дисплею которого расползлась трещина. Не спас его прочный корпус.

- Давай поздр-равим ее, - хватает брата за рукав Митя и тащит в их комнату.

Улыбаюсь им вслед. И мысленно благодарю Яру за то, что она не забыла о детях. Как бы мальчишки не хорохорились, но общения со «второй мамой» им все-таки не хватает.

- У нас сорок минут до Нового года, - подбегает к нам Дана. – Извини, но мы в твое отсутствие немного похозяйничали тут с Микой и Алисой, - кивает на Левицких и Загорских. – Так что давайте к столу.

Указывает рукой на «скатерть-самобранку», и я едва сдерживаю облегченный вздох: не нужно самой накрывать. Дана, словно мысли мои разгадав, подмигивает мне и, хихикнув, присоединяется к Алексу и остальным.

- Знаешь, мне нравятся твои друзья, хоть и суетливые чересчур, - выношу вердикт я.

- Летом с ними к Мейерам поедем. На море, - чмокает меня в шею Ник, распространяя миллион иголочек по коже. – И ты их всех вообще полюбишь.

- Не больше, чем тебя, - заигрываю я, на носочки становлюсь, чтобы дотянуться до его щеки и коснуться губами. Но у Ника на меня свои планы. Он обхватывает мой подбородок, приподнимая и фиксируя, и запечатывает рот поцелуем. Мир вокруг будто замораживается на мгновение. Есть только мы вдвоем, безгранично влюбленные. С каждым днем, проведенным вместе, связь лишь крепнет.

- И не надо, - выдыхает Ник шумно. – Любимая моя девочка, - целует еще раз.

- Мама Яра привет передавала, - возвращаются в гостиную Коля и Митя. – Та блин, вы опять? – кривятся оба, заметив наши нежности. Ревность под возмущениями прячут.

Однако Ник давно раскусил их. Отпустив меня, он подлетает к сыновьям, сгребает их в охапку – и зацеловывает.

- Фу-у, па-ап, ну прекрати-и, - вырываются оба, но хохочут при этом. – Здесь же гости. Какой ты несерьезный, пап, - отчитывают Ника его же фразой.

Вместе со всеми садимся за стол, наполняем бокалы и дожидаемся выступления президента. В слова не вникаем – слишком заняты своей компанией. Но и традицию не нарушаем.

Пять минут пролетают, как один миг – и вот уже раздается бой курантов.

- С Новым счастьем! – звучат поздравления.

Посматриваю на Ника и моих мальчиков. Кошусь в сторону детской, где сопят крошки-двойняшки. И соглашаюсь.

Счастье у нас новое. И настоящее.

- Ва-ай! – вскрик матери прорезается сквозь звон бокалов. И все присутствующие мгновенно устремляют на нее испуганные взгляды. - Горошек в оливье забыли добавить! – всплеснув руками, показывает на блюдо с салатом.

Переглядываемся – и срываемся в искренний, по-детски радостный смех. Пусть нашей главной проблемой так и остается забытый горошек, а серьезные беды обходят нас стороной.

Конец