Эпизод 17

Я неуверенно пытаюсь улыбнуться.

— В хорошем смысле, надеюсь?

Он приближается ко мне, все так же разглядывая. Взгляд Мирослава снова останавливается на моей темной помаде и я вижу, как он, видимо, не отдавая себе в этом отчет, прикасается кончиком языка к губам. Потом смотрит мне в глаза. И едва прищуривается. У меня почему-то все внутри переворачивается от этого.

— Сказать честно?

— Ну… скажи.

— В очень хорошем. Если бы мы сейчас где-нибудь остались одни, мне бы пришлось потратить все самообладание, чтобы удержать себя в руках. Или… его бы даже не хватило, потому что оно кончается прямо тут и сейчас. Пока я с тобой разговариваю.

— Ты меня… пугаешь, — честно признаюсь я, стараясь сдержаться и не отвести взгляд. Потому что от его выражения глаз меня начинает потряхивать. Я сцепляю пальцы в замок, стараясь успокоиться.

— Чем? — интересуется он, делая шаг и оказываясь совсем близко, — тем, что ты мне воображение своим видом поимела?

— Мирослав…

Я пытаюсь обойти его. Он внезапно преграждает мне дорогу рукой, уперевшись ладонью в стену и я испуганно замираю. Потом наклоняется ко мне и внимательно смотрит в лицо. В темных глазах снова вспыхивает сумасшедший огонек.

— Птичка, — произносит он тихо, обжигая меня взглядом, — нахер Кристофа. Я найду похожую девушку и отправим ее на свидание с ним. Этот придурок даже не заметит подмены. А мы пойдем с тобой на нормальное свидание, — он приближается, будто для поцелуя, и я слышу вздох. Мое лицо обдает теплым дыханием, — просто ты и я. Ничего такого, обычное свидание, где ты пожелаешь. Я тебя и пальцем не трону.

Боже мой, это не мужик, а демон-искуситель! Меня действительно начинает потряхивать от него, будто я выбежала в одном белье в тридцатиградусный мороз. И самое страшное, что я не могу ничего сделать, и стою, пялясь на него огромными глазами, как кролик на удава.

А он снова медленно ведет взглядом по мне, отчего у меня пробегает табун мурашек. Я вижу, как у него расширяются зрачки, а потом он, тихо выругавшись, прикрывает глаза. И когда снова открывает их, я понимаю, что сейчас что-то случится.

И оказываюсь права.

Он внезапно обхватывает мое лицо рукой, подложив вторую под затылок и резко разворачивает, прижав к стене. И в тот момент, когда я от неожиданности выдыхаю, впивается в меня поцелуем, ловя мой вздох.

«Мамочки» — мелькает мысль. Потому что судя по движениям губ и языка, и с каким напором он это делает, есть смутное подозрение, что меня пытаются сожрать. Прижимая к стене так, что я не могу шелохнуться, и с каждым нашим вздохом чувствую его напряженное тело. И к своему ужасу понимаю, что этот гад целуется так, что скорее сегодня у меня мозги в трусы провалятся, а не у кого-то ещё. Может, где-то в моем рту прячутся скрытые точки Джи, о которых я не подозревала, но он нашел абсолютно все, пройдясь языком.

И ещё хуже становится, когда я решаю, что терять нечего и отвечаю!

Во-первых, пока мы увлеченно поедаем друг друга, в голове мелькают предательские мысли, что этого гада я бы приковала к кровати, как он и предлагал. Пусть это и будет худшее решение в моей жизни, когда я поступлюсь своими принципами. Во-вторых, я понимаю, что он был бы очень даже не против. Потому что когда он вдавливает меня в стену, я вспоминаю анекдот: «Стояло трое. Он, она и у него».

Не знаю, сколько мы бы этим прозанимались, но нас прерывает внезапно высокий голос Маргариты:

— Да вы охренели совсем, господа!

Мирослав тут же прерывает поцелуй, но смотрит по-прежнему на меня. Я опускаю взгляд вниз. Моя помада размазана по его рту. Представляю, что творится сейчас у меня на лице и на губах. Боже…. Пока я краснею, осознавая, что нас застукали, этот гад слишком довольно усмехается и, наклонившись, коротко целует меня, а потом отпускает и поворачивается к сестре.

— И нахрен так орать?

— Господи! — она вздергивает брови, — вытри лицо! Сожрал всю помаду! Я тебя послала, чтобы ты встретил Анну и проводил ее в фудкорт, а не прыгал на ее рот своим ртом!

Мирослав проводит большим пальцем по губам, стирая остатки помады. Я судорожно ощупываю лицо, пытаясь понять, насколько все плохо. Маргарита переводит взгляд на меня.

— Быстро в туалет и смывай это безобразие с лица. Придется тебя красить снова. Вы не могли сдержаться и подождать?!

Мирослав фыркает и начинает смеяться. Сестра замахивается на него сумочкой.

— Свали отсюда, животное! Марк уже задолбался вас ждать!

— Остынь, — хмыкает он, пытаясь сдержать смех. Потом обходит сестру и идет по коридору к повороту.

Я чувствую, как лицо пылает от стыда. Маргарита еще раз окидывает меня взглядом и внезапно фыркает от смеха.

— Ладно. Если уж у этого самца кровь отлила от мозга в штаны, то у Кристофа и подавно… пошли! Я помогу тебе смыть все это.