Эпизод 34

Когда я вышла из ванны, Мирослав говорил в этот момент с кем-то по телефону. Поэтому я, пошатываясь от усталости, просто доползла до кровати, и, свернувшись в клубочек, забылась сном. Последнее, что я помнила — как я смотрела на сияющий город за окном, и думала о том, что в жизни иногда все чертовски быстро меняется. Настолько, будто в какой-то момент ты переступила через черту, отделяющую жизнь «прошлую» от «настоящей. Черту настолько явную, как граница между Мексикой и США.

И самое странное, что в какой-то миг ты оглядываешься и понимаешь, что так же быстро можешь вернуться обратно. Что-нибудь может случиться, и тебя откинет обратно, в твое привычное знакомое болото. А ты уже попробовала новую жизнь, и это шаткое положение вселяет в тебя панику.

Но нельзя же продолжать жить с кислым лицом и вечно ожидая подвоха?

Дальше я просто не успела додумать, провалившись в царство снов.

А с утра мы оба в панике подскочили, начав собираться, потому что едва не проспали самолет. Мы выскочили в холл отеля, Мирослав быстро расплатился за все приятности, которые тут заказывал, вроде завтрака в номер, и, заодно, воспользовались возможностью заказать такси.

Приземлились в России мы около девяти утра. Голова почему-то у меня гудела, будто после страшной попойки. Стоило только мне вывести телефон из режима «авиа», как пришла смс «вам звонили», и спустя буквально минуту смартфон завибрировал.

— Да? — растерянно произношу я, гадая, кто там может быть в такую рань.

— Анна, — внезапно слышу я голос Марка в трубке, — вы уже прилетели? Мне срочно нужна твоя помощь.

Офигеть! Но я же действительно только прилетела! С корабля на бал, как говорится, не переодевшись. Да и таблеточку бы от головы съесть сначала…

— Мне приехать в офис? — уныло интересуюсь я, а Мирослав рядом хмыкает.

— Ну… да.

Я тяжело вздыхаю. На мне джинсы и топ. И кеды. Самый что ни на есть рабочий видок.

— Хорошо, Марк Яковлевич, через час где-то буду, — сообщаю я и сбрасываю вызов. Хотя, хочется с размаху зашвырнуть телефон в урну возле аэропорта. Полегчает…

— Птичка?

— Марк хочет видеть меня в офисе.

— Настолько срочно?

Я пожимаю плечами.

— Видимо, что-то случилось.

Мирослав внимательно смотрит на меня.

— Ладно, — задумчиво произносит он, — возьмем такси и отвезем тебя к Марку. Вечером я заеду за тобой.

Мы ловим возле аэропорта такси. Спустя полчаса оно останавливается на парковке отеля Марка, и я со вздохом разворачиваюсь, чтобы вылезти, как Мирослав ловит меня за руку и успевает легко поцеловать на прощание.

— Позвони, как закончишь, птичка.

— Хорошо, — обещаю я ему, вылезая наружу. Поцелуй еще несколько секунд будто ощущается на губах своим теплом.

Фу-х. Вот и началась внезапно моя рабочая неделя. Я вдыхаю привычный загазованный городской воздух и внезапно закашливаюсь. В горле начинает першить, и головная боль усиливается. Прохладный ветерок обдувает мои плечи и я немного жалею, что не захватила куртку. Как-то тут прохладнее, чем на Ибице. Еще и это поганое состояние не радует. Акклиматизация прошла неуспешно?

Я захожу в приветливо распахнувшиеся двери холла отеля, и сразу же встречаюсь взглядом с Ярославной.

Оуу, блин.

Ее глаза прямо светятся откровенной ненавистью. Мне не хочется ни прикалываться, ни злорадствовать по этому поводу. В принципе, примерно повод этой ненависти я знаю. А еще у меня трещит голова. И я уверенно направляюсь к девушке, глядя, как во взгляде у нее мелькает тень удивления.

— Что? — без приветствия выдает она, когда я подхожу.

— Есть что-нибудь от головы? — устало произношу я, опираясь на стойку, — болит так, что… сейчас умру.

— Ночка была бурной? — ехидно интересуется она и лезет куда-то под стойку. Видимо, в сумку.

Я смотрю на нее, гадая, знает ли она, где я провела выходные. Если знает, и Мирослав ей действительно нравится… то она еще спокойно себя ведет.

Мне почему-то становится так стыдно, будто я увела у нее законного мужа.

— Просто голова болит, — пространно отвечаю я.

— Ага, — пропевает она, будто не поверив, — повезло тебе. Есть таблетки, — и она выкладывает одну штучку в кусочке блистера, — не подавись.

— Спасибо, — в шоке произношу я, забирая блистер, распаковывая его на ходу, и отправляясь к лифту. В спину мне летит фырканье. Да уж, язык, как жало…

Таблетка оставляет горечь на языке, прежде чем я с трудом глотаю ее. Воды под рукой нет, но болит уже так, что я быстрее помру, чем потерплю еще лишние минуты боли.

— О, Анна, доброе утро! — кричит мне Герман, стоит только выйти из лифта, и в висок от этого будто лом забивают. Я ойкаю, хватаюсь за голову и закрываю глаза, — Анна?

— Потише, — шиплю я.

— О… мигрень? — слышу я сочувственный шепот, — знаю, сам страдал. Сделать укол?

— Мне таблетку уже дали, — со стоном отвечаю я, отнимая руки от головы, — просто лучше не кричи.

— Хорошо, — он примирительно поднимает ладони, — вообще не трогаю. Ухожу.

Я дохожу до своего стола и со вздохом сажусь за него, упав лбом на столешницу. Пять минут и пойду к Марку. Иначе я его захочу прибить, пока он говорит.

Звуки раздражают настолько, что хочется помереть. Смех сотрудников, пронзительная трель телефона, цоканье каблуков, стучание ложки по стенкам кружки, пиликанье микроволновки… боже, ведь не болело так с утра! Ладно, немного потерпеть и таблетка начнет действовать. Станет легче, я смогу встать, забыть обо всем и пойти…

— Анна?

Я внезапно подскакиваю и ошарашенно открываю глаза. Блин, я что, заснула?! Похоже! Перед столом стоит Марк и, приподняв бровь, смотрит на меня.

— Бурная ночка была?

— Меня сейчас вытошнит, — выдавливаю я в ответ.

Погодите-ка, доя токсикоза слишком рано. Я поднимаюсь, чтобы сходить на кухню и выпить водички, как мир внезапно переворачивается, и я чувствую, как лечу на пол.

— Блин, Анна! — Марк успевает меня чудом схватить за плечи и вздернуть наверх, — тебе плохо?

— Невероятно, — бормочу я, утыкаясь ему в грудь. Голова кружится ужасно, и ноги не держат.

— Ну-ка, сядь, — он возвращает меня место и пихает в руки что-то шуршащее, — блевать туда.

Я разлепляю глаза. В моих руках прозрачный файлик. Миленько.

Начальник начинает с кем-то говорить по телефону. Я снова возвращаюсь лицом на столешницу. Прохладно. Хорошо…

— Ты там только не умирай, окей? — Марк возвращается ко мне и хлопает рукой по плечу, — Анна?

— Ага…

— Подожди немного. Я вызвал Скорую.

— Угу…

—'Слушай, ты б сказала хоть, что плохо себя чувствуешь…

— С утра было норм, — выдавливаю я. Ведь и правда было более-менее нормально. С чего меня так вшатало?

Кажется, он что-то говорит еще что то, но меня снова вырубает. Я чувствую себя кусочком разваренного мяса, плавающем в кипящем бульоне. Плохо, непонятно, что творится вокруг, и вообще, скоро тебе кабздец. Я улавливаю изредка фразы «нужно ее водой полить», «она бледная, как смерть», «задерите ей руку, я прикреплю измерялку давления».

И на моменте, когда тонометр сжимается на моей руке, я возвращаюсь к жизни.

— Восемьдесят на пятьдесят!

— Охренеть!

— А где скорая?

— Так, вернулись все на свои рабочие места!

— Эй! Да что вы толкаетесь?

— Отошел! — слышу я знакомый голос, и мне даже становится легче. Я открываю глаза и вижу, как Мирослав грубо отпихивает какого-то мужчину из сотрудников плечом, так, что тот едва не отлетает.

— Да что вы себе позволяете…

Парень склоняется надо мной и к моей щеке прикасается ладонь. Она кажется такой горячей, что хочется прильнуть к ней, и вообще, вцепиться в Мирослава, как ленивец в ветку и вот так висеть.

— Птичка? Ты как?

— Хреново, — вырывается у меня стон.

— Идти не можешь, да?

— Голова кружится и тошнит…

— Рановато еще для тошноты, — задумчиво выдает Мирослав, а я замечаю, как у Марка взмывают вверх брови. Он немножко удивленно смотрит на друга, — придется тебя спустить вниз. Поедем в больницу. Что-нибудь ела сегодня странное?

— У нее просто голова болела! — слышу я ядовитый голос Ярославны из толпы, и девушка, растолкав всех, выползает к столу, бросив быстрый взгляд на Мирослава, — обычная мигрень, вот и все. У всех бывает.

О Боги, и она тут… весь персонал отеля сбежался посмотреть, как я помираю?!

— Таблетку только ела… — с трудом произношу я, кивая на Ярославну, — у нее попросила. От головы…

В глазах парня внезапно вспыхивает жуткий огонек. Он поднимает взгляд на Ярославну, выпрямляется, делает к ней шаг, и… внезапно хватает за шею, припечатав к стене.

— Ай! Ты что?! — взвизгивает она, в ужасе глядя на парня, — что я сделала?!

— Что за таблетки? — тихо спрашивает Мирослав, но я замечаю в его тоне убийственные нотки.

— Отпусти! Да обычный парацетамол! Если ты думаешь, что я ей подсунула отраву — я не настолько дурная!!!

— Не уверен в этом, — он резко отпускает девушку, — с утра она была нормальнвя. Какого хера ей так плохо и тошнит? Блистер покажи.

— Стойте… — произношу из последних сил я, — она не виновата.

— Что? — Мирослав поворачивается ко мне. Ярославна, тем временем, с возмущенным видом потирает шею.

— У меня от парацетамола падает давление и тошнит… это все он.

— Птичка, нахера ты его тогда ела?!

Я едва пожимаю плечами.

— Не подумала. Я спросила просто таблетки от головы… многие принимают именно парацетамол…

Мирослав протяжно вздыхает, взъерошив рукой волосы. Марк хмыкает и обводит взглядом толпу, с открытыми ртами взирающих на незапланированное представление.

— Что встали-то? Работать и быстро! — рявкает он, и всех как ветром сдувает, — Ярославна, тебе нужно особое приглашение? Вернись вниз. Что ты тут вообще забыла?

Девушка фыркает.

— Провожала его, — и кивает на Мирослава, облокотившегося на мой стол.

— Он дорогу знает. Займись посетителями, — приказывает Марк. Девушка, поджав губы, и кинув на меня яростный взгляд, уходит. Черт… теперь я чувствую себя капец виноватой перед ней!

— Спусти ее вниз, только через вход для персонала, — кивает Марк на меня, — не хватало, чтобы тут паника в отеле началась. Потом месяц будут полоскать в газетах, что с постояльцем что-то случилось.

— Спущу. Птичка, — Мирослав подходит ко мне и наклоняется, — обхвати-ка меня за шею ручками, ок?

— Хорошо, — я послушно обнимаю его за шею, а он подхватывает меня на руки. Я сразу чувствую себя маленькой девочкой в заботливых объятиях.

— Анна, отпускаю тебя на больничный, — хмыкает Марк, — только ненадолго. Придется мне сейчас кого-нибудь занять твоей работой.

— Хрен тебе, — внезапно отвечает за меня Мирослав, — я позабочусь о том, чтобы птичка сюда больше не вернулась. Ты херовый начальник и твоих сотрудников кормят непонятными таблетками, пока ты греешь жопу в своем кожаном кресле.

Он огибает Марка и идет куда-то в сторону от лифта. Я вижу в закутке дверь с надписью «запасной выход».

— Ты офигел? — слышу я возмущенный голос начальника, — это был обычный парацетомол!

— Ты чего на Ярославну набросился? — спрашиваю у парня я, пока мы спускаемся по лестнице. Он раздраженно фыркает.

— Птичка, эта сталкерша уже полгода меня пытается поймать в свои сети. Разными способами, и иногда пользуясь помощью некоторых сотрудников.

— И-и?

— И? Она прекрасно видит и знает, куда сейчас направлено мое внимание, и это явно не ее сторона. Когда я подкинул до места назначения по просьбе Марка предыдущего секретаря, то потом до меня дошло, как эта идиотка угостила ее кофе со слабительным.

— Откуда ты узнал это? — в шоке интересуюсь я.

— Секретарша быстро поняла, с чего у нее прорвало, и закатила ей скандал, а его услышал Марк. К работе этой идиотке, правда, претензий вообще не было, поэтому ее не уволили. Просто погрозили пальцем, — хмыкает Мирослав, — толкни ногой дверь, птичка.

Я послушно пинаю дверь запасного выхода. Она открывается и мы выходим на другую сторону отеля. Там уже стоит машина скорой помощи и врач рядом, с сигаретой в руке.

Увидев нас, он быстро отбрасывает бычок, и, достав какой-то флакончик из кармана, брызгает на руки.

— Ну-с, — произносит он, — внутрь заносите. На что жалобы?

— Давление упало, — пищу я, — от парацетамола. Тошнит и голова кружится.

— В таком случае, принимайте в следующий раз другие обезболивающие.

Мирослав помогает мне усесться на кушетку в машине скорой помощи, и врач цепляет мне на руку тонометр. Он приятно жужжит, сжимая руку, и с тихим «пхххх» ослабляет захват спустя полминуты.

— Нда, — комментирует врач, — пониженное. Можем положить вас и поставить капельницу, конечно, хотя, ничего критичного я не вижу. Вам просто нужен покой. Почему нам позвонили, сказав, что у вас отравление?

— Мне было плохо и я не знала тогда, что приняла парацетамол, — пытаюсь вяло оправдаться я.

— А кто-то действительно ждет нас, с инсультом может…

— Птичка, поедешь тогда отдыхать, — перебивает врача Мирослав, протягивая тому купюру. Врач, пожав плечами, прячет быстро ее в кармане халата.

— Ну, — голос врача становится тут же доброжелательнее, — места у нас есть, можем и положить, если хотите сильно. Лучше, конечно, отдельную палату, сейчас с гриппом много лежат…

— Я хочу домой, — пищу я, прикидывая, как валяюсь в больнице, сходя с ума от тоски.

— Тогда отоспитесь хорошенько. Можете выпить хороший кофе, чтобы полегчало.

— Вылезай, птичка, — произносит Мирослав, протягивая мне руку, и я с готовностью за нее хватаюсь.

— Спасибо, — произношу я на прощание, а врач кивает. Парень снова подхватывает меня на руки и идет в сторону парковки.

— Поехали-ка, пожалуй, домой.

— У меня там мужик…

— Звучит, конечно, весело, — усмехается Мирослав, — прости, но тыкать кулаком ему в лицо, удерживая тебя второй рукой мне будет затруднительно. Отвезу тебя к себе, и поеду забирать твои вещи.

Мое сердечко подскакивает беспокойно в груди.

— Ты серьезно тогда сказал…

— Птичка, блин! Я похож на шутника?

— Нет, но… это правда серьезный шаг, — тихо говорю я, а парень приподнимает брови и ставит меня возле машины. А потом роется в карманах в поисках брелка сигнализации, — я не имею ввиду, что не готова к нему, просто это произошло очень быстро и мы даже не обсудили…

— Внезапная беременность тоже достаточно серьезно, — бормочет парень, пытаясь достать ключи из джинс, — тебя будет тошнить, и ты будешь нервничать, делая это в незнакомый унитаз. Я просто пытаюсь сохранить твои нервы в покое. И свои.

Мне хочется хлопнуть себя обреченно по лицу. Мирослав, тем временем, щелкает брелком, открывает двери машины и усаживает меня внутрь. Спустя несколько секунд он и сам садится в салон автомобиля.

Надо же, я впервые еду с ним, если не считать такси. Я с опаской кошусь на него.

— Ты не будешь гонять? Я боюсь быстро ездить.

— Ради тебя, птичка, я буду соблюдать скоростной режим, — хмыкает он. Машина тихо трогается, и он начинает поворачивать к дороге.

— Да вообще его стоит соблюдать…

— С этого дня — непременно. Оставлять ребенка сиротой в мои планы не входит.

Ааааааа!

— Мирослав!

— Птичка, не отвлекай, — он едва улыбается, — я внимательно слежу за дорогой, выезжая с парковки.

— Мне нужно, чтобы ты серьезно поговорил со мной, — со вздохом произношу я, — я про тебя практически ничего не знаю. Я не знаю, где ты работаешь, на кого учился, о чем мечтаешь… а мы вот так форсируем все события.

Машина выруливает на дорогу и начинает набирать скорость. Я напряженно смотрю за спидометром, но он останавливается на отметке «70» и меня немного отпускает чувство беспокойства.

— Забавно, — хмыкает парень, — обычно это спрашивают на первых свиданиях. Птичка, ничего необычного. Отучился я не так давно, и у меня диплом по мировой экономике. Но меня мало возбуждала перспектива работать по специальности. Отец немного разозлился на меня, поэтому… ммм… в общем, мне нужно было много денег и возможность получить их быстро, чтобы не прогнуться под требования родителей. Убивать за деньги мне не хотелось, поэтому… птичка, это долгая история.

— Хотя бы вкратце, — ошалело прошу я.

— Даже вкратце. Мне пришлось заниматься много чем, но отдельное спасибо знанию китайского языка.

— Китайского? — в шоке вырывается у меня и Мирослав замолкает, покосившись в мою сторону. На лице появляется улыбка.

— Что тебя изумило, птичка? Я учил его в ВУЗе.

— Все это мало вяжется с твоим образом, если честно, — отвечаю я начистоту.

Он приподнимает бровь.

— Да? Сюрприз. В общем, я заработал некую сумму и открыл тут бар. Это было просто, потому что благодаря друзьям и родителям у меня, все-таки были полезные люди в знакомых. Сейчас таких заведений уже три. Мне норм. Хотя, отец до сих пор сильно обижается…

Ушам своим не верю. Я хлопаю глазами, думая о том, что ожидала от этого парня с вызывающим поведением всего, чего угодно — может быть, раздолбайства, или сидение на шее у родителей… но не этого рассказа.

— Ты успокоилась? — слышу я его голос, — птичка, не парься. Наши дети будут не только красивыми, но и умными. Главное, чтобы они не попадали в неприятности настолько же часто, как и ты… и не принимали парацетамол.

Я со стоном прислоняюсь лбом к окну.

— Тебя это вообще не тревожит, да?

— Ни капли, — коротко отвечает он.

— Но почему?

— Птичка, я уже отвечал на этот вопрос. Ты мне дорога. Иногда, правда, это хочется произнести с другой интонацией. Когда ты вляпываешься в очередную неприятность.

У меня не остается ни вопросов, ни аргументов. Я устало закрываю глаза, и, будто покачиваясь на волнах, начинаю уплывать в дремоту. Вроде бы Мирослав что-то меня спрашивает, но мне становится ужасно лень открывать рот и отвечать.

***

Просыпаюсь я почему-то уже в постели. И абсолютно не могу вспомнить, как я попала сюда. Мирослав меня что, умудрился перенести, и я не проснулась? Обалдеть.

Комната тонет в сумерках, а за окном сияют огни ночного города. Я переворачиваюсь на бок, и вижу лежащего рядом парня, прямо в одежде, который закинул руку за голову, и, похоже, спал. Судя по тихому и спокойному дыханию.

Черт. Я невольно ловлю себя на мысли, что хочу лежать и вот так просто рассматривать раз за разом черты его лица. Красивый до дрожи в руках. Хочется поднять их и потрогать. Убедиться, что все это реально.

Я, не сдержавшись, протягиваю к нему руку и внезапно замираю. Это что еще такое?

И задумчиво пялюсь на кольцо на безымянном пальце. Белого цвета с россыпью камней. Я верчу руку и трогаю его, не понимая откуда оно появилось. А потом недоуменно перевожу взгляд на парня.12727c

— Мирослав! — шепотом произношу я, потрогав его за плечо, — проснись!

Он лениво приоткрывает глаза и смотрит на меня сонно. И с немым укором.

— Чего?

— Это откуда? — я тыкаю ему в лицо руку, — у меня такого не было…

— Ммм… птичка, — он сочувственно смотрит сначала на палец с кольцом, а потом на меня, — солнышко, у тебя снова вернулись провалы в памяти? Мы уже шесть лет, как женаты…

Я закатываю глаза. Нет, дайте мне силы сдержаться и не треснуть его!

— Это уже избитый прикол! Ты ответишь или нет? Что это?

— Кольцо Всевластия, Фродо, — со вздохом произносит он, — теперь отправляйся в Мордор и кинь его в Ордруин. И дай поспать.

— Ты издеваешься, да?

— Слушай, птичка, — он, прикрыв глаза, лениво переворачивается на бок, и падает щекой на подушку, закрывая глаза, — я не хочу ждать месяц, пока мы не выясним, появятся ли у нас внезапно дети от незащищенного секса. И видеть, как ты дергаешься. Поэтому просто выйди за меня, и все будет нормально…

Я прикрываю на секунду глаза, прислушиваясь к ощущениям. Нет, непохоже на сон. Или на бред.

— Ты только что мне предложение, что ли, сделал? — на всякий случай интересуюсь осторожно я.

— Если я не уточнил, что ты можешь выйти за меня на работу — то да. Прости, птичка, но ты разбудила меня посреди ночи, и это вышло неромантично. Я планировал сделать это вечером, но кто-то наелся таблеток. Все у нас черте как, но мне нравится, впрочем. Да?

— Да, — ошарашенно отвечаю я, не понимая, к чему это «да» относится.

Парень хмыкает.

— Прекрасно. Раз «да» — найди с утра свой паспорт. И, еще раз — дай немного поспать.

Он замолкает, оставив меня шокированно переваривать случившееся.

— Ты же не можешь просто так заснуть, сказав это… — вырывается у меня тихо.

Я слышу смешок. Мирослав открывает глаза, и приподнимается на локте, глядя на меня.

— Чтобы ты потом с утра считала, что я просто разговаривал во сне, и переживала? Действительно не могу тогда, птичка, — его ладонь ложится мне на спину, и притягивает в объятия. Уютные и крепкие. Я чувствую на губах поцелуй, а потом тихий хмык, — как насчет кофе?

— Кофе?

— Или что-то погорячее и более бодрящее…

— А можно и то, и другое? — я ощущаю, как по спине под футболкой скользят подушечки пальцев, и потом сжимаются на талии.

— Жадность — грех. Тебе должны были сказать об этом родители, — он наклоняется к моей шее и на ней расцветает легкий поцелуй, — но я, вроде, обещал склонять тебя на темную сторону, птичка. Так что, и то, и другое…