ЧАСТЬ 2. Глава 15

* * *

— Конечно, приезжай! Настя, ты же знаешь, что я и Наталья всегда рады тебе. Санька сейчас в походах, поэтому никто тебя лишними вопросами докучать не станет. Если хочешь, я сам приеду за тобой…

— Не нужно, пап, меня отвезут, — сказала с улыбкой.

— Ох, дочка, давно тебя не видел. Очень соскучился. Хорошо, что ты решила приехать к нам.

— И я соскучилась, пап. Скоро увидишь меня с пузом.

— Увижу, увижу, — рассмеялся отец. — Даже поверить до сих пор не могу, что скоро стану дедушкой, да ещё сразу дважды.

Вдруг раздался стук в мою дверь.

— Пап, целую тебя, мне пора идти. Завтра тебе позвоню как буду уже в дороге.

— Буду ждать, дочка. Береги себя.

— Ты тоже, пап. Привет Наталье!

— Передам. Пока, милая.

Положила телефон на комод и открыла дверь.

Пришёл Дима как и обещал. Только…

— Что у тебя с лицом? — потянулась к нему руками, но он увернулся.

— Ничего страшного. Не обращай внимания, — сухо сказал он и прошёл в мою комнату.

Обвёл взглядом разложенные вещи, из которых я решала, что с собой брать, а что оставить здесь.

Он ни слова не сказал и сел в кресло. Закинул ногу на ногу и после минутного тяжёлого молчания спросил:

— Во сколько хочешь выехать?

— Лучше рано утром, — ответила, внимательно за ним наблюдая.

Как-то неуютно стало от напряжения, которое плотной волной накатывало на меня от Сталя.

Что уже успело случиться?

Почему он такой хмурый и избитый?

Неужели сцепился с Тимуром?

Но по какому поводу?

Боже… Я с этой семейкой точно с ума сойду.

— Хорошо, — кивнул он и поднялся.

Пошёл к двери, но не дошёл и развернулся.

— Насть, можно скажу тебе всё начистоту?

Он посмотрел мне в глаза и словно ждал чего-то. А я разглядывала его опухшую и заклеенную пластырем бровь, ссадину на щеке и понимала, что даже такой побитый виду ему очень идёт. Димитрий был похож на матёрого волка — осторожного и спокойного, а его уверенный и пронзительный взгляд словно в самую душу глядел. Но сейчас он был напряжён и строг.

— Конечно можно, — ответила с некой опаской.

Сталь приблизился ко мне, провёл ладонью по моей щеке и криво улыбнувшись, сказал:

— Меня к тебе влечёт, Настя. Не просто влечёт как к женщине, с которой можно провести одну ночь и после забыть, а как к женщине, с которой я готов и желаю провести всю оставшуюся жизнь. Когда смотрю на других женщин, я ищу в них твои черты, Настя…

— Дима… Прошло мало времени… Ты ведь меня совершенно не знаешь… — прерывисто произнесла я.

От его признания мне стало неловко, но при этом очень приятно.

— Не перебивай меня, — попросил он мягко.

Я кивнула, продолжая смотреть в его глаза, которые казалось, пылали синим огнём. Сейчас в этих глазах не было льда и холода, сейчас они горели и готовы были этим огнём опалить и меня…

— Я сделал тебе предложение выйти за меня замуж не только для того, чтобы защитить от семьи Сарбаевых и их дотошного вмешательства в твою жизнь, но и потому, что я действительно хочу этого… И предвидя твой вопрос о детях… Даже если они окажутся от Тимура, они будут мои. Но… Настя, я уже не молодой мальчик и не собираюсь бегать и доказывать что-то. Ты работала со мной четыре месяца и хоть немного, но узнала меня, как человека. Я не буду что-то требовать от тебя и настаивать на своей кандидатуре, но хочу, чтобы ты знала о моём отношении к тебе, хоть я уже об этом говорил ранее…

— Дима… я… — открыла рот и закрыла. Я не знала, что сказать. Положила руки на живот и отвернулась.

— Знаю, что тебя тянет к Тимуру… — вдруг усмехнулся Димитрий.

Резко развернулась и недовольно спросила:

— С чего ты это взял?

Он снова ухмыльнулся:

— Какая разница? Просто скажи, почему он?

— Дима… — прошептала я. — Не знаю, что ты там себе надумал или что тебе сказал Сарбаев, но к нему у меня ничего нет. Глухо как в танке.

Сталь вздохнул.

— Он утверждает совсем другое.

— Что? — нахмурилась я. — О чём ты?

— О том, что ты была в его постели.

Сталь прищурил свои синие глаза и внимательно следил за моей реакцией.

А я… А вот я разозлилась. Этот Сарбаев только-только показался мне вменяемым и нормальным мужчиной, как одним своим поганым поступком он всё перечеркнул в раз. Мне совершенно не хотелось, чтобы Димитрий думал обо мне как о падшей и лживой женщине.

— Я не была в его постели! — сказала резко и яростно. — Он был пьян и попросил проводить до спальни, а потом спросил, не хочу ли я узнать кое-какой секрет… Этот секрет ты рассказал мне позже, об Алле и обо всём остальном… А с Тимуром каши не сваришь. Да, я лежала с ним рядом, но ничего не было!

— Совсем ничего? — спросил он.

Чёрт… Кажется, я покраснела.

— Он поцеловал меня и… и ещё нёс бред о том, что будет хорошим мужем и отцом…

— Хорошим мужем и отцом он никогда не будет, — уверенно сказал Сталь и подошёл ко мне близко-близко. Он легонько взял пальцами меня за подбородок и спросил: — Он тебя поцеловал в губы?

— Нет… — ответила вдруг осипшим голосом.

Его пальцы опустились на мою шею и чуть сдавили.

— Сюда?

Замотала головой.

Рука опустилась ещё ниже и легла на грудь.

— Сюда… — не спросил, а утвердильно сказал он.

— Да, — ответила, пылая от стыда в своём признании. — Прости…

Сталь убрал руку и печально улыбнулся.

— Тебе не за что просить прощения. Ты никому из нас ничего не обещала. На моё предложение никакого ответа не дала… Ты свободна в своём выборе, Настя…

Он развернулся, чтобы уже уйти и снова остановился и сказал:

— И ещё, — обернулся ко мне. — В любом случае, как бы наша жизнь не сложилась, на мою помощь и поддержку ты всегда можешь рассчитывать. На любую помощь.

— Спасибо, — сказала тихо и прикрыла глаза. — Дим, я правда к Тимуру ничего не испытываю. Ничего…

— Как и ко мне, — добавил он.

Когда дверь закрылась за ним, я тихонько заплакала. На душе кошки заскребли. Мне стало обидно, больно и даже страшно…

Я вдруг поняла, что не хочу видеть разочарований на лице Димитрия. Я хочу видеть нежность и гордость, которыми не так давно он меня одаривал…

Похоже, я жуткая эгоистка.

Вытерла пальцами солёную влагу с глаз и прошептала:

— Да что же это такое?

Однозначно, мне нужно отсюда уезжать и побыть подальше от этих мужчин. В спокойной и привычной обстановке я смогу нормально обдумать как мне жить дальше и что делать.

А сейчас… Сейчас не стану рвать себе сердце, а лучше соберу вещи. Все вещи! Ничего не оставлю здесь, потому что я не намерена возвращаться в этот дом!