ЧАСТЬ 3. Глава 5
* * *
Сарбаевы поедут на одной машине, мы с Димой на другой. И слава богу, что мы едем не все вместе. Я хотела поговорить наедине, вдали от всех со своим мужем. А ещё мне нужно было детей покормить. Молоко подпирало и уже начало чуть-чуть протекать.
Охранники открыли двери автомобиля.
Дима погрузил на заднее сиденье люльку с нашими малышами.
Тимур стоял рядом и казалось, хотел что-то сказать.
Я вертела в руках свою сумочку и нервничала от его присутствия. Не нужно было ему приезжать. Вот что теперь в его голове происходит? Какие мысли его одолевают? И самое главное, как сильно мы можем пострадать от реализации его мыслей?
Ох… Как же всё стало сложно…
— Ну вот, дети устроены, — сказал Дима.
— Хорошо… Ой!
Я уронила свою сумку и хотела поднять её, но Дима меня остановил.
— Я подниму, — сказал он.
И только он наклонился, как вдруг раздался хлопок.
Меня что-то сильно ударило в грудь. Я покачнулась и начала заваливаться назад.
— Настя-а-а-а! — закричал диким зверем Дима, подхватывая меня.
— Тимур! — закричал Баграт и Лиза.
Наша охрана начала безумствовать, метаться и стрелять…
«Что? Стреляют? Где?»
Сильно закружилась голова. Я недоумённо посмотрела на своего мужа и почему-то услышала его голос как будто сквозь толщу воды.
Очень сильно заболело в груди. Положила на неё руку. Было мокро.
Подняла слабую руку к лицу.
Какая-то странная тёмно-красная тёплая жидкость…
Это кровь… Моя кровь…
— Дима… — прошептала испуганно.
Шок прошёл и моё тело взорвалось невыносимой болью.
— Тише, тише, милая. Держись, родная… Всё будет хорошо… — он поднял меня на руки и в окружении охраны быстро понёс обратно в центр.
— Дети… — прохрипела я, морщась от боли.
— С ними Лиза, — ответил Дима.
— Ты… Будешь хорошим отцом… Я… люблю… тебя… — последние слова прошептала едва слышно.
Последнее, что увидела — это Тимур, которого ранили в плечо. Но слава богу, он был жив.
Мои дети останутся в надёжных руках.
В глазах становилось темно. Жгучая и пульсирующая боль уходила. А на место боли пришёл холод. Он ухватился за меня своими щупальцами и потянул за собой, не позволяя мне сопротивляться. Но я не хочу умирать! Но не могу пошевелиться. Не могу закричать. И я вовсе перестала чувствовать своё тело. Я будто проваливалась в тёмную бездну…
Глубже…
Глубже…
Глубже…
* * *
Сталь
Господи, только ты знаешь, как сейчас у меня болит душа. Она болит и кричит за любимую женщину.
Нервы до предела натянуты, словно гитарные струны… Тронь их и они мгновенно порвутся, издав последний жалобный стон…
Я мыслями сам себя уничтожаю! Очевидно же, что стреляли в меня! И если бы я не наклонился…
Проклятье! Я порву этого монстра своими собственными руками!
Сердце набатом больно бьётся в груди и отдаётся беспощадным молотом в голове.
Одна и та же мысль как заезженная пластинка крутится в голове и не даёт мне покоя.
Это я виноват… Я виноват… Виноват, виноват, виноват!
И теперь я ничем не могу помочь Насте… Боже, спаси её… Дай Настеньке сил, мужества и здоровья остаться в этом мире…
Настенька… Я ведь люблю тебя…
У нас двое прекрасных малышей… Не бросай нас, любимая… Только не бросай…
Живи, родная…
Я готов своё сердце отдать, душу свою порвать на лоскуты, лишь бы ты жила!
— Дима… — прозвучал рядом голос Баграта. — Сынок… Я верю, что с Настенькой всё будет хорошо. И ты верь, а то на тебя смотреть больно… Дима, твои волосы…
Я лишь промолчал и кивнул.
Прошло уже три с лишним часа как Настю привезли в больницу и начали оперировать, и за это время я умер миллион раз и продолжаю умирать…
— Кто сейчас с детьми? — спросил я глухо.
— Лиза с ними в поместье. Всё хорошо у них. — Баграт помолчал и спросил: — Ты звонил её отцу?
— Да. Андрей и Наталья скоро будут здесь.
— Мне жаль, сынок, что всё так произошло…
Я вздохнул.
— Как Тимур?
— Он в полном порядке. Отделался лёгкой царапиной. Его оставили в палате на сутки для наблюдения. Я еле отделался от полиции, Дим. Надеюсь, этого урода скоро найдут.
Я снова кивнул. Да, Тимур и я не пострадали. А Насте досталось. Пуля прошла навылет… Чёрт!
Зазвонил мой телефон.
— Да…
— Димитрий Станиславович, мы поймали стрелка…
Я тут же подобрался и сжал свободную руку в кулак.
— Кто? — прохрипел я от злости. — Вы узнали кто нанял этого ублюдка?
— Это не профи, Димитрий Станиславович. Киллера вряд ли бы мы смогли так быстро поймать. Этот даже не любитель. Пистолет впервые в руках держал. Этот смертник никого не нанимал. Он сам лично решил убить… Он мстил за Аллу Шувалову. Утверждает, что был любовью всей её жизни… Мы сейчас находимся в порту Темзы, в одном из доков. Координаты я вам отправлю… Что нам с ним делать, Димитрий Станиславович? Вызывать полицию?
— Никакой полиции, Стас. Я сейчас приеду!
Я нахмурился и косо взглянул на Баграта, который внимательно и напряжённо вслушивался в мой разговор.
— Что случилось, сынок? — забеспокоился он.
— Мои люди его поймали, — ответил со злостью.
— Кто он, Дима?
— Говорит, что любовник Аллы. Ты едешь со мной?
Баграт запустил пальцы в свою шевелюру и сплюнул.
— Проклятая сука! Даже после смерти продолжает гадить! Поехали, Дима!
— Куда поехали? — спросил неожиданно подошедший Тимур с перевязанным плечом.
— Кто тебя выпустил из палаты? Ты должен лежать! — заорал на него Баграт.
— Вот когда помру, тогда и буду лежать, — процедил он. — Я не ребёнок, отец.
— Мои люди поймали ублюдка, — сказал я Тимуру.
— Я еду с вами, — Тимур посмотрел на меня. — Хреново выглядишь, Сталь…
— Отвали, — грубо ответил ему. Никогда я не позволял себе таких обращений с людьми, но сейчас я был расшатан, разволнован и безумно зол.
— Ты весь седой, Сталь… — сказал тихо Тимур и спросил: — О Насте ещё новостей нет?
— Нет, — ответил ему, потрогав кончиками пальцев свои волосы. Седой так седой, это уже неважно. Лишь бы Настя осталась жива. — Тимур, останься. Мне нужно, чтобы хоть кто-то был с ней пока я отъеду… Понимаешь меня?
— Пусть отец останется, — ответил он с нажимом.
— Что?! — нахмурился Баграт.
Я повернулся к нему.
— Тимур прав. Останься, Баграт. Как только доктор закончит операцию, ты сразу позвони мне. Я должен знать о её состоянии…
— Тимур, Дима, не марайте свои руки… — устало произнёс Баграт. — Назад дороги уже не будет…
— И что ты предлагаешь? — зашипел я на него. — Оставить всё как есть? Посадить ублюдка в тюрьму и сделать вид, что ничего не было?
— Я этого не говорил. Я могу всё сделать сам.
— Нет, Баграт. В этот раз это дерьмо коснулось лично меня и моей семьи и я должен сам разобраться с тем, кто… кто чуть не убил Настю. И не смей мне мешать!
— Будьте осторожны, — сказал он. — О Насте я дам знать как будут первые новости.
— Спасибо.
* * *
Сталь
Я смотрел на это жалкое ничтожество, которое и мужчиной назвать было нельзя, и не понимал, откуда он взял смелости взять в руки пистолет и выстрелить?
— Простите… — захлёбывался слезами этот недоумок. — Я… Я… Я не понимал, что творю… Простите, пожалуйста…
Я посмотрел на Стаса и тот снова врезал тяжёлым ботинком этому крысёнышу в челюсть, в конец разбивая ему губы.
— Рассказывай всё с самого начала, — сказал я жёстко. — Скажешь правду и даю слово, умрёшь быстро и безболезненно. Будешь снова юлить и нести чушь… Тогда ты познаешь все прелести мучений. Говори!
Мой несостоявшийся убийца зарыдал в голос и упал лицом в землю. Пополз к моим ногам.
— Пощадите! Молю вас! Ну попутал меня бес, с кем не бывает? Алла вскружила мне голову деньгами! Она обещала, что мы будем очень скоро богатыми и заживём на берегу моря! Она обещала и обещала, а потом вдруг сказала, что её план с треском провалился!
— Какой план? — спросил Тимур, который едва держался на ногах. Испарина выступила у него на лбу, но он не подавал виду, что ему больно.
Жалкий отморозок поднял голову и, утерев сопли и слёзы вперемешку с кровью, быстро заговорил.
— Она сказала, что её раскрыли… Она сказала, что если она вдруг умрёт, то я должен буду за неё отомстить. Она ещё сказала, что она меня любит больше жизни… Я не хотел, чтобы её забирали у меня… Но я пообещал ей. За это она дала мне много денег… Но не ради денег я пошёл на убийство!
— А ради чего? Ради мести? — спросил я.
— Она же была старше тебя лет на тридцать, — произнёс Тимур. — Неужели старая и озлобленная женщина могла приглянуться молодому парню?
— Я её любил! — воскликнул этот недоумок и кинулся было на нас с Тимуром, пытаясь нанести хоть один удар своим жалким кулачком. — Она была не просто моей женщиной! Она была для меня как мать! Она меня из говна вытащила! А вы её убили! Вы монстры! Я всё знаю про вас! ВСЁ! ВСЁ ЗНАЮ! — он вдруг рассмеялся безумным и истеричным смехом. — Она мне сказала, что великого Сарбаева Багратиона сломит лишь смерть его сыновей. Я не хотел убивать ту женщину! Я хотел убить только вас двоих, чтобы он узнал как больно терять близкого и дорогого человека! Вы отобрали её у меня!
Тимур не сдержался и с силой нанёс удар здоровой рукой по голове этого ничтожества.
— Скотина! — взревел Тимур, а потом зашипел уже от собственной боли в плече.
— Полегчало? — спросил я его, когда он отошёл от мычащего и скулящего тела.
— Да, — сказал он.
Я приблизился к парню, лицо которого после избиений выглядело как кусок отбивного мяса, и спросил:
— Кто ещё знает об Алле и её махинациях?
Он молчал и пускал кровавые пузыри. Я не сдержался и схватил мразь за волосы, и поднял его голову.
— Отвечай! — взорвался я. — Отвечай или клянусь богом, я своими руками вырву твои глаза и твой язык!
— Ни… кто-о-о… — пробормотал он. — Никто… не знает…
Отпустил брезгливо его голову и протянул руку в сторону Стаса.
— Пистолет. Дай мне пистолет.
— Дим, ты уверен? — спросил меня Тимур.
Я обернулся к нему и сказал:
— Моя жена из-за него лежит сейчас на операционном столе. Рана серьёзная… Мои дети могут остаться без матери, я без любимой женщины! И эта мразь не смеет жить на этом свете. Я не бог, Тимур, чтобы решать, кому жить, а кому нет, но судьёй я могу быть. И приговор для этой мрази только один…
Я без сожалений нажал на курок.
— Смерть…
— Если бы ты начал сомневаться, то тогда бы я убил его. Лишь поэтому я спросил, уверен ли ты…
Я посмотрел в лицо Тимура и кивнул.
— Уничтожьте тело, — сказал я Стасу и вернул ему пистолет.
Тот молча принял мой приказ и начал давать распоряжение своим людям.
Раздался телефонный звонок.
— Это Баграт, — сказал я Тимуру и принял вызов. — Говори, Баграт…
— Настенька… Она жива, Дима, — произнёс сквозь слёзы Баграт. — С ней всё будет хорошо. Как гора с плеч…
— Спасибо… Спасибо…
Тимур обнял меня здоровой рукой, а я не смог сдержать слёзы.
— Она жива, Тимур. Всё теперь будет хорошо.
— Я знал, что Настя справится. Она не могла оставить наших сыновей, Дима. И тебя не могла…
Я посмотрел на него и сказал:
— Прости, если что-то было не так, Тимур.
— Давно уже простил.
Когда мы ехали в автомобиле, возвращаясь назад в больницу, Тимур неожиданно произнёс:
— Знаешь, я очень горд, что ты будешь растить моего сына. Будь ему хорошим отцом, Дима. Как твой отец был для тебя.
В его голосе слышалась горькая печаль.
— А кто сказал, что ты не будешь своему сыну отцом? — спросил я у него.
Тимур удивлённо на меня посмотрел и затаив дыхание, поинтересовался:
— Что ты имеешь в виду?
Улыбнулся ему устало и сказал:
— Моим сыновьям необходим крёстный отец.
Тимур расплылся в улыбке, а потом и вовсе рассмеялся.
— Значит, я тоже буду отцом! И отцом твоего сына тоже?
— Именно так, Тимур. Именно так.
— Чёрт, Дима! Чёрт… Я сейчас так счастлив! Спасибо, брат… Спасибо, что не оттолкнул…
— Ты — мой брат, Тимур. Моя родная кровь, моя близкая душа, частичка меня. И я рад, что мы с тобой стали отцами, пусть даже и в такой необычной ситуации.
ЭПИЛОГ
* * *
В начале июня Тимур Багратионович Сарбаев стал крёстным отцом Егора. А Денис, муж моей подруги Маши, стал крёстным отцом другого моего сына Германа.
Крестили мы малышей в православном Кафедральном Соборе Успения Божией Матери и всех Святых в Лондоне. Машка волновалась больше всех, потому что именно её муж удостоился чести быть крёстным Германа, и потому Манюня пилила мозг своему мужу, напоминая, что и как он должен делать во время крещения.
Лиза и Наталья держали на руках моих мальчиков и рассказывали истории о своих детях.
Дима, мой муж, казалось, был расслаблен и не волновался ни о чём. Он переговаривался о чём-то незначительном с Тимуром, Багратом и моим отцом.
Я смотрела на своего мужчину и радовалась, что он повстречался на моём пути.
Немного грустно мне было лишь от того, что нашлись люди, которые пытались разрушить нашу семью. Та трагедия чуть не унесла мою жизнь, но слава богу, всё обошлось.
Шрам от пули остался на моей груди и спине в напоминание о том, что жизнь непредсказуема. Необходимо ценить каждый прожитый день, каждый миг, и проводить больше времени со своими близкими.
Диму тоже затронула та трагедия. Седые волосы и новые морщины всего лишь мелочь, я знаю, что глубокие шрамы остались на его душе. Иногда он подрывается среди ночи и будит меня, чтобы убедиться, что я рядом с ним. Ему часто снятся кошмары, в которых я погибаю… Но я верю, что скоро кошмары уйдут…
Никто кроме меня и самого Димы не знает, как сильно он испугался в тот день. Испугался потерять меня.
Дима почувствовал мой взгляд и повернулся в мою сторону.
Его глаза засветились любовью, а губы медленно расплывались в счастливой улыбке. Я послала ему воздушный поцелуй.
Ко мне подсела Улька и толкнула плечом.
— О чём задумалась, подруга?
Улыбнулась ей и сказала:
— Задумалась о том, что всё стало очень хорошо и правильно.
Она пожала плечами.
— А по-другому и быть не могло. Знаешь, я даже по-доброму тебе и Машке завидую. Вы ведь и правда обе такие счастливые… Вот думаю, может и мне податься замуж?
Я рассмеялась.
— А как же твои стандарты, Уль?
— Да ну их, Насть, — махнула она рукой. — Честное слово, чем больше мужик подходит под мои стандарты, тем больше он меня бесит. Слушай, может, это я какая-то неправильная или вовсе бракованная?
— Не говори ерунды, Уль. Ты очень красивая, умная и замечательная женщина. И где-то тебя ищет твой один-единственный…
— Так сколько меня уже можно искать-то? — вздохнула она и всплеснула руками.
Вошёл батюшка и начался ритуал крещения.
Слова древней службы разносились под каменными сводами, и сквозь цветные витражи било яркое летнее солнце, словно благословляя двух маленьких деток и их крёстных отцов.
Ко мне подошёл Дима и крепко прижал к себе, а я подумала о том, что для меня и Димы всё только начинается. Нас ждёт впереди очень долгая и счастливая жизнь.
КОНЕЦ