14. Юля

Матвей вышел. Через несколько минут в комнату постучали.

— Обслуживание номеров! Вам приятный сюрприз!

Я поправила на себе платье и открыла дверь.

Официант торжественно расставил на столе ведёрко со льдом, шампанское, клубнику со сливками и горячий шоколад.

— Вам записка!

Мне понадобилось время, чтобы разобрать эти каракули. Но сердце забилось чаще от прочитанного. Я черканула лёгкой рукой ответ и отпустила официанта.

Я исполнила просьбу Матвея и не стала закрывать дверь до щелчка. Оставила её приоткрытой. Я легла на кровать, как он и попросил. Но на всякий случай, прикрыла тонкой простынёй своё тело.

Едва я успела лечь, как послышались шаги. Щёлкнула дверь.

— Не поворачивай голову, малышка! — разобрала я едва слышный шёпот. — Покажи, как ты умеешь быть послушной девочкой.

Он подошёл к кровати. Послышался шум одежды, брошенной на пол.

Странно, мне казалось, что Матвей торопился и вышел без пиджака? Впрочем, я не берусь утверждать это. Мои мысли были не о том.

Матвей стянул простыню и довольно присвистнул. Парень пробежался пальцами вдоль позвоночника и сжал попку.

— Раздвинь ножки пошире…

Мне приходилось прислушиваться, что он говорит.

— Ты же говорил, что уехал?

— Отправил вместо себя другого, — так же шёпотом ответил он. — А теперь раздвинь ножки и покажи, как сильно ты хочешь трахаться!

Грубоватое словечко резануло слух, но одновременно с этим подстегнуло моё возбуждение. Я расставила ножки пошире и выгнула спинку.

— Отлично.

Матвей расположился сзади меня. Зашуршала ткань.

— Приподними голову, красавица. Но не открывай глаза!

Я выполнила его просьбу. На глаза легла узкая полоска ткани. Галстук? Не помню, чтобы на Матвее был галстук!

— Зачем это?

— Люблю поиграть. Лицом вниз!

Матвей нажал на плечо, вынуждая меня лечь. На попку легли его пальцы. Он размял ягодицы, огрев их лёгким шлепком.

— Эй! — взвизгнула я и дёрнулась в сторону.

Но Матвей лишь сильнее прижал меня к кровати, вдавив грудью в покрывало.

— Тише, крошка. Тебе понравится…

Матвей шлёпнул меня по одной ягодице, потом по второй. Ещё и ещё…

Шлепки сыпались быстро и звонка. Кожа начала пылать. Лёгкая боль сменялась жаром, от которого покалывало прямо под кожей.

Промежность сладко сжималась в такт шлепкам. В голове не осталось ни одной мысли.

Тело обволакивало дурманящей истомой. Я гортанно стонала, подставляясь под эти пальцы. Матвей сейчас действовал иначе, чем до этого: жёстче и безжалостнее.

Любитель поиграть? А-а-а-ах…

Он резко ввёл в меня два пальца и начал быстро двигать ими.

Потом опять огрел ягодицы шлепком и начал двигать пальцами.

— Нравится, когда тебя шлёпают? — немного задыхаясь, спросил он.

Не дождавшись ответа, он шлёпнул меня по попке, подвигал пальцами в киске, бурно текущей от его движений.

Я уже почти ничего не соображала. Тело содрогалось от спазмов подступающего удовольствия. Но сквозь пелену истомы я почувствовала, как один его палец нажал на другую дырочку.

Я протестующе застонала, но стон сразу сменился довольным.

Ритмичные нажатия и поглаживания, пока другой палец растирает влажные складочки. Потом толчок, мягкое скольжение и движение вперёд-назад.

Матвей двигал двумя пальцами одновременно. В одинаковом темпе. Не давая передохнуть и схватить свободного воздуха. Его внезапно стало очень мало.

— Кончи, рыжая. Ты уже близко. Давай, ещё немного и кончай! Так сильно, как только можешь!

Я задрожала и бурно кончила, судорожно сжимая его пальцы. Меня ещё никогда не трогали пальцами… там. Оказалось, невероятно приятно и так порочно, что лицо покраснело.

— Умница! Просто огонь…

Матвей двинулся в сторону.

— Теперь порадуй меня, детка. Развернись налево и подвинься на край кровати. Ещё. Не бойся упасть. Обопрись на локти и стой.

О боже! Матвей говорил едва слышно, но был моим кукловодом, а я — его послушной куколкой.