41. Матвей

Мы прибыли в офис почти одновременно с Тимофеем. Не знаю, о чём думал он, но я всё время возвращался мыслями к Юле. Было приятно называть её настоящим именем.

А ещё она взрывала мне мозг. Я собирал кусочки пазла воедино, но у меня не получалось сложить цельную картинку. Никак не получалось.

В клубе Юля выглядела, как отвязная девушка, готовая перепихнуться едва ли не с первым встречным. Но фотография в её личном деле показывала мне совершенно другую девушку. Комендантша выставила Юля полной оторвой, и эта сторона совпадала бы с тем, что я видел в клубе, но… чёрт!

Я хотел бы ошибиться, поэтому замечал нестыковки и надеялся, что Юля — не такая. Мне хотелось бы, чтобы она была совершенно иной, не одной из тех девушек, к которым привык я, не говоря уже о Тиме.

Тимофей объезжает только зажравшихся и зарвавшихся дряней с акульими пастями. Золотая молодёжь, чтоб их!

А я чувствовал себя лишь приближённым к этому кругу, но помнил, как тяжело нам приходилось жить с мамой вдвоём, в особенности после того, как жили сыто и в достатке.

Теперь я, конечно, несколько лет уже трусь возле отца. Но чувствую себя иногда не в своей тарелке. Не помогает ни крутая тачка, ни люксовая одежда, ни приятные и полезные знакомства в высших кругах.

Будто на левом плече у меня сидит чертёнок и ухмыляется:

— Тебе здесь не место. Братец!

А вот это, похоже, мне не послышалось. Я услышал голос Тима, который удивлённо булькнул горлом, смотря куда-то в сторону.

Я посмотрел туда же и обомлел.

Моя сбежавшая Золушка! Юля!

Девушка вышагивала по коридору, толкая перед собой тележку. Она здесь работает? Работает на фирме папаши?

Я очумело посмотрел на кудрявые волосы, сейчас аккуратно уложенные, и едва не выматерился вслух.

Я же видел её на днях. Это она пряталась за огромной газетой! Бля, если бы я подошёл к ней тогда! Чёрт, чёрт, чёрт!

А сейчас мои глаза жадно разглядывают её стройную фигурку с роскошной попкой, обтянутой дорогой тканью юбки.

Чёрные чулки с вертикальной стрелкой, расположенной ровно посередине точёной икры, смотрятся убийственно сексуально. Острые и высокие каблучки на туфлях делают ножки ещё стройнее.

Я не мазохист. Но сейчас бы не отказался, чтобы Юля потопталась по мне в этих роскошных туфлях. Только туфли на её теле — больше ничего.

Я едва не пускаю слюни и чувствую на языке вкус её губ, как в тот раз. Мне бьёт в голову жаркими воспоминаниями.

Лишь мгновение спустя я понимаю, что Тим смотрит на Юлю так же жадно. Кажется, что и он вспоминает кое-что бесстыдное, но жутко вкусное.

Потому что таким я брата ещё ни разу не видел. Он весь устремлён вперёд, даже вечно лукавое выражение из глаз пропало. Он увлечён моей Золушкой, не меньше меня самого.

И опять мой пазл рассыпается на кусочки! Потому что если Тимофей вспоминает жаркие минутки, то Юля — та самая бесстыжая, жутко горячая и мокрая самочка из клуба!..

Мы с братом оба, как послушные псы по команде: «Голос!» синхронно раскрываем рты с вопросом:

— Ты? — и устремляемся за Юлей.

А потом мой распавшийся пазл вообще рассыпается пеплом у меня между пальцев. Потому что Юля уверенно и на полном серьёзе подтверждает: да, она просто хотела потрахаться. Больше ничего.

Меня это почему-то сильно задевает сейчас.

Да, я сам хотел того же, перепихнуться и навряд ли встретиться потом ещё раз.

Но слышать это от такой нежной и чувственной красавицы? Неприятно и шокирующе.

Я пускаю в ход всё своё обаяние и делаю скидку на присутствие своего придурковатого братца. Мне кажется, что именно из-за него Юля выглядит такой неприступной и жутко заносчивой.

Но моя Золушка удаляется с гордо поднятым носиком, к тому же набрав очки репутации в будущей карьере на этой фирме, благодаря заботе об упавшем папаше.

Я так расстроен, что даже забыл быть вежливым и учтивым с папашей. Я выхожу на улицу и закуриваю, глядя на автомобили, спешащие по трассе.

Но я вижу перед собой только лицо Юли: потрясающе пухлые губы, пронзительный взгляд серо-зелёных глаз и потрясающие волосы.

Тёмные, как ночь. Так и хочется запустить пальцы в её густую шевелюру, чтобы потрогать, какие они наощупь.

Рядом появляется Тим. На удивление, он был молчаливый и задумчивый. Брат сам лезет ко мне в карман за сигаретами и зажигалкой. Я даже не посылаю его, как обычно.

— Что приуныл, Матвей? Не рад нашедшейся Золушке? — наконец, спрашивает он.

— Мда. Ещё с тобой я это не обсуждал, — усмехаюсь я.

— А почему бы и нет? Красотка заявила, что по отдельности мы будем ей неинтересны…

Я подавился сигаретным дымом и закашлялся.

— Пошёл на хрен! В тройничках я не участвую! — зло выпалил я, желая потушить сигарету о поганый язык сводного брата.

— Воу-воу, притормози, ракета! Ты пролетел мимо цели. Я тебе не про тройничок, — остужает мой пыл Тим и смеётся. — Малолетний развратник Мотя!

— Иди. На хрен.

— Кажется, из нас двоих у тебя случился внезапный приступ «чёрной депрессии».

— К чему этот разговор? Хочешь посоветовать мне, как подкатить к Золушке? Обойдусь без твоих советов!

— Ну-у-у… Я всего лишь хотел тебе предложить кое-что другое.

Тим пожимает плечами и вальяжной походкой направляется в сторону своего автомобиля.

Проходит секунды три…

Я не выдерживаю, матерясь вслух. Тим — затейник. Не все его затеи хороши, блядь, как та, из-за которой моя Золушка вертит в сторону от меня своим носиком, но…

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю я.