57. Тимофей

— Баа-а-абочки... Ба-а-абочки... Я их бою-ю-ю-юсь!

Я выматерился. Сделал сюрприз, называется!

— Сейчас уберу!

Я быстро разомкнул наручники и стряхнул дурацкое создание с плеча Юли, обнял, прижимая к себе.

—Ты так сильно боишься бабочек?

— Да!

Тело Юли колотило сильной дрожь. Моё плечо намокло от слёз.

— Хорошо, — сказал я, посмотрев на порхающих бабочкек. — Сейчас я от них избавлюсь. Прихлопну всех, до единой.

— Не надо их убивать! Они только для меня мерзкие и страшные, а для других красивые.

Я усадил Юля на кровать и обматерил себя. На хрена заказал так много этих насекомых?

— Закрой глаза, — посоветовал я Юле.

Она послушно, как ребёнок, приложила ладошки к глазам и замерла, едва дыша, пока я ловил придурочных бабочек в стеклянную банку.

Это заняло очень много времени. По правде говоря, не всех удалось взять живыми. Некоторых я просто размазал, но сразу подчистил следы преступления.

Только потом, вымыв руки, я вернулся к Юле, и обнял её, пересадив к себе на колени.

— Всё, милашка. Открывай глазки.

— Где они? — тихо спросила Юля.

— Вон там, в банке!

Юля осторожно посмотрела и тут же спросила:

— Мне показалось, что их было больше.

— Тебе просто показалось, — заверил я её как можно искреннее и ласково обнял, гладя по плечам и спине. — Я не знал, что ты боишься бабочек. Приготовил бы что-нибудь другое.

Юля всхлипнула, но убегать не собиралась. Уже хорошо.

— Это всё для меня?

— Да. Я хотел сделать тебе сюрприз и удивить.

— Тебе это удалось.

Я осторожно поцеловал её волосы и переместился на висок. Потом чуть ниже.

Дыхание рвалось из груди быстро и часто. От тёплого тела Юли возбуждение снова забурлило в крови. Но на этот раз с примесью чего-то ещё. Нежности, что ли? Мне не хотелось набрасываться на неё, я хотел, чтобы и она сама потянулась ко мне.

— Кого ещё ты боишься? — шёпотом спросил я, целую возле ушка. — Мышек, паучков, лягушек?

— Нет! — вздохнула Юля, начиная дышать немного чаще, когда мои губы прихватили мочку её уха.

— Хорошо.

Чуть ниже, на шею...

— Я боюсь парней вроде тебя, — призналась Юля, отстраняясь.

— И что должен сделать парень вроде меня, чтобы ты перестала его бояться и ответила на поцелуй?

Я вытер слезники с щёк и улыбнулся, потом начал покрывать поцелуями её лицо. Нежную кожу щёк и высокие скулы, мазнул по её губами своими, не напирая. А потом ещё и ещё, пока не услышал, как она вздохнула и жадно глотнула воздуха, как будто задыхается.

Я прижался к её губам. Мягкие и податливые, сладкие, как сливочное мороженое с малиной. Язык сам дёрнулся вперёд, обводя контур пухлых губ.

Пульс в голове застучал стремительно и громко, оглушая меня. Я крепче стиснул девушку в объятиях, прижимая к себе. Юля заёрзала у меня на коленях, только усугубляя ситуацию.

Поцелуй быстро выходил из-под контроля. Нежным быть уже не получалось. Клапана терпения не выдерживали. Я начал вгрызаться в её рот, ласкаясь языком предельно быстро и глубоко.

Она застонала прямиком мне в рот, отвечая на поцелуй. Быстро и взахлёб, но ещё как будто исподтишка, словно воровала этот поцелуй у самой себя.

Я переместил её чуть ближе и теснее, размещая промежностью на своём стояке. Второй рукой сжал грудь через ткань тонкой кофточки. Упругая, сочная...

Пальцы проворно забрались под кофточку, я расстегнул бюстгальтер на спине. Юля протестующе охнула. Но я заткнул ей рот глубоким поцелуем, начав трахать ротик языком. Быстро и жадно, не стесняясь.

Я нажал на попку, заставив её двинуться взад и вперёд. Потом запустил обе руки под кофту и лифчик, сжимая сочную грудь. Острые соски сами просили, чтобы их примяли и сжали между пальцев.

Я начал катать эти твёрдые бусины и оторвался от сладких губ, чтобы послушать, как она стонет.

Низко и эротично, чуть хрипловато. Цепляется пальцами за мои плечи и переводит чуть пьяный взгляд на мои губы.

— Подними руки вверх, — хрипло прошу я и сам помогаю ей сделать это.

От вида её груди с нежно-розовыми, но полными сосками в голове что-то окончательно трогается с места.

Она — моя. Будет моей, и всё тут.