60. Матвей

Если бы не куча дел, я бы уже был со своей Золушкой.

При мысли о ней реальность размывалась, становясь лишь фоном, а на переднем плане была Она, моя Золушка.

Но поздно вечером Юля не брала трубку, когда я ей звонил. Внезапно я решил позвонить Тимофею.

— Ты где, Тим? — спросил я как можно равнодушнее.

— В клубе. Не хочешь подтянуться? — на заднем фоне играла музыка. — Сегодня бармен обещал порадовать огненным шоу, правда, Дэн?

Бармен что-то ответил Тиму.

— Решил оттянуться, что ли?

— Да. Пора бы... После той головомойки, что устроил мне папаша, мне просто необходимо отвлечься.

— Ты забрал свои вещи? — уточнил, вспомнив разговоры прислуги.

— Оставил папочке на память кучу одежды. Соскучится — пусть дышит моим запахом и вытирает слёзы. Короче, да. Я в свободном плавании. Только дела на фирме папаше передам. И всё.

— Резко ты...

— А что? Тебе же лучше. Останешься единственным Самсоновым. Ладно, извини, но меня ждут. Хочешь, приезжай в клуб?

— Нет, желаю удачно провести время, — от души пожелал я.

Дозвониться до Юли так и не получилось. Позднее от неё пришло сообщение.

Юля: «Извини, была занята. Поговорим потом. Сейчас уже очень поздно. Спокойной ночи!»

Я не чувствовал подвоха. Наверное, Юля всё ещё разбирается со своей вновь обретённой семьёй.

Тим в загуле. Наверное, ему надоело бегать за Юлькой. Он не привык к долгой осаде.

Вот и хорошо. Ссориться с Тимом из-за одной девушки не хотелось. К тому же в последнее время Тим стал чуть более приятным в общении. Кроме всего того, что касалось Золушки.

Но видимо, этот орешек оказался ему не по зубам. Брат решил отойти в сторону. Вовремя.

Следующим утром я проснулся с великолепным настроением.

Я решил навестить братца, чтобы узнать, как он покутил вчера. Я быстро добрался до его квартиры. В подъезд как раз поднималась семейная пара.

Мне не пришлось стучать или звонить в дверь квартиры. В квартиру Тима уже заходил курьер, занося картонные пакеты с лейблами модной французской пекарни.

Тим решил побаловать себя выпечкой? Вот уж не знал, что он любит трескать пирожные!

Сам Тим стоял в глубине коридора и рылся в своём портмоне, ища наличку.

Я шагнул следом, держа в руках два больших картонных стаканчика с горячим кофе.

— Знаешь, я решил к тебе заглянуть с утра! — весело сказал я.

Тим вздрогнул и удивлённо посмотрел на меня.

— Поздравляю с возвращением к разгульному образу жизни! Я подумал, что ты перебрал вчера и заскочил по-братски с глотком горячего, бодрящего…

Дверь ванной открылась и из неё вышла Юля. С полотенцем на голове, в длиннющей футболке Тима с принтом обожаемого им Marylin Manson.

— Кофе… — закончил я.

Курьер быстро взял деньги и поспешил убраться. Дверь хлопнула слишком громко в наступившей тишине. Мы трое стояли без движения, переводя взгляды друг на друга.

Юля вспыхнула и потупила серо-зелёные глазки. Скромница, блядь!

Тим неловко усмехнулся и взъерошил свою шевелюру. У меня в глотке застрял ком, который я никак не мог ни протолкнуть вглубь, ни вытолкнуть наружу.

Я почувствовал, как по кулакам заструилась обжигающая жидкость. Только потом я понял, что сжал картонные стаканчики так, что выплеснул кофе. Загадил рубашку, брюки, туфли и пол коридора в квартире Тима. Но я всё ещё стою, не в силах поверить.

— Сука ты, Тим!  — сдавленно сказал я. — Ты же знаешь, что Юля мне нравится.

Тим усмехнулся, скрестив руки под грудью.

— Представь себе, мне Юля тоже очень сильно нравится.

Я отбросил стаканы в сторону.

— Юля? Но как же? Чёрт!

Я всё ещё помнил сладкие, томные поцелуи в подъезде и жаркие объятия. Мои пальцы как будто сейчас мокрые от её влаги, а по члену скользят тонкие, длинные пальчики.

— Юля, я ни хрена не понимаю! Что здесь происходит? Почему ты трахаешься с ним?!

— Извини, Матвей, — всхлипнула Юля, покраснев, как красный свет светофора. — Мне лучше уйти!

— Нет! — сказал Тим. — Ты никуда не пойдёшь. Я заказал нам завтрак!

— Я думал, что ты — особенная девушка! — выпаливаю в сердцах. — А ты просто обычная давалка. И я…

Закончить я не успел, Тим подскочил и молниеносно пробил мне кулаком по солнечному сплетению, заставив согнуться пополам.

— Замолчи, братец. Иначе я заставлю тебя проглотить свой собственный язык! — угрожающе произнёс он. — Извинись. Немедленно.

Я едва мог дышать через раз.

Тим — дурной. На всю голову дурной.

Он редко лезет в драку сам, предпочитая уходить от прямого столкновения. Но если он машет кулаками, то очень внушительно.

Я кое-как распрямился, держась одной рукой за стену. Мне как будто проделали огромную дыру в животе.

— Нет. Уйти, кажется, лучше мне. Развлекайтесь. Трахайтесь! — сдавленно сказал я и наощупь нашарил ручку на двери, чтобы выйти.

Мне не хотелось смотреть на Юлю, но мои глаза сами искали её. Она стояла и плакала, опустив голову.

Мне было погано на душе. Даже не из-за того, что она предпочла Тима мне. Мне было херово от того, что я оскорбил девушку, которая мне безумно нравилась.

Поэтому я вышел как можно быстрее и поплёлся вниз, не дожидаясь лифта. Всё грёбаные семнадцать этажей, матеря себя и Тима. В основном, нас двоих. Не Юльку. Она, странное дело, казалась мне невиноватой в этой дебильной ситуации.

Во всём виновато наше соперничество и желание во что бы то ни стало урвать то, что полюбилось другому.

Я плёлся как одноногий инвалид, находящийся при смерти. Лифт за это время успел спуститься и подняться раза два, а то и три.

Но когда я вышел из подъезда, меня ждал сюрприз. Тим собственной персоной. Он опередил меня, спустившись на лифте.

— Что тебе ещё надо? — спросил я. — Девчонка твоя. Пользуйся.

— Заткнись, а? — поморщился Тим. — Поднимись наверх и извинись перед Юлей. Иначе Юля мне слезами всю квартиру затопит. Из-за твоих слов она теперь считает себя последней дрянью.

— Ну, так утешь. На хрен я в вашем дуэте? Третий лишний, братец. Им оказался я. Ничего, бывает.

Я двинул Тима плечом, медленно идя в сторону парковки.

— Если бы ты был лишним, Юля бы так не рыдала из-за твоих слов, — нехотя признался Тим, бросив свои слова мне в спину.

Я остановился. Что он хотел мне этим сказать? А впрочем, плевать.

Я добрался до парковки и сел в машину. Несколько секунд прошли в полной тишине. Потом с меня сорвали чеку, как с шальной гранаты, я принялся молотить кулаками по салону автомобиля, успокоившись только, когда приборная панель треснула.

По вискам градом струился пот, рубашка липла к телу. Я старался перевести дыхание, но сердце бешено гоняло кровь. Пульс колотился в голове, глотке и на сбитых в кровь костяшках пальцев.

Хрень. Вот как это называется. Сумасшедшая, неправильная хрень. Когда я успел подцепить эту заразу?