Глава 4. Азарт и карты

— Демоны вас побери!

Томасина ожидала чего-то похожего, предчувствовала, но от прямого ответа впала в ступор и пришла в себя от боли в руке — так сильно вцепилась ногтями в ладонь.

Вот ведь какие! Разлакомились, здоровяки северные! Вот еще, останутся им от нее как от лесной оленюшки — только следы.

Сосчитала в уме до трех и разжала пальцы. Медленно, один за другим. Потянулась к чарке, в ней еще плескалось на дне вино. Сделала крупный глоток и наконец посмотрела в глаза Олафу, наблюдающему за ней с большим интересом.

Так собака смотрит за луговой мышью, которая заигралась с колоском — слишком мала, чтобы сожрать, но в самый раз, чтоб развлечься.

Северяне даже ухом не повели на ругательства, за которые отец отправил бы ее под замок на неделю. Распущенные нравы! Но что ей-то делать?

Эти бородатые громилы и мысли не допускали, что не справятся, что проиграют. Самонадеянные кабаны.

— Хорошее вино, — наконец с напускным спокойствием кивнула Томасина, судорожно просчитывая ситуацию. — Еще плесните!

Забавно, еще полчаса назад она думала, что удастся легко развести этих дуболомов на секреты драконьей охоты, а тут оказывается, не она одна планы строила. Чужая проницательность дико злила, но показывать это — последнее дело.

Во-первых, она в гостях, а за порогом — свирепая метель. Во-вторых…

Внутри разгоралась острая искорка азарта. Кто сказал, что она проиграет? Какие такие горные боги тут решают ее судьбу? Пусть выкусят.

В ройз она играет хорошо. Сестру и брата она обставляла в карты вчистую. Отца — через раз. Кузены с ней за стол не садились уже года три. Ведь ройз это не чистая удача, а прежде всего умение выждать и нанести удар. Конечно, в городских притонах обретались куда более легкие на руку игроки, но соваться туда без сопровождения Томасина не рисковала — дворянам там не место, а отец столько охраны не выделял.

Так почему бы не обыграть Медведей? Карты наверняка не крапленые, а клятвенный камень не даст северянам соврать, даже если будут хитрить. Хотя, кажется, для них секреты поимки драконов — не секреты вовсе и уж точно не ценность. Относятся к ним точно к овцам… С крыльями.

Но прежде чем соглашаться, надо выбить условия повыгодней. Потому что Медведей двое, а Томасина одна. И тело у нее тоже одно ( и девственность!), и подставляться она не собирается. Бегай потом по магам, заклинания и эликсиры восстановления ищи!

— Малый круг играем, на троих, — Томасина сделала вид, что считает, и накрутила на палец локон. — Вас — двое, а значит, есть шанс, что вы сговоритесь. Плохой расклад. У меня на три из десяти шансов меньше выиграть.

— Весомо, — Холег даже не сменил ленивой позы, только бороду пригладил задумчиво и посмотрел на босые ноги Томасины так, словно уже представлял их у себя на плечах. Не зря про северян говорили, что они недалеко ушли от своих тотемов. Животные и есть. — Давай проще, птичка. Сыграем два круга, каждый по паре. Если обыграешь хотя бы одного из нас — твоя победа. Так сойдет?

— Годится. Но тот, кто свободен, не участвует и не подсказывает.

— По рукам.

Холег лениво встал, прошелся до стола неспешно, так, что Томасина смогла рассмотреть, как играют мышцы на широкой спине и поочередно напрягаются каменные даже с виду ягодицы под грубой тканью штанов.

Северянин прихватил карты, большую доску для игры и записи счета.

Олаф, который все это время поглядывал на Томасину, разочарованным ее согласием не выглядел, напротив, рассматривал с большим интересом.

Хищно и цепко.

С обещанием в серых глазах, от которого в солнечном сплетении поднималась волна жара. Того самого… К демонам все! Она должен выиграть! Тут на кону не только ее тело. Ее дракон!

— Если не срастется, — ухмыльнулся вернувшийся Холег, — сдадим еще один лот. После того, как тебя отлюбим. А то тут скучно. Смена нескоро… Ночь длинная.

— Не седлай живого леопарда, — отбрила Томасина. — Обойдемся одной попыткой.

— Не. Я со всех сторон хочу, — не остался в долгу Холег. — И спереди, и сзади. Мне три дня член никто не грел, а ты такая сладкая куколка…

— Переживу без подробностей о твоем члене, — прошипела птичка, но ее щечки предательски зарумянились.

Холега откровенно развлекали смущение и злость гостьи. Под ними северянин звериным чутьем ощущал интерес. Такой правильный интерес, глубинный. Оставалось только вытащить эту донную рыбку наружу, чтобы не сорвалась с крючка.

Ингвар, который приезжал пару недель назад сватать себе четвертую жену (и уехал ни с чем, к слову), много болтал о том, как тренировал мягких южан для дела, к которому они от рождения непригодны. Да еще и деньги за это греб. По обмолвкам и хмельным оговоркам Холег понял: внизу, в долине, у Ингвара не только золото, там что-то больше. А уж когда он на донышке медовой бочки обмолвился, что южанки поласковей северянок будут, только подход знай — стало понятно: Пес торчал там не просто так, а еще и с удовольствием. Хорошо пристроился!

Холег Ингвара уважал, но не любил. Слишком много гонору для того, кто не может голыми руками заломать быка. А еще завидовал. Слегка. Потому что и манор больше, и бусы у женок крупнее.

Хотелось кусок такой же удачи.

А тут счастье — свалилась как снег на голову эта птичка.

Холег еще раз осмотрел гостью и довольно хмыкнул. Представил, как сладко и жарко будет натянуть ее по очереди — спереди и сзади. Так, чтобы шипела да стонала. Чтобы потом не хотела слезать с их членов. И просила еще.

Южанка как раз отпила вина из чарки и вытерла рукавом и без того яркие пухлые губки.

Хороша, куколка. Брови ровные, ресницы длинные и темные волосы гуще песцового меха. Глаза необычные — карие с желтизной. Не худышка, но и не пышечка. Всего в меру. Грудь упругая, высокая, даже под блузкой видать. Крепкая, ладная. Такую можно без опаски отлюбить на всю катушку. И даже на пару с братом. Выдержит. И куда только Ингвар смотрел, что проглядел такую красотку?

— Братец, не смущай гостью. — Олаф решил сыграть в хорошего парня. Что ж, значит, Холег будет плохим. Не впервой. — А то, может, они там и слов таких не знают. Этикет, наука. И девки холоднее снега. Что трахнул, что на леднике переночевал.

— Все она знает, — Холег перевязал в пучок патлы и подмигнул Томасине, которая как раз думала, будет ли правильным дать северянину пощечину. — А если нет — выучит, когда тебе член ротиком полировать будет. Или попкой.

Томасина прекрасно понимала, что ее подзуживают, но против воли повелась.

— Иди в пекло! То, что меня занесло сюда…

Северяне заржали, словно кони. Холег махнул рукой, показывая, что шутит. Отхлебнул, закашлялся и посмотрел с весельем.

— Куда и к кому занесло — чепуха, детка. Важно, что тебе очень нужен дракон, — сказал Олаф, дав знак брату замолкнуть. — Не шипи на Холега. Считай, что он тебя похвалил. Ты — медовая южная детка. Для нас. Прими как есть. Ты строишь планы, как будешь седлать черного скального, а мы — как спустим с тебя штанишки. Все по справедливости. Готова говорить клятву камню?

— Вы первые, — недоверчиво буркнула Томасина.

Уж очень хотелось вбить хамство Медведей им обратно в глотки, но, походу, в этих пастях клыки были покрупнее, чем у нее.

Холег кольнул ладонь коротким ножом, которым обычно снимают шкуру с добычи. Подержал над светлым камнем, по краю которого шла рунная резьба, дожидаясь, пока упадет алая капля.

Перекинул нож брату, который легко поймал его за лезвие в воздухе. Как с полки взял.

— Если я проиграю, клянусь рассказать все, что знаю о поимке драконов. Без утайки, — сказал Холег, глянул на Томасину и улыбнулся криво. — Если же я выиграю…