Глава 8

Виола

Я стояла в ложе для вип-персон в клубе Феликса «Алый бархат», смотрела вниз в небольшой зал, где круглые столы были заняты лишь наполовину. Расторопные стальные безликие роботы-официанты скользили между посетителями разнося заказы.

— Виола, ты меня слушаешь? — обеспокоенно спросил Феликс, и я вернулась в реальность.

Я отвлеклась от своих мыслей, тяжело вздохнула, всё равно перед смертью не надышишься, и кивнула.

— Последний раз, обещаю, — заверил меня альбинос и настойчиво завязал глаза, а затем аккуратно развернул спиной к себе.

Послышались аплодисменты, и я вздрогнула, вспомнив, что мы не одни с Феликсом, до сих пор придерживающим меня за талию.

— Как грубо, — огорчённо шепнула я, уже устав стоять и препираться.

— Да как я должна была с завязанными глазами тебе влепить пощёчину, — возмущённо вскричала, размахивая рукой, — если я даже не знала, где находится твоя голова! И это урок! Феликс сказал, что я в безопасности. Я ему доверяю.

— Какое занятие? — Я несколько растерялась.

— Песня красивая, — буркнула себе под нос, опустив взгляд.

Феликс улыбнулся и отступил назад.

Мой Ангел выпустил из объятий своих горячих ладоней моё лицо и отступил назад, чтобы ловко надеть повязку. Я только начала поворачиваться, чтобы посмотреть на гостей, а в итоге еще и получила выговор от Феликса!

— Уверен, что я получу удовольствие? Мы же работать сюда пришли.

Я крепко схватилась за перила, нервничала и глухо ненавидела его. За что? Да за всё! Хотя бы за то, что он сам не решился меня соблазнять, других позвал, и причину я видела в себе. Недостойна? Ведь именно о нём я думала, когда мы пришли в этот клуб. Размечталась, что он сам будет меня соблазнять в образе Бориса. И мне даже не было бы обидно, что он не видел во мне женщину, лишь автора, если бы делал это сам. А он. Галактическая клизма, что я всё время мечтала не о том и не о тех? Дарила себе надежду, придумывала то, чего нет и быть не могло.

Я замерла, не веря своим ушам. Феликс? Это был он. Его голос я узнала бы из тысячи, даже если он вдруг звучал непривычно надменно и холодно.

— Замолчите, — холодный властный приказ Феликса меня поразил, и я чуть не отшатнулась от него, но сильные руки придержали. — Ни слова, я же сказал. Испортите эффект. Она должна услышать ваши голоса, лишь когда начнётся занятие.

И вот третья попытка от брюнетистых «Борисов», а всё потому, что я не хотела оставаться одна. Хотела растянуть время, которое проводила рядом с Феликсом. Саму себя впору жалеть. Ведь понимала, что всё напрасно. Итак, что же он хотел донести до меня этим уроком?

— Не поняла?

— Ты почему не дерёшься? Магнас прав, ты хрупкая и не должна позволять прикасаться к себе. Ты даже не попыталась ударить меня хотя бы коленом в пах. Я же достаточно близко стоял. Ну или пощёчину должна же захотеть влепить.

Мне? Да я и так знала, каково это — пылать от сладкого голоса, от жарких ладоней на моих щеках, и внешность тут не главное. Ведь Феликс не являлся заурядным красавцем гламурных журналов. Он был удивителен своей поразительно ненормальной красотой альбиносов. Когда я с ним разговаривала, казалось, что… Ах да. Я же и так разговаривала с инопланетянином. Что-то я забылась. Опустила глаза, попыталась кивнуть. Я с особой болезненной ясностью поняла, что стала воспринимать Феликса землянином. Кем-то родным, а он манаукец. Красивый и невероятно далёкий манаукец.

Его ладони мягко сжимали мои плечи, а я расстроилась. Неужели опять по новой? Я не хотела, чтобы меня опять облапали эти молодые манаукцы. Я устала, и страшно представить, на что ещё они решатся, но. Тут я взяла себя в руки. В этот раз я буду драться. Хотят увидеть разъярённую землянку? Они её получат!

Грусть инеем покрыла сердце, и стало отчаянно тяжело. Но когда Феликс поцеловал меня в лоб, то я опять всё ему простила. Пусть и не поняла, поцелуй это или он лишь прижался губами, согрев своим дыханием. Я замерла, ощутив его губы на своих волосах. Сердце забилось, словно сломанный мотор. То срывалось вперёд, то пропускало шаг. Мне нужно было разобраться в себе. Я словно муха, запутавшаяся в паутине. Не понимала что со мной. Почему-то то радовалась, то грустила, то злилась на Феликса, то опасалась, что он перестанет со мной разговаривать. Я отчаянно боялась конца книги, когда придёт момент истины. Это ужасно.

Я расстроенно кивнула. А у меня был выбор? Нет, так как мой Ангел уже всё распланировал. Но как же было любопытно узнать, кого позвал Феликс.

Я кивнула, соглашаясь с ним. Даже по галанету выступления звёзд эстрады меня так за душу не трогали, как сильный и высокий голос Эмили.

Любовь — как сладко это слово, но как же больно ранит острыми шипами, до крови раздирая кожу, проникая прямо в сердце.

Сердитый голос Ангела успокоил меня, что он где-то рядом и не даст меня в обиду. Я же стянула повязку вниз и встретилась взглядом с манаукцем, который слегка подкинул меня на руках, словно прикинув мой вес. Он был брюнетом и весьма молодым, намного моложе Феликса. Улыбка мне его понравилась, весёлая, добрая. Магнас поставил меня и отступил, даже поклонился.

Меня резко развернули обратно лицом к перилам, и я покорно положила на них ладони. И вот чего я такая послушная? Ведь другая бы на моём месте давно бы истерику закатила. Плюнула бы и ушла, а я… то ли слишком любопытная и бесстрашная, то ли просто глупая. Как бы ни было это больно признавать, но не могла я уйти, Феликс же для меня старался, друзей позвал. Обалдеть какая стала совестливая! Как бы не пожалеть об этом.

— Гадство! — вздохнула я и зажмурилась, так как глаза защипало от слёз.

— Потанцуем?

Я бросила взгляд на недовольного и поэтому хмурого альбиноса, поразившись тому, как гармонично он выглядел со своей бледной кожей в противовес брюнету. Слишком сильный контраст между алебастровой кожей, алыми губами и смоляными волосами. Жуть жуткая. Во сне приснится — не отпинаешься. Я сглотнула и поспешила надеть повязку, чтобы мужчины не смогли увидеть мой страх. И только когда я очутилась в кромешной темноте, вспомнила, что третьего я так и не разглядела, слишком увлечённо рассматривала Магнаса, весьма учтивого и воспитанного манаукца. И поэтому возникал вопрос: «А что, собственно, происходит?» На урок подката к землянкам это уже больше никак не тянуло. И казалось мне…

— Это эротический роман, если ты забыла, и там всё достаточно грубо и прозаично.

— Я не поняла, а почему бы нам не внизу попрактиковаться? — недоумевала я.

— Я здесь. Магнас, спасибо, верни её на место.

— Не только у тебя урок, милая, но и у них.

Я сдёрнула повязку вниз, чтобы она мешала незнакомцу продолжать трогать мои губы, и гневно воззрилась в алые глаза напористого наглеца. У него голос был выше, чем у Магнаса и парфюм слишком сладкий. И опять же моложе Феликса, крупнее и на вид опаснее.

Подняв взор от повязки, нервно облизнула губы и прокашлялась. Хотела объяснить, что боюсь, но Феликс был прозорливее и понятливее, чем любой другой мужчина на его месте. Он обнял моё лицо ладонями, мягко улыбнулся, и я вновь попала под его очарование, когда он заговорил своим низким соблазнительным голосом с томной хрипотцой.

Феликс протянул мне платок, настоящий, хлопковый и осторожно прижал к себе, словно пряча от посторонних глаз.

Растерянность брала надо мною верх, и рука сама потянулась снять повязку, но Феликс опередил вновь. Он аккуратно схватил за запястье и настойчиво заставил опустить руку. Я почувствовала на своей пояснице его горячую ладонь.

— Так, всё, Магнас, умолкни. А ты, Виола, повязку обратно надень, занятие еще не закончилось.

— Ай! — вскрикнула, когда меня развернули к перилам спиной, выставила руки и попыталась оттолкнуть от себя сильное, огромное по габаритам тело.

— Ши, вы помните, что я вам говорил? Надеюсь, вы продумали стратегию и выберете правильную тактику соблазнения. Двух попыток вам будет достаточно.

Холодный отказ возмутил, но я прикусила язык, когда услышала, что Феликс заговорил с «Борисами» на своём непонятном языке. Мужчины! Могла бы, не только расстроенно вздохнула, но и глаза закатила, если бы не повязка. Эх.

— Я выбрал двоих моих знакомых. Я им доверяю и знаю, что они со всей серьёзностью подойдут к процессу. Так что можешь расслабиться и получать удовольствие, — закончил Феликс как-то слишком резковато.

— Прекрасный вечер, таинственная незнакомка. Не желаете пропустить бокальчик вина?

— Я хочу поднять подол твоей юбки и взять тебя на глазах у этих никчёмных мужчин, чтобы они видели, какая ты страстная, как соблазнительна, когда кричишь моё имя. Но!

— А вот и они.

За моей спиной кто-то встал. Я чувствовала это особенное давление крупного горячего тела. Удивительно, насколько манаукцы горячее землян. Видимо это особенность их расы. Размышляя о различиях, я ждала каких-либо действий или слов, но их не последовало. Я начала нервничать. Ведь ощущала, что стоял кто-то, слышала как дышал. Я робко стала поворачиваться, хотела уже спросить в чём дело, откуда такая скромность не к месту, как вдруг на мои бёдра легли горячие большие ладони. Вскрикнула, попыталась оттолкнуть, но манаукец присел, его ладони огладили мои бёдра, спускаясь к коленям, а я, потеряв опору, завалилась вперёд.

Я закусила губу, в ужасе представив эту картину. Она получилась слишком яркой и жаркой, что хотелось застонать, моля не делать этого при всех. Сердце в груди заходилось в бешеном ритме. Я сжимала кулаки, готовясь вырваться из объятий Феликса, влепить ему пощёчину за такие пошлости. Но! Это слишком долгое «но»! Я хотела услышать продолжение, поэтому и стояла, чуть не крича, чтобы договорил уже, в конце-то концов. Что там за «но»!

— Да нормально ко мне подойти, не лапать!

— Ты почему не дерёшься?

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — тихо спросила я у этого коварного Ангела, который заслонил меня собой от любопытных брюнетов. А они были именно любопытными, так как глаз с меня не сводили и улыбались так доверительно, словно я приз какой или подарок на день рождения. Меня уже начало потряхивать от пережитого. Никому бы не пожелала подобное испытать в жизни.

— И всё же, хочется чего-то более изысканного и утончённого, — продолжала упрямиться я. В конце концов, это меня соблазняют, а не его.

— Эй! — возмутилась я, а потом… — Ты что делаешь?! — вопрошала я в ужасе, когда меня подняли, держа под коленками, и закинули на жёсткое плечо. Еле успела руками опереться о широкую спину, чтобы не клюнуть носом в это каменное изваяние под названием наглый манаукец.

— Это заденет моё самолюбие.

В руках Ангела появилась повязка на глаза из приятного бархата алого цвета.

— Всё, хватит с меня подкатов! — строго высказала я своё мнение и хотела стянуть повязку.

— Это я работать, а ты учиться. Но ты права. Надеюсь, удовольствия ты не получишь.

— Ты как самый большой бриллиант в моей коллекции, слишком соблазнительная, чтобы пройти мимо.

— Феликс! — выкрикнула я требовательно, так как не могла отцепить от себя очередного брюнета.

— Виола, успокойся. Они просто заговорят с тобой, может, прикоснутся, не более того. Ты должна будешь уловить притяжение, а не выбирать глазами какой лучше. Это будет интереснее для читательниц, когда Доминика заведётся не видя лица мужчины. Тебе это нужно прочувствовать.

— Феликс? — я отступила назад и больно врезалась в перила.

Но это всё было маловажным, так как я впервые с ужасающей ясностью осознала в полной мере кто же такой Феликс. Обычно мы общались лишь вдвоём без свидетелей. И для меня он стал кем-то близким, к кому я спокойно обращалась неформально и говорила на очень откровенные темы. А тут он царь и бог! К нему тянулся каждый лишь для того, чтобы поздороваться. Его любили, уважали, и я испытывала ревность и злость, когда жаркие соблазнительные леди в вечерних туалетах призывно кидали ему томные взгляды.

Мужчина прищурил глаза, чуть мотнул головой, заставив меня замолчать, а сам вновь заговорил на своём языке с голограммой соотечественника. Мой порочный Ангел изменился до неузнаваемости: такой строгий, командный голос, холодный взгляд и губы сжаты в тонкую линию, словно он был чем-то недоволен.

Я от возмущения глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

— Поставь её, Магнас.

— Зря отказалась потанцевать со мной, куколка. Всё равно ты станешь моей.

Я зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не стучали от ледяной воды. Обхватив себя руками, боролась за каждый свой вздох. Как же холодно, как внутри, так и снаружи. Я погрузилась в мир боли и холода. Хотела заморозить своё сердце, упрямо ждала, когда боль отступит, но она слишком ревнивая любовница и не выпускала меня из своих объятий. В какой-то момент мир перед глазами поплыл, и ноги подкосились. Я поняла в последний момент перед обмороком, что падаю. Молодец, Виола, наконец-то ты достигла конечного пункта своей никчёмной жизни, куда так сильно стремилась всего неделю назад.

Я так и знала, что это гиблая идея — звать других. И вообще, неужели он думал, что меня можно вот так вот легко завести?

Заиграл джаз. Саксофон заплакал лиричную мелодию, а девушка здоровалась с посетителями, которые явно знали группу и её репертуар. Я опустилась на локти, прислушиваясь к чистому и красивому голосу Эмили. Она была сильной певицей, и я невольно заслушалась, погружаясь в историю, которую она поведала. Историю любви. Извечная притча. Девушкам на роду написано ждать, надеяться и верить. Хранить свою любовь, нести через года, а он… А он погиб и ждать его уже нет смысла.

Искренность его признания меня подкупила, и я успокоилась. Кто-то начал сомневаться в своих силах? Мне казалось, что лучше моего порочного Ангела никого и быть не может. А он, похоже, знал парочку таких личностей, но доверял им, а значит, и мне нервничать не стоило. Только вот чем больше я думала об этом, тем больше заводилась и сильнее сжимала платок. Как будет проходить обучение? Что потребуется от меня? И почему не сам Феликс решил меня научить, а позвал кого-то другого?

Его шёпот опалил чувствительную кожу шеи, подбираясь к уху. Я пребывала в странном состоянии транса. Я так ждала, а чего ждала, даже не знала. Просто ловила каждое его движение рук: одна крепко прижимала меня за талию к Феликсу, а вторая ласкала шею, приподнимая лицо за подбородок. Очень откровенно и так волнующе. Он был настоящим доминантом, знал себе цену и умел играть с моим телом. Мне казалось, что еще немного и взорвусь, просто не выдержу такого сладкого и порочного напряжения. Я пылала от желания прикоснуться к его губам, обнять за шею, прижаться к его паху, тереться об него бёдрами, чтобы хоть немного утихомирить разбушевавшуюся страсть.

— Готова? — Ласковый шёпот пробрался в мои мысли.

Схватив сумку, я понеслась прочь из клуба, не разбирая дороги. Мне было так стыдно за себя, за свою наивную любовь. Что я творю? На что надеюсь? Сказок не бывает, и Золушки не превращаются в принцесс. Мне было так больно. Словно сердце вырвали из груди, и оно разбилось, поцарапав острыми осколками. Виола, Виола, дура ты, дура.

— Зачем тебе опытные, — проворчал Феликс, развернул меня спиной к гостям и легко подвёл к перилам. — Не отвлекаемся, милая. Ты Доминика и сейчас к тебе будет клеиться Борис, — ехидно закончил гадкий Ангел и отступил назад.

— Виола, — шёпотом позвал меня Феликс, и я вдруг окунулась в тепло его объятий. Робко обернулась, затравленно глянула на него снизу вверх. — Вытри слёзы. Тебя сейчас соблазнять придут, а ты тут плачешь.

— Благодарю за доставленное удовольствие. Никогда не общался с землянками. Наши женщины более решительные и за то, что я с вами сделал, они бы меня поколотили. А вы такая милая, хрупкая. Мне очень нравятся землянки. И я польщён, что мне выпал шанс помочь вам.

— Браво, ши Энтос! — с восхищением воскликнул Магнас. — Всегда рад присутствовать на ваших уроках.

— Доверие — это, конечно, хорошо, но всё же. Ты не должна быть настолько пассивной. Ты же женщина.

Клуб меня впечатлил — большой, двухуровневый. Мы были в тихой зоне, как объяснил Феликс, уводя меня к лифтам. В интерьере преобладали бордовые и алые тона. Много зеркал, золота. Небольшая сцена пустовала. Но люди подсаживались к ней ближе, мирно ужиная. Я ловила на себе заинтересованные взгляды и понимала, что стала сенсацией для завсегдатаев заведения.

Я слышала весёлость в голосе альбиноса, но мне было не до смеха.

— Ты сказал, что доверяешь им.

Я же внутренне подобралась. Всегда мечтала стоять с закрытыми глазами и ждать, когда со спины ко мне подберётся незнакомец, чтобы спросить:

— Ой! — испуганно ахнула я, когда меня очередной раз грубо прижали к мужской груди и пошловато заявили:

— Слишком грубо, — прокомментировал Феликс и от меня отступились.

— Как я рад, что в этот вечер нашёл то, что так долго искал.

И почему я позволяла ему делать со мной всё, что вздумается? И даже если не готова, и даже если не хотела. Просто бы стояла вот так вот спиной к нему, чуть откинувшись назад на надёжную твёрдую грудь Ангела, чтобы ощущать его тепло, окунуться в волнующий аромат свежего морского бриза. Ради этих моментов я готова простить ему всё.

Прорыдав полчаса, опустошённая вошла в душ, подставив горячее от слёз лицо под ледяные струи. Я чокнутая, это точно. Наверное, давно пора сдаться психиатру. Феликс, мой порочный Ангел, как мне жить без тебя? Так страшно ждать того момента, когда я перестану для тебя хоть что-то значить. А ты пробрался под кожу, ты плавишь мою кровь, ты в каждом моём вздохе, ты всё для меня, мой Ангел. Лучше бы… Нет, я рада, что ты пришёл за мной и не дал сделать последний шаг. Я не жила до тебя. И моя агония продлилась, но теперь полна тобою. За что? Почему я? Неужели я недостойна хоть малой крохи счастья?

— Я слишком ревнив, — наконец решил не мучить меня мой порочный Ангел.

Глупое, глупое сердце, что же ты, миленькое, бьёшься так сильно, словно… О нет. Я влюбилась. Это было так ужасно! Почему я вечно влипала в такие беспросветные истории? Ведь между нами ничего нет, кроме рассказа. Я должна бежать, пока не поздно. Нужно остановить эту ракету под названием глупая любовь. У меня нет шансов. Без вариантов. Это же Феликс, мастер соблазнения, наставник ловеласов, а я! Кто я? Простая писака слезливых женских рассказов, недотраханная девственница.

Я не привыкла к такому тону, поэтому и вздёрнула голову, с вызовом посмотрев на альбиноса.

Я хмурилась, внимательно следила за Феликсом, который раздосадованно поморщился и попросил подождать его. Сам же не очень вежливо приказал молодым манаукцам покинуть ложу и проводил их.

Я нахмурилась, ловя себя на непонятном ощущении, словно ещё немного и что-то пойму. Меня царапало назойливое и противное чувство, что я чего-то не вижу, хотя это лежало на поверхности.

— Готова.

Я чуть не всхлипнула, представив нас в душе. Да, мне срочно нужен холодный душ или Феликс, на выбор. Вот только есть ли он у меня? Я сдёрнула повязку, внимательно всмотрелась в лицо Феликса, а он подарил мне улыбку с лёгким налётом грусти и быстро поцеловал в самый уголок губ.

Зачем повязка? Зачем кто-то другой для соблазнения? Зачем всё это? Я запаниковала и с трудом сглотнула, сильнее стиснув зубы. Только бы не сорваться и не струсить. Я же доверяла Феликсу и понимала, что он не позволит ничему плохому случиться. Не тот он человек, то есть манаукец. Он заботился обо мне, я это знала. Он переживал за мою жизнь. Но ситуация меня откровенно пугала.

За спиной раздался насмешливый хмык, а дальше…

— Дешёвые подкаты не прокатят, — предупредила я незадачливого «Бориса». — Лучше придумайте что-то своё, оригинальное.

Затем я зацепилась за слова альбиноса и удивлённо воззрилась на него, переспросив:

— Я думала, ты опытных выбрал.

Я осталась одна, и осознание ужасной правды накрыло меня, словно потолок обрушился, раздавив под собой. Я совсем обалдела. Что вообще сейчас было? Феликс в образе Бориса рассказал как хочет меня трахнуть, а я уши развесила, забылась, и если бы это всё было по правде, реши он на самом деле заняться со мной сексом, я бы была согласна. Я схватилась за волосы, стала нервно расхаживать по ложе в ужасе от самой себя. Ещё немного и я бы молила его взять меня. Сама бы молила! До чего я докатилась. И ведь знала, что он откажет.

— Категорически нет.

Я вновь облокотилась о перила, разглядывая посетителей. Энтос заверил, что внизу меня рассмотреть невозможно из-за экранирующего защитного барьера. В клубе очень высокий уровень безопасности, и я могла не переживать и пялиться на посетителей сколько вздумаю, пока он немного поработает. И попросил меня подождать. Хорошее развлечение мне придумал, но я не отчаивалась. Просто рассматривала клуб, чтобы более ярко и как можно подробнее описать его в романе. Мне понравилось интересное расположение ламп. Они извивались по потолку цепочкой в причудливом узоре, а лучи света, падая вниз, освещали лишь проходы между столиками.

— Сразу нет, — прокомментировал мою реакцию Феликс. Я почувствовала свободу, даже толком испугаться не успела. — Виола, не трогай повязку, еще не всё, — приказал он мне остановиться, когда я уже чуть не стянула её вниз.

Я вздрогнула и даже готова была взвизгнуть от неожиданности, когда в меня врезалось чужое тело, прижав к перилам, а наглая лапа обняла за талию и стремительно взвилась вверх.

— В эротических романах и видано, — усмехнулся в ответ Феликс где-то ближе. — Дай парням вторую попытку. Они никогда не знакомились с землянками. Им тоже сложно понять как к тебе подойти.

— Доверяю. Поэтому они и здесь. Расслабься. Поверь, я не позволю им ничего лишнего. Помни о книге.

— Феликс, мы так не договаривались! — выкрикнула я, когда манаукец грубо схватил меня за подбородок и приподнял лицо. Его палец очертил нижнюю губу, чуть надавил, так же как раньше делал это Феликс на смотровой площадке, с той лишь разницей, что у него это получилось нежно и чувственно, а тут неприятно, отвратительно и страшно.

— Саваж, отбой, — короткий приказ и молодой манаукец, задорно улыбнувшись, подмигнул мне, отступил назад, а я смогла перевести дыхание. Правда, чуть не поперхнулась, когда Саваж вместо извинений стал кидать претензии:

Я ничего не понимала. Вот ровным счётом ничего. Поэтому выразительно взглянула на подошедшего Феликса, который хоть и не улыбался, но вроде больше не хмурился. Зато достаточно резко отодвинул в сторону Саважа.

— О-о-о-й, — расстроенно выдохнула, почувствовав, как меня прижали за бедро к большому мужскому телу. И голос мне не понравился, наглый какой-то, слишком напористый.

Очутившись у себя дома, я смогла лишь упасть на кровать и дать волю слезам! Что делать мне? Что делать? Как теперь скрывать ото всех свои чувства? Ведь я для Феликса просто авторша его романа. Одна из многих кого он учил, только не пойму чему. Как же больно! Аж дышать тяжело.

Феликс нашёптывал вкрадчиво и проникновенно. Его ладони гладили мои руки, медленно поднимались вверх. Я задрожала, зажмурилась, чтобы перебороть слабость. Как у него это каждый раз получалось? Вот не хотела, а невольно попадала под его очарование голоса, нежности и даже не слышала, что он говорил, лишь бы не умолкал, продлил этот очаровательный, полный интимного подтекста миг.

Я ударила мужчину по руке и чуть не взвыла от боли. Проще по бетонной стене колотить!

Мягкое снисхождение в голосе Феликса раздражало, но останавливала от ругани мысль, что я сама напросилась.

На мои кисти рук опустились горячие большие ладони, сжав в тиски. Было не больно, но волна дрожи прокатилась по телу. Что он задумал? Я просто терялась в догадках и с трудом боролась со своим телом, которое привычно реагировало на близость с моим Ангелом. Я попыталась отнять руки, но не могла даже сдвинуться, тут же оказалась в его объятиях.

Я опять вскрикнула. Чёртова повязка, я так хотела её снять, но от того, как легко меня перевернули, я смогла лишь очередной раз запищать, а затем оказалась прижатой к крепкой груди Магнаса. Он удерживал меня на руках и смеялся приятным низким смехом.

— Чего? — переспросила, вдруг я не то что-то от страха услышала.

— Эмили лучшая джазовая певица на станции. Сложно было уговорить её выступать. Она долго сомневалась, но всё же решилась, и теперь каждый четверг развлекает посетителей. Ей и её группе нравится здешняя публика.

— Виола, они только учатся знакомиться с землянками.

— Не в этот раз, милая, — явно подначивал меня Феликс. Он, похоже, расположился на диванчике и, наверное, со всеми удобствами наблюдал за представлением. Вот ведь. А еще Ангелом я его звала. Впору рожки выдать. Самый настоящий демон. — У нас Борис доминант, а значит, он знает себе цену, и лирикой точно не расположен заниматься. У него есть цель — затащить тебя в кровать.

— Феликс, мне неприятно. Это совершенно не то, что я планировала описывать. Это грубо, пошло и никакого воспитания! Где это видано так руки распускать с незнакомкой?

— Виола, замри, — грозно так приказал Феликс, и я, не знаю почему, подчинилась. Поджала губы и опустила руку. Неужели я еще надеялась на чудо?

— Правила просты, Виола, — спокойно говорил Феликс, а я нервничала и смотрела на него с подозрением.

Я вздрогнула от такого прямого вопроса. Секс? Уже? Так сразу?

— Феликс! — испуганно позвала я. — Феликс!

— Почему? — опять оскорбилась я на его высказывание, а вкупе с ухмылкой, так вообще разозлилась.

— Хотя у тебя нет выбора. — Тихий смех больно бил по натянутым нервам. Феликс явно забавлялся своей игрой и заметил мою реакцию на его вопрос. — Я буду так глубоко в тебе, радость моя, что ты увидишь небо в алмазах.

Да разве к такому непонятному и экстремальному совращению можно быть готовой? Успокаивала я себя мыслью, что чем быстрее всё закончится, тем лучше. Но вот только я не ожидала того что произошло, стоило Феликсу отстраниться.

Не Феликс ли говорил мне о том, что я Виола Эйлонская, а значит, у меня всё должно быть…

Некоторые посетители, поужинав, уходили во второй зал, показывая пропуск охранникам. Стало так любопытно узнать, что там находилось. Вдруг на сцене вспыхнул свет, и все посетители повернули к ней головы, зааплодировали, приветствуя четверых музыкантов. Они были в чёрных строгих костюмах, включая и девушку-солистку. Красивое и стильное зрелище. Алые галстуки ярко выделялись в чёрно-белой палитре, как и алые губы певицы. Сама девушка была жгучей брюнеткой с короткой стрижкой.

— Благодарю, — подхватил Саваж. — Я горд тем, что вы выбрали меня. Благодарю вас, наставник.

— Виола, я же сказал, не подсматривай. Снимешь повязку, лишь когда закончится урок. Договорились?

Обернувшись к Феликсу, поморщилась. Он опять общался с кем-то по коммуникатору и не обращал на меня внимания. Небольшой столик был накрыт на двоих, и бутылка игристого вина венчала этот натюрморт.

— Она такая лёгкая, как пёрышко. И мягкая, не такая, как наши женщины.

— Чуть позже, — отозвался мой строгий наставник и взялся за повязку, висящую на шее, чтобы вновь завязать мне глаза.

Я кивнула. Опять у нас всё вернулось к этой теме. Я бы и рада сказать, что именно из-за неё я здесь, да только всё теперь уже не казалось таким значимым. Лишь бы стоять в его объятиях в кромешной темноте, слышать его голос, утопать в его аромате и медленно, но верно умирать. Сердечко, моё сердечко, что же ты наделало, глупое!

— Кто меня придёт соблазнять?

— Теперь тебе ясно, как действует доминант?

Я хотела услышать ответы Феликса, я должна была понять его замысел, его обалденный хитрый план по совращению глупой и ничего не понимающей землянки.

Неловкий вопрос разбил вдребезги весь флёр чувственности и томительного желания, воцарившегося в вип-ложе. Я кивнула, опустив взгляд. Ну вот, Виола, лотерея проведена и достался тебе холодный одинокий душ.

Спасибо Феликсу, что вырядил меня по своему вкусу. Узкая юбка не давала сделать полноценный шаг, да и каблуки не способствовали хорошему настроению. Мне нравилась лишь гипюровая блузка розового цвета и приятное к телу бюстье, приподнимающее грудь. Но я выглядела подобающе заведению и не стыдилась себя. Я была соблазнительна, в чём меня заверили и продавец дорогущего бутика, и сам Феликс. Но, откровенно сказать, я чувствовала себя неуютно в таком наряде, не моё это. Слишком всё стягивало, дышать сложно. Я привыкла чувствовать себя свободнее, когда ветерок заглядывал под юбки и ласково гладил бёдра. Но Феликс не замечал моих мучений, вёл за собой осторожно, не представляя меня своим знакомым вообще никак. Молча кивал, кому-то жал руку и вёл меня подальше от посторонних глаз. Основная масса посетителей уходила влево, во второй зал, вход которого охраняли два мускулистых альбиноса. Мы же, поднявшись в вип-ложу, вновь остались с Феликсом тет-а-тет.

Я даже опешила от такого обвинения.

— Побудешь учебным материалом для парней. Они тоже хотят научиться заводить женщину с пол-оборота. Взаимовыгодный урок.

— Мы сделаем это в моих апартаментах, — соблазнял меня Феликс, касаясь губами кожи скул. — Ты любишь жёсткий секс?

— Эй! — вскрикнула я, попытавшись отцепить от своей груди чужие пальцы.

— Двух? — вновь встряла я, так как считала, что и одной им за глаза будет.

— Ты красивая, — прошептал манаукец.

— Виола, всё новое — это давно забытое старое, — отозвался на моё замечание Феликс откуда-то справа и дальше, чем я его до этого слышала.