Глава 11

Владимир Смотрю на калитку, где скрылась моя соседка, тяжело вздыхаю и сжимаю пальцами переносицу. Я так устал от всего этого, что хочется сорваться, прямо сейчас, заскочить в дом и, достав ремень, воспитать этого несносного мальчишку, но я ведь прекрасно знаю, почему он ненавидит всех женщин и никому не доверяет. Вспомнив об Эльвире, мои кулаки, сжимаются сами по себе. Ну как? Как можно взять и бросить своего сына? Ребёнка, которого девять месяцев носила под своим сердцем? Я этого не понимаю и никогда не смогу простить. Поворачиваюсь к двери дома, несколько минут медлю, пытаюсь успокоиться, но получается плохо. Вхожу в дом и сразу же встречаюсь с чистыми, как небо голубыми глазами моего сына. — Это правда? Я прекрасно знаю, что Димка стоял и слушал каждое слово этой самой соседки. — Только правду говори, ты знаешь, что я знаю, когда ты врёшь. Димка отводит взгляд, и я уже знаю, что он хочет соврать. — Я ничего не крал. Усмехаюсь, всё-таки решил меня обмануть. — Пирожки вкусные были? Сын теперь смотрит прямо в глаза, больше не отводит взгляд, сглатывает, а потом кивает. Блин. Нужно, как-то перед соседкой извиниться, не удобненько получилось. — Мить, ну если тебе пирожков захотелось, ты же сказать мне или деду, можешь, я куплю. Зачем воровать? — Я не крал! Просто попробовать захотел, а они такие вкусные, горячие, и я не удержался. И вроде нужно поругать, но в то же время я чувствую горечь и беспомощность. Я не умею готовить от слова совсем, даже яичница у меня выходит подгоревшая, а об остальном я и говорить не буду. Дед Мити, мой отец ещё иногда готовит нам жареную картошку или суп какой-нибудь, но он уже стар и часто просто лежит и сыну не хватает вот таких мелочей. — А дедушка, где был, пока ты устраивал набег на соседей? Митя отвечает сразу, хотя я и так знал ответ. — Спал. У него давление. Нужно пойти проверить, как там отец себя чувствует, да предпринять ещё одну попытку, уговорить этого вредного деда, поехать в городскую больницу на обследование. — Ясно. Присаживаюсь на корточки перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. — Мить, может, наймём тебе няню? Она готовить будет. Ну те же пирожки, печь? Стоит мне только это произнести, как мой сынок начинает зло сверкать глазами. — Нет! Нам не нужны женщины! После того как Эльвира ушла, мой сынок просто возненавидел всех женщин. Няни, которых я нанимал, не справлялись, самые стойкие не выдерживали и дня, а были такие, что и через час сбега́ли. Воспитатели в детском саду жаловались на Митю, и в итоге заведующая убедительно попросила забрать сына. Именно поэтому я согласился руководить стройкой базы отдыха. Мите нужна была смена обстановки, да и дедушку он сильно любит. Помню, как деревенские женщины смотрели на меня, когда я приехал. Они готовы были на всё, чтобы я обратил на них внимание, но стоило им познакомиться с Митькой, как они бежали, сверкая пятками. Я не знаю, как помочь сыну и, чтобы он перестал видеть во всех женщинах угрозу. — Сынок, женщины не все плохие, есть и хорошие, нужно просто попробовать, довериться. На мои слова он отворачивается, и я понимаю, что больше нельзя давить, нужно больше терпения. — Ладно, пойдём готовить ужин. Но перед тем как отпустить сына, я делаю строгое лицо и говорю. — Мить, давай больше не докучать соседке. И воровать нельзя, если ещё раз узна́ю, мне придётся тебя наказать. Понял? Сын кивает и тут же убегает вглубь дома, скорее всего, в свою комнату. Понимаю, что сейчас я неправильно поступил, нужно было наказать Диму, но в то же время я его понимаю, он бунтует специально, и если я начну защищать соседку, то он будет лишь сильнее ей досаждать. Поэтому принимаю решение делать вид, что она мне безразлична, и не буду вспоминать её голубые глаза и упрямо сжатые губы. Прощения тоже просить не стану, пусть думает лучше, что в этом доме живут невоспитанные мужланы, чем мой сын начнёт проказничать. Первым делом я иду в спальню к отцу, чтобы проверить, как он себя чувствует, и стоит мне только открыть дверь, как я встречаюсь с пронзительным взглядом карих глаз. С отцом мы очень похожи, я буквально его копия, и даже характер такой же, Митька тоже будет таким, главное, чтобы ненависть и недоверие к женщинам у него прошли. — Привет. Митя сказал, что у тебя сегодня давление. Как ты себя чувствуешь? — Уже нормально. Папа садится в кровати, лишь на несколько секунд на его лице появляется гримаса боли, и я понимаю, что он специально не говорит, что ему плохо, не хочет, чтобы я переживал. — Ты лекарства принял? Слушай пап, ну, может, лучше я тебя в больничку отвезу? Там новые лекарства подберут, а то эти как-то плохо помогают. — Нет. Я никуда не поеду. Вот же упрямец. Знаю, он боится врачей, считает, что его жену, мою маму, угробили в больнице. Хотя я много раз объяснял, что от рака умирают постоянно, но его не переубедить. — Ладно, лежи, отдыхай. Пойду, что-нибудь приготовлю на ужин и тогда тебя позову. Я уже направился на выход из комнаты, когда голос отца меня остановил. — Что там Митька натворил? Я не знал, стоит ли рассказывать отцу о соседке и краже, но и скрывать не было смысла. Если эта девица не будет держать язык за зубами, то завтра об этом будет знать вся деревня, но в этом даже плюс есть, больше никакая женщина не будет пытаться залезть ко мне в постель. — Пирожки у соседки украл, приходила ругаться. Сказал, а сам наблюдал за реакцией отца, вспоминая, где лежат таблетки, чтобы вовремя помочь. — Красивая? Задал папа вопрос, а я не понял, что он вообще имеет в виду. — Кто? — Кто-кто, соседка? На миг перед глазами снова появилась девушка в белой шубе, маленькая, хрупкая, но сверкала глазами, да хорохорилась, как воробушек. — Красивая... Я даже не сразу понял, что произнёс это слово вслух. — Вова, ты хороший мужик, и сын у тебя не плохой, но вам обоим нужна женская рука. Хотел возразить, открыл рот, но папа поднял руку, чтобы я даже не смел и слова сказать. — И не думай мне возражать. Признай, что я говорю правильные вещи. Понимаю, Эльвира поступила плохо, сбежала с любовником и бросила сына на произвол судьбы, но ведь не все женщины такие, твоя мать вот за тебя и сестру порвать любого была готова. Просто не у всех есть этот материнский инстинкт. Если соседка красивая, то, может, сто́ит присмотреться к ней? Никто же не заставляет тебя сразу идти в ЗАГС. В словах отца была правда, не все женщины подлые и готовые ради денег на всё, даже бросить своего ребёнка. — Митька всё равно никого не примет. Знаешь же, как твой внук может издеваться над женщинами. Дохлые крысы, пауки и клей — это только цветочки, он с каждым разом придумывает всё более изощрённые пакости. — Ему нужно тоже привыкнуть, и если девушка выдержит Митькину проверку, то точно станет тебе хорошей женой. Я стар и скоро уже встречусь с твоей матерью на небесах. Обещай хотя бы подумать над тем, что я тебе сказал. Подумать? Это можно, конечно, вот сейчас пока буду готовить ужин и подумаю. — Обещаю. Говорю и сразу иду на кухню, чтобы отец ещё что-нибудь мне не наговорил.