13. Ярослав

Мгновенно подбираюсь и смотрю в упор на Туманову. Как же можно быть настолько беспечной?

– А с ним разделалась ты?

Наверно, она читает что-то по моей напряжённой позе, по холодному взгляду, потому что и сама меняется в лице.

– Нет, Ярослав. Нет! Ты веришь мне?

У неё настолько испуганный вид, что мне вдруг становится страшно. Мне всё равно. Даже если это сделала она, мне просто всё равно. Я найду тысячу оправданий, за что она убила Аркадия.

– Я не делала этого, ты должен мне верить. Не убивала. Честно. Меня подставили. Зачем мне убивать его, скажи? Он же даже не трогал меня! Как только я сообщила ему о беременности, он начисто потерял ко мне интерес. Да и до этого… Не могу сказать, что проявлял его часто и настойчиво. Он не творил со мной все те вещи, особенно, после известия о том, что у меня будет ребёнок. Я просто была его… трофейной женой. Молодая, красивая. Хорошее вложение средств и только. Он пил, Ярослав. Поэтому у нас никогда не было никого лишнего в доме. Иногда – я слышала – вызывал какую-то шлюху, но я ни разу не видела эту женщину.

– У Туманова была постоянная любовница? – уточняю я.

– Да, – с готовностью кивает Ритка, но тут же качает головой. – Точнее, я не знаю, одна и та же это была эскортница или ему присылали разных. Это важно?

– Пока не знаю, Рит. У меня слишком мало информации, а та, что имеется… направлена против тебя.

– Мне действительно мало чего известно об Аркадии, но я буду думать об этом, ладно? Может, мне удастся вспомнить что-то ещё.

– Подумай ещё о гибели своих родителей. Всё, что сможешь вспомнить: враги, долги, угрозы конкурентов… Пожалуйста, это очень важно. Для тебя важно.

– Хорошо, я подумаю, попытаюсь вспомнить всё, что мне известно, – Ритка заглядывает мне в глаза. – Я не убивала мужа, Ярослав. Ты веришь мне?

А верю ли я? Как человек, как мужчина, как влюблённый мужчина, я хочу верить в её непричастность. Но следователь во мне сомневается. Слишком часто я видел таких перепуганных девочек, которые с пеной у рта твердили о своей невиновности, а потом оказывалось, что они и есть безжалостные убийцы, без какой-либо нормы морали, с единственным желанием устроиться покомфортнее в этой жизни. И по долгу службы я обязан защищать общество от таких людей.

Но Рита? Меня штормит из стороны в сторону, когда я смотрю на неё. Я просто отказываюсь верить уликам, свидетелям и фактам. Она не хладнокровная убийца. Я верю в это. Даже если она убила Туманова, то только потому, что он заслуживал смерти. Она не поступила бы так из личной выгоды, в этом я уверен.

– Моё мнение не так уж и важно, главное, что я на твоей стороне и могу тебе помочь, особенно, если ты поможешь мне с этим.

– Не веришь, значит, – горько усмехается Ритка.

– Я привык доверять фактам, Рит. Сейчас мой разум отчаянно пытается сопротивляться и не идти на поводу у эмоций, и я вынужден принимать действительно тяжёлые и очень ответственные решения. Мне бы очень не хотелось, чтобы в конечном счёте всё это оказалось напрасно, потому что я поверил тебе, а не фактам, которые кричат об обратном. Ты должна понимать, что я рискую всем в своей жизни ради тебя, ставлю на карту всё, чтобы спасти тебя. Поэтому, Рита, я прошу у тебя правды. Ты понимаешь, что просто убьёшь меня, даже не причинив физического вреда, если окажется, что всё это время ты мне лгала?

– Я не вру, Ярослав. Я не убивала. Ни родителей, ни мужа. Меня подставили.

– Тогда не шути на эту тему. Никогда. Ты не знаешь, что за люди рядом. Ты сейчас не в том положении, чтобы так сильно рисковать. Одно неверное слово или одно неправильное действие, и я не смогу тебя вытащить, Рит. У следователя предостаточно улик против тебя, просто поверь мне, ладно?

– Хорошо, никаких больше шуток, – обещает Ритка. Стягивает рукавицу и тянет ко мне скрюченный мизинчик. – Мир?

Вместо того, чтобы воспользоваться милым способом примирения родом из далёкого детства, я притягиваю девушку к себе.

– Мы и не ссорились.

– Да? – всхлипывает она куда-то в центр моей груди.

– Конечно, матрёшка. Просто такие вопросы лучше решать сразу, чтобы не пришлось менять коней на переправе.

Ритка фыркает, поднимая на меня покрасневшие глаза:

– А ты, выходит, менять коней не планируешь?

– Выходит, так. А ты?

– Ну-у-у, даже не знаю, – улыбается мне девушка, – никогда не знаешь наперёд… Вдруг попадётся вариант получше? Хотя, я уверена, мне и так достался первокласснейший жеребец очень редкой и благородной масти…

– Пойдём уже речку смотреть, болтушка! – с усмешкой тяну её к калитке.

– Нет, ну разве я не права? – не успокаивается она. – Я тебя так боялась поначалу. Весь такой из себя строгий дяденька был. Как зыркнешь на меня, аж поджилки тряслись. А разговорчики твои бандитские? «Проваливай», «дальше ты идёшь одна», «ноги раздвигать по первому требованию», «глотку подставлять»… А сам – ну такая душка!

– Сейчас, чую, кто-то договорится! – с наигранной строгостью говорю Тумановой. – Придётся тебя, матрёшка, наказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Плохих девочек, знаешь, как наказывают, Яр? Шлёпают животом по голой попе…

– Рит, провоцируешь, – с шипящим свистом вырывается из меня.

– Да я уже прямым текстом тебе говорю: нагулялась, – тормозит Ритка, потягивая меня за рукав. – К чёрту твою речку. Хочу в баню. С тобой. У меня гормоны требуют снять стресс.

А меня её гормоны вгоняют в стресс. Но не говорить же хорошенькой женщине, что я не могу найти в себе сил зачётно потрудиться над ней. Просто не могу! Страшно навредить, страшно испортить этот священный сосуд и бесценную ношу в нём.

Я слишком долго собираюсь с духом, чтобы войти в небольшую комнатушку, где в облаке пара под тусклым желтоватым светом лампы меня ждёт Рита. С весьма конкретной целью ждёт. Она только с виду такая маленькая и хрупкая, но внутри неё сидит стальная леди, которая добьётся своего любым из доступных способов.

Пожалуй, мне просто нужно смириться. Раз кто-то из нас должен быть взрослым и ответственным, это буду я. Окей, ничего сложного: войти, удовлетворить Риту, выйти. Окатить себя ушатом ледяной воды, стиснув каменную плоть в кулак, подрочить, в конце концов, но не поддаваться на её провокации. Я же справлюсь?

Со свету перед глазами пляшут чёрные мушки, и я не сразу различаю образ девушки. Она устремляет взгляд на меня, даже и не думая прикрыться.

Богиня. Великолепная. Я сражён её нежной красотой, трогательными очертаниями изменившейся из-за беременности фигуры. Я слышал мнение, что нет женщины прекрасней, чем беременная. Это правда. Ритку необычайно украшает интересное положение.

И наряду с трогательностью и хрупкостью, она невероятно сексуальна. Если бы не мой страх, я не смог бы слезть с неё, занимаясь любовью сутками напролёт. Ещё раз окидываю взглядом Ритку, бесстыдно восседающую на полке в откровенной позе. Я действительно сказал сутками? Забудьте! Я хочу, чтобы это продолжалось всю мою жизнь!

Ступаю внутрь, плотно прикрывая за собой дверь, и подхожу к своей… Кто она мне? Женщина, подруга, любовница, душа..? Сам я уже определился и жизнь готов отдать, и полцарства впридачу. А что думает сама Рита – это очередная загадка, которую мне необходимо разгадать.

И это расследование, в отличие от основного, связанного с ней, невероятно приходится мне по вкусу. А потому с блуждающей улыбкой я нависаю над ней, упираясь руками в верхнюю полку, заглядываю ей прямо в глаза и спрашиваю в последний раз:

– Точно уверена? Не передумала? Ничего не болит?

– Какой же вы занудный, папочка! – Ритка закатывает глаза. – Повторю ещё раз для особо недоходчивых: я беременна, и это не болезнь. У меня есть точно такие же физиологические потребности, как и у тебя. Возможно, даже больше, потому что чёртов гормональный всплеск и все дела....

Если её не остановить, то это болтание не закончится до утра, и я целую её губы. Сначала медленно и поверхностно, потом – углубляю поцелуй. Дыхание девушки сбивается, а её руки резким движением оголяют меня, развязывая узел из кончиков простыни на моих бёдрах.

Этого я и боялся! Но Рита, не испытывая ни капли смущения или сомнений, пробегается пальцами до самого основания, оттягивая мою напряжённую плоть от живота ближе к себе.

– М-м-м, – что-то мурлычет в мой рот, но я больше не хочу и не могу останавливаться.

Мои руки устремляются к самым вершинам её груди, и Рита всхлипывает и стонет от каждого поглаживания острых камушков кончиками пальцев, а стоит мне лишь немного сжать и прокрутить их между пальцами, и она подаётся вперёд, усиливая хватку своей руки. Она на пределе. Гормоны, словно мои союзники в этой невидимой борьбе, ускоряют процесс.

– Сейчас, Рит, сейчас, – шепчу ей в губы, едва отрываясь и отстраняясь.

Убираю ладошку со своего тела, испытывая боль и тяжесть от этого, и опускаюсь на пол. Меж её широко раздвинутых ног. Чертовски привлекательный вид завораживает меня. Я провожу пальцем по влажным складочкам, ныряю в увлажнённый вход, делаю несколько ритмичных толчков, глядя на лицо девушки, убеждаясь, что всё в порядке, и только потом накрываю своим ртом.

Жар и сладость – всё, что я ощущаю. Всё, что я хочу ощущать. Расслабленно ублажать её языком и не думать о нависших проблемах. Ритка запускает пальцы в мои волосы, притягивая ближе к своему пульсирующему центру, словно я собираюсь сбежать и оставить её ни с чем! Словно я и сам не испытываю удовольствия, подводя её к самому краю пропасти и отправляя парить где-то за пределами этой вселенной, когда она с громкими стонами извивается от моих поцелуев, истекая влагой.

Я замедляюсь, давая ей время прийти в себя, и собираюсь сбежать, чтобы справиться с собственным возбуждением подальше от разомлевшего от сокрушительного оргазма тела девушки, сводящей меня с ума. Но, стоит мне только начать двигаться в заданном мозгом направлении, Рита цепляется за мою руку.

– А ты?

– Всё нормально, Рит. Твои гормоны угомонились на некоторое время, а я справлюсь, – говорю ей с лёгкой улыбкой.

– Ничего нормального, Яр, – сощуривается она. – Ты… не хочешь меня?

– Шутишь? – от нелепости её предположения я издаю несдержанный смешок. – А то сама не видишь!

– Почему же тогда уходишь?

Туманова, кряхтя, поднимается на ноги и подходит ко мне, вставая на цыпочки.

– Помнится, мне был обещан безудержный секс и круглосуточная защита, Ярослав, – она обиженно надувает губы, но тут же звонко смеётся. – Хочу тебя. Внутри.

– Рит… – выдыхаю я, пятясь назад, – давай не сейчас, ладно?

– Мущщина, вообще-то, это звучит обидно!

– Рит, ну не могу я. Как представлю, что могу тебе навредить…

– Ты, конечно, весьма и весьма крупный… там… Но я сомневаюсь, что ты можешь причинить мне вред. Ты же уже делал это, помнишь? Я осталась жива, – шутливо заканчивает она.

– Конфетка, мы можем немного подождать, а когда ребёнок родится…

– Ярослав, я не могу ждать! Во-первых, это три месяца. Во-вторых, бандиты или полиция могут схватить меня в любой момент. И уж лучше я займусь сексом с тем, в кого влюблена, чем со мной будут делать всякие вещички какие-то другие люди.

Я не хочу думать, что за вещички она имеет в виду, поэтому думаю о другом. Она влюблена!

– Влюбилась, матрёшка?

– Эй! – возмущается она. – Не вырывайте фразы из контекста, мущщина.

– Хорошо, не буду. – снова подхожу к ней. – Что ты там ещё болтала?

Рита обольстительно улыбается:

– Займись со мной любовью, Ярослав.

– Я правда не хочу тебе навредить.

– Ты не можешь, – отрезает она, толкая меня к банной полке. – Если мне будет больно, некомфортно или противно, я обязательно тебе скажу.

– Противно – это навряд ли, конфетка, – я сажусь на полку, разворачиваю Ритку к себе спиной и, обхватив бёдра, тяну на себя вниз.

– Вот и я так подумала, – хихикает она, но тут же охает, когда я медленно наполняю её собой.

И нам становится совсем не до разговоров.

После своей маленькой акции протеста Ритка ведёт себя чрезвычайно тихо весь остаток нашего загородного отдыха. Как по мне, так слишком тихо. Я даже начинаю переживать, что мои опасения не были напрасными и я навредил ей, несмотря на всю бережность и аккуратность.

Но девушка только фыркает в ответ на высказанные мной опасения:

– Ярослав, мышцы тянет от вчерашней физкультуры, не беспокойся.

И я, конечно, не отключаю беспокойство и не прекращаю присматриваться к Рите, но опускаю тумблер паники, насколько это возможно.

Я всё ещё не знаю, как поступлю, когда придёт время родов. Хватит ли мне трёх месяцев, чтобы распутать дело? И что делать, если не хватит? Отвезти рожающую Ритку в больницу равно сдать её властям. И ведь есть кто-то ещё, кто хочет её заполучить. И мне нужно как можно скорее выйти на его след.

Уверен, во всех её несчастьях повинен именно этот неведомый некто.

Поэтому я даже рад возвращению в город. На завтра у меня намечено несколько встреч, и я надеюсь, что неясные моменты начнут проясняться.

Выдвигаем с дачи глубоко затемно. Лишние глаза мне не нужны. Конечно, у майора Власова может быть личная жизнь, но мне хочется сохранить её в секрете от коллег по понятным причинам.

И это решение – двигаться по темну – оказывается судьбоносным в какой-то степени.

Сразу на подъезде к городу к нам пристраивается хвост. Номера замазаны грязью, тачка тёмная, ничем не примечательная. Но то, что ведут именно нас, я не сомневаюсь. Делаю пару кругов по улицам, снова покидаю черту города, набираю скорость, заслышав сигнал на переезде.

Если успею проскочить, оторвусь от преследования, поэтому мчу на всех парах под мерное посапывание Ритки. В глубине души я даже рад, что её сон безмятежен и крепок. Лишние стрессы ей ни к чему.

В последний момент вылетаю на железнодорожное полотно под закрывающийся шлагбаум и, не сбавляя скорости, уезжаю как можно дальше, прежде чем свернуть на просёлочную дорогу, скрыться в лесу, погасив свет фар и габариты.

Движение не сильно оживлённое, поэтому я сразу вижу ту самую тачку, пытающуюся нагнать нас по дороге. Надеюсь, они не скоро обнаружат, что нас на ней нет.

Тихим ходом возвращаюсь к трассе, не включая огни, и осматриваюсь по сторонам. Чисто.

Теперь я втапливаю педаль газа в пол, чтобы вернуться в город, присматриваясь к любому движению поблизости. А дома загоняю тачку в гараж и только потом подхватываю Ритку на руки и заношу сразу в спальню. Стягиваю с неё пальто и сапоги.

– Уже приехали? – сонно спрашивает девушка.

– Ага.

– Так быстро!

Я усмехаюсь себе под нос:

– Ага, быстро. Спи, Рит, сейчас я лягу.

– Ммм, – бурчит она, – хорошо.

Несколько минут Туманова устраивается удобнее, подгребая под живот одеяло, и я смотрю на эти забавные копошения со стороны. Ритка ещё несколько раз перебирает ножками в поисках опоры – последнюю ночь она упиралась пятками в мои ноги – и, не найдя желаемого, всё-таки затихает.

А я прохожусь по дому, активируя систему слежения. Вот уж не думал, что когда-либо мне придётся воспользоваться всем этим новомодным техническим оснащением!

Проверяю, чтобы картинка писалась, подключаю облачное хранилище для резервной копии и торопливо принимаю душ.

Мысли в моей голове не затихают ни на мгновение. Знает ли тот, кто охотится на Ритку, с кем имеет дело? Я уверен, что да.

Не каждый решится вести сотрудника СК. Нужно быть либо отчаянно глупым, либо отчаянно безбашенным. Чувствует свою безнаказанность? Почему?

Неужели Рита что-то не договаривает? Но давить на неё я попросту не могу. Знаю, что надо прижать девушку к стенке и заставить говорить, но у меня есть большие сомнения, что она заговорит.

Какие бы секреты она не оберегала, я уверен, это никак не связано с личностью преступника. Если бы Туманова знала, она бы не стала молчать. Иначе я абсолютно ничего не понимаю. Иначе всё это не имеет какого-либо смысла.

Если только… версия с любовником, выстроенная Ангелиной, верна, но что-то пошло не так и сообщник Тумановой спешно заметает следы. Она покрывает его, потому что влюблена, он хочет от неё избавиться, потому что…

Чёрт! Да потому что Аркадий Туманов не сдержал слово и исключил Риту из завещания?!

Версия мне не нравится. Она не выдерживает даже самую непредвзятую критику, что уж говорить обо мне!

Я лишь раздосадованно сжимаю челюсть, натирая тело жёсткой мочалкой, врубаю ледяную воду, выгоняя из головы нелепые образы, как Рита – моя матрёшка, которая еле перекатывается со своим животом – хладнокровно убивает мужа и подаётся в бега.