10. Маргарита

Какое-то неясное предчувствие будит меня. Сердце колотится на разрыв. Как у загнанного в ловушку животного. Это последствия сна, или..?

Прислушиваюсь к тихим, едва различимым звукам, доносящимся из-за двери. Я в спальне. В его спальне. Значит, Ярослав вернулся домой.

Я хочу спуститься вниз и поужинать, потому что живот сводит судорогой. Мой малыш беспокойно крутится и никак не может улечься, подхватывая моё волнение и чувствуя тот же голод.

Неожиданно дверь приоткрывается. В полоске яркого света, что слепит меня резкой вспышкой, я различаю смутные очертания двух фигур, мужской и женской. Чуть подаюсь вперёд, скрываясь в темноте, но не перестаю наблюдать за ними.

И вот, мужчина… целует женщину.

Дверь закрывается. В коридоре слышится возня, глухие удары о стену. Словно в порыве страсти пара не может различить дорогу. Или им требуется упор для… Своих игрищ.

Желчь подкатывает к самому горлу, а низ живота каменеет, и я тихонько, на цыпочках, пробираюсь в уборную и склоняюсь над раковиной.

Пробую отдышаться, но страх сковывает своими цепкими лапами. Я просто поверить не могу, что Ярослав, рискуя нами обоими, притащил в дом какую-то бабу!

Я действительно считала, что он осознаёт всю степень серьёзности своего поступка, что понимает, чем мне грозит встреча с кем-либо. Чем она грозит ему самому, в конце концов!

Но его беспечность вызывает во мне волну горького разочарования. Кому я доверилась? Мужчине, который меняет баб по дням недели и не может удержаться от ночных визитёрш?

Я с осторожностью выглядываю в коридор и слышу скрип дивана в гостиной. Какая мерзость! На том же самом месте, где он… трогал меня, сейчас он трахает какую-то другую женщину… И меня невероятно злит этот факт.

Нет, конечно, я знала, что мужчины врут. Но чтобы вот так, нагло и беспринципно, для меня полное откровение. Я упрямо сжимаю губы и снова прячусь в спасительной темноте спальни, плотно закрывая дверь.

Расхаживаю из угла в угол, чтобы успокоиться, но лишь больше завожусь. Дура! Какая же я дура! На кого понадеялась? Очевидно, он за секс кого угодно продаст, не то что меня. И как бы мне ни было горько осознавать, мне всё же придётся, по всей видимости, выкарабкиваться из проблем самостоятельно.

Когда возня внизу затихает, как и голоса, и хлопает входная дверь, я спускаюсь на первый этаж, оглядываю беспорядок, учинённый мужчиной и его ночной гостьей, делаю себе несколько бутербродов и чай. Не буду убирать его дом! И готовить больше не стану! Вот дождусь, когда он вернётся, и потребую вывезти из города, а там… Продам кольца, обустроюсь где-нибудь на первое время. Тихо досижу до родов… Мне бы только продержаться месяцев пять! Хорошо, хотя бы четыре.

Подаваться в бега по стране с новорождённым ребёнком – смертоубийство. Но выбора у меня нет. В тюрьме мою кроху заберут. Отправят в детский дом или вообще отдадут чужим людям. А этого никак нельзя допускать! Если моего малыша у меня заберут… разве будет мне ради чего жить? Ради чего бороться?

Поэтому мне просто необходимо притаиться на как можно долгий срок. Зря я понадеялась на этого незнакомца. Абсолютно зря. Нужно было бежать, когда он вывез меня из города. Сейчас я была бы уже далеко-далеко от всех проблем и от него самого.

Я брезгаю садиться на диван, где хозяин этого дома забавлялся со своей гостьей, но устраиваюсь в глубоком кресле и включаю телевизор.

Надеюсь, Ярослав вернётся один, а не с этой женщиной, но сил подниматься обратно на второй этаж у меня уже нет. Я пристраиваюсь поудобнее в кресле и засыпаю, а просыпаюсь снова в спальне хозяина.

Здесь же, на полу, с удивлением обнаруживаю горы пакетов с одеждой. Это что, какая-то альтернативная реальность? Разглядываю шмотки и изумляюсь: ну надо же, Ярослав купил мне даже больше того, что я просила!

Я иду в душ, надеваю новенькое хлопковое бельё, спортивные брюки с высокой резинкой на талии и футболку с длинными рукавами. Так мне чувствуется гораздо комфортнее, чем в мужской футболке, хотя последняя и выигрывает в плане удобства.

Я спускаюсь вниз, где нет ни единого намёка на вчерашний инцидент и вкусно пахнет свежей едой, и натыкаюсь на нагловатый взгляд Ярослава.

– Доброе утро, Рита, – с усмешкой бросает он. – Прекрасно выглядишь, я боялся промахнуться с размером.

Я молчу. Мужчина не выглядит ни уставшим, ни помятым. Не выглядит так, словно недавно слез с другой женщины.

– Давай завтракать, Рита, – он ставит на стол тарелки и берётся за ручку сковородки, а я не выдерживаю:

– Ничего не хочешь мне объяснить?

Он поднимает на меня серьёзный взгляд.

– Не припоминаю, чтобы я был обязан в чём-то отчитываться перед тобой. Ты мне кто – подружка, жена, любимая?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пока я, потеряв дар речи, стараюсь не пыхтеть от возмущения, Ярослав сжимает губы, но они всё равно расползаются в дурацкую улыбочку, и вот, он уже покатывается со смеху.

– Чёрт, Ритуль, ты точно не лопнешь как переспелый арбуз? Такая напряжённая… – шутливо говорит он отсмеявшись. – Ты такая хорошенькая, когда злишься, просто прелесть. Ревнуешь, конфетка? Тебе не о чем переживать. Ты – моя единственная. Ты и ещё это нечто,  не то сын, не то дочь, – он бросает взгляд на мой живот.

– Ты реально идиот или остаток мозга спустил вместе с семенем? – медленно проговариваю я, почему-то начиная успокаиваться. – С какого это перепугу меня должно волновать, с кем ты спишь?

– Ну точно – ревнуешь, – мечтательно вздыхает мужчина, подкрадываясь ближе.

– Я. Не. Ревную! – топаю ногой от возмущения, и его губы расползаются в сексуальной усмешке.

– Ещё как ревнуешь! Не бойся, я никому не расскажу.

– Ярослав, вообще-то, я серьёзно. Ты считаешь, что меня волнует, с кем ты спишь? Так вот, это не так, – быстро тараторю, усиленно игнорируя его передвижения вокруг да около. Он словно охотник, загоняющий дичь в ловушку, чуть ли не облизывается на меня. – Я не ревную, ясно? Всё, что меня волнует, это какого чёрта ты не понимаешь, что, приводя сюда случайных или неслучайных женщин, ты можешь выдать меня…

– Рита, – привлекает он моё внимание, обхватывая ладонями мои плечи и заглядывая мне в глаза, – Рит, я никогда бы не подвергнул тебя такой опасности. И вчера мне пришлось прибегнуть к экстренным мерам, когда к нам домой заявилась моя жена…

Мои глаза сужаются, а голос становится вдруг истошно-визгливым:

– Так ты ещё и женат?!

Мужчина смотрит на меня… странно. С восхищением что ли. И снова говорит несусветную чушь:

– Точно! Ревнуешь!

– Возможно, – говорю нехотя, – это очень маловероятно, Ярослав, но я не исключаю, что меня немножко, – показываю ему крохотное расстояние между большим и указательным пальцем, а он внимательно смотрит и слушает, – только самую малость беспокоит твоя половая распущенность. Только ввиду того, что ты можешь принести какую-нибудь заразу, а это вредно для моего ребёнка. Только из-за этого.

– Я не спал со своей бывшей, – мгновенно заверяет Ярослав. – Только отвлекал, чтобы она не увидела тебя, Рит. Я запаниковал, честно…

Мне становится легче на душе. Невообразимо, насколько легче, что слишком подозрительно.

– Это только из-за малыша, – смущённо говорю мужчине. – Не потому что я ревную или мне есть дело до твоих похождений.

– Ну конечно, – протягивает он улыбаясь. – Только из-за пузожителя… Я сразу так и понял. Это и имел в виду.

Я смотрю недоверчиво:

– И ты не собираешься подшучивать надо мной по этому поводу?

– Зачем? – деланно удивляется мужчина. – Раз мы разобрались с насущными проблемами, можно и к завтраку приступить. Я уверен, что пузожитель уже беспокойно отплясывает румбу и ты жуть как проголодалась, и уже совсем устала держать свой живот… Да?

Неожиданно мне хочется плакать. Эти чёртовы гормональные качели уже в печени у меня сидят, но я ничего не могу поделать. Слёзы застилают взгляд, ещё и Ярослав смотрит на меня так ласково и понимающе. Но добивает меня следующее: мужчина открывает навесной шкафчик, достаёт упаковку витаминов – комплекс для беременных, и протягивает мне одну выпуклую таблетку.

– Присядь уже, Рит, – да я с места сдвинуться не могу! – Садись, садись. Не устраивай нам с пузожителем капризов, ладно? Садись за стол, а я поухаживаю за тобой.

Я позволяю ему усадить меня на стул, принимаю стакан с водой, под его руководством заглатываю витаминку и… захожусь в рыданиях.

– Ох! – Ярослав присаживается на корточки, упираясь ладонями в мои колени. – Ну ты чего, Ритка? Тебе плакать-то не вредно? Перенервничала, да?

– Кажется, я тебя ревную, – вырывается с всхлипами. – А ты ведь правильно мне сказал… Не должна ведь… А я всё равно ревную!

– Ревнуй на здоровье, мне не жалко, только помни, что, пока ты здесь, – отзывается Ярослав, неоднозначно окидывая взглядом своё тело, – другой не будет. Хочешь, ревнуй, хочешь, посуду переколоти… Только не плачь и не накручивай себя, Рит, ладно? Я понятия не имею, что мне делать, если тебе приспичит рожать, станет плохо или ещё что, но я обязательно разберусь во всём, слышишь? Дай мне немного времени и своего доверия, конфетка, и я обещаю, что всё будет хорошо.

Он аккуратно стирает пальцами слёзы с моего лица и улыбается, но в глубине его глаз я с лёгкостью читаю невысказанное опасение: хватит ли ему времени, чтобы успеть разобраться со всем, пока меня не поймает полиция?

Неожиданно на ум приходит ещё одна мысль, которую я решаю приберечь на потом: в тот злополучный вечер, когда судьба руками моих похитителей со всей дури швырнула меня прямо в объятия этого мужчины, он тоже не был случайным прохожим. От тоже явился по мою душу. И как знать, с какой целью он помогает мне?

Но мой беременный организм истощён от стрессов последних дней, и я, чувствуя эту усталость, не хочу прямо сейчас размышлять на данные темы. Лишь беру на заметку, что каким бы обаятельным ни был этот мерзавец и бандюган, как умело бы он ни усмирял мои гормоны, как бы ни старался быть хорошим, но я должна помнить, что он не так прост, как кажется, и никогда не забывать, что он, вероятно, приложил руку ко всем моим бедам, хотя устоять перед ним практически невозможно.

Вот и сейчас он задорно улыбается до ямочек на щеках и ведёт себя супермило. Даже завтрак сварганил! Кстати, вполне вкусный и полезный. Сам прибирает со стола, пока я допиваю чай.

– Чем хочешь заняться? – спрашивает у меня мужчина, заканчивая уборку.

Его взгляд блуждает по очертаниям моей груди, выдавая явный намёк, и я чувствую лёгкое волнение. Дурацкие гормоны! Дурацкое, абсолютно бесполезное, либидо! Давайте ещё влюбимся в самого неподходящего для этого мужика, которому совершенно нельзя доверять!

– Я бы погуляла… – вздыхаю грустно и отвожу взгляд.

– С ума сошла?

– Да помню я, помню, – ещё один тяжёлый вздох. – Но мне нужно побольше двигаться и дышать свежим воздухом.

– Эй, тебе плохо что ли? – Ярослав подходит ко мне и склоняется. В его обеспокоенном взгляде зарождается паника.

Я выдавливаю улыбку:

– Яр, расслабься. Я не собираюсь рожать прямо сейчас. У меня в запасе есть ещё три месяца.

– Словно, кроме родов, тебя не могут беспокоить другие проблемы!

Меня беспокоят, да. Но я не уверена, что когда-либо смогу поделиться ими с ним. Как-то странно обсуждать с первым встречным, совершенно незнакомым мужчиной, вопросы, связанные с беременностью. Да и не тянет он на эксперта в данной области.

– Ты можешь поделиться со мной любым переживанием, – говорит он. – Я умею держать рот на замке. Дальше моих ушей никуда, обещаю.

Взгляд прямой и чистый. Настолько честный, что мне отчаянно хочется поверить и довериться ему. Ну почему среди всего населения земного шара вселенная выбрала именно этот харизматичный и сексуальный экземпляр мужского пола в комплекте со слюновыделительной мускулатурой и стреляющим в самый центр трепещущего гормонами сердечка поведением, которое абсолютно не вяжется с образом развязного бандита, что предложил мне разделить с ним постель взамен на помощь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И как, чёрт возьми, я должна устоять перед соблазном, когда он вдруг коротко усмехается и заявляет:

– А знаешь что? Ты права. Я не хочу, чтобы ты совсем тут зачахла, больно болезненно выглядишь, бледненькая такая! Думаю, нам действительно стоит прогуляться, Рит.

– А как же полиция? Похитители те?..

– Ну ты меня совсем за кретина-то не держи, – расплывается тот в улыбке. – Мне вполне по силам постоять за тебя, а полиция… Что ж, не обязательно раскатывать по центру города, вывезу тебя дворами, а там – просёлочными дорогами, максимально минуя трассы, доберёмся до дачи моих родителей. СНТ в соседней области. Там тебя точно никто не найдёт. Да и в это время года там практически безлюдно.

Пока я прикидываю в уме, стоит ли игра свеч, он продолжает меня искушать:

– Кругом сосны, до берега реки совсем рукой подать, растопим баню, разожжём камин, я пожарю шашлык, а ты просто сменишь обстановку и погуляешь.

Не уверена, что это предложение не имеет подвоха, но, с другой стороны, разве он не причинил бы мне вред, если бы собирался, здесь, у себя дома, учитывая, что об этом не узнала бы ни одна живая душа?

– А ещё можно взять на выезде из города по сочному бургеру и хорошенько заесть его хрустящей картошкой фри, – нашёптывает дьявол с лукавой улыбкой, так, что рот наполняется слюной.

– Согласна! Чёрт, я сейчас просто умру, если не получу свой бургер в самое ближайшее время!

Ярослав звонко смеётся:

– Тогда пять минут на сборы и стартуем. Как раз к обеду доберёмся. Заночуем там, поэтому сразу возьми всё необходимое.

Примерно через полчаса я вгрызаюсь в огромный бургер, а Ярослав сворачивает на неприметную дорогу, уходящую в поля. Моё настроение поднимается после каждого поглощённого километра пути, да и мужчина в прекрасном расположении духа. Он напевает бодрый мотивчик, что без устали гоняют по радио, и постукивает пальцами по рулю.

– Значит, ты, Рита, считаешь, что это девочка? – неожиданно спрашивает Ярослав, и я чуть не давлюсь едой.

– Д-да, – киваю ему.

– А ты кого хочешь сама больше? Наверно, как раз дочку?

– Я не задумывалась, если честно. Всё случилось несколько неожиданно, но я счастлива, что случилось. Понимаешь, Ярослав, моя жизнь не была сказочной. После свадьбы чудовище не превратилось в прекрасного принца… Мне страшно думать, что со мной было бы, если бы не этот ребёнок.

– Аркадий… – нерешительно протягивает Ярослав, – был с тобой груб?

– Нет, – поспешно выпаливаю в ответ. – А как узнал о беременности, так и вовсе… не прикасался.

Его руки до побеления сжимаются вокруг руля. Что же тебе так не нравится, Ярослав? Вероятные слухи о том, что мой муж имел весьма и весьма пугающие интересы, или сам факт, что я была чьей-то женой?

– Но ребёнка его ты любишь, – бесцветным голосом заключает Ярослав.

– Я люблю своего ребёнка, – отрезаю более резко, чем должна, и мужчина кидает на меня быстрый взгляд. – Я хочу сказать, что невозможно не полюбить того, кто спасает тебя от страшной участи.

Фраза, слетевшая с губ, звучит недвусмысленно, но я слишком поздно улавливаю её суть. Не хочу, чтобы он принимал её на свой счёт, но слово не воробей.

– Значит, у меня тоже есть все шансы… – начинает он с отвратительной довольной улыбкой, но тут же меняется в лице, улавливая что-то в зеркале дальнего вида. – Чёрт!

Я поднимаюсь чуть выше на сидении и заглядываю в зеркало.

На пустынной дороге, вспыхивая синими и красными всполохами света, словно в насмешку, за нами мчится полицейская машина.