Глава 12

Он руководит процессом сборки.

— Это мои сыновья? — кивает на суетящихся вокруг нас мальчишек.

— Твои, ты это понял же.

Кир кивает.

— Значит, тогда ты не врала?

Горько усмехаюсь.

— Не врала, Кир. Мы это уже обсудили, и я не думаю, что у тебя проблемы с памятью в тридцать с хвостиком.

Кир качает головой.

— Мало ли, передумала.

Странный разговор. Вроде фразы короткие он бросает, но они пропитаны эмоциями. И это при том, что, если Кириллу надо, он может изображать робота. Сейчас он этого не делает.

— Прости… — короткое слово, которое пробивает дыру в моей броне.

Мотаю головой.

— За то, что тогда такое сказал тебе. У меня были причины для нашего расставания.

Резко встаю, но Кир успевает тормознуть меня и дергает обратно на себя. Не удерживаю равновесие и плюхаюсь чуть ли не в его объятия.

— Мне уже неинтересно, Кирилл. Я прожила ту ситуацию и живу дальше. Спасибо за детей.

Поднимает на меня карие глаза. Тону в них моментально.

— Я должен сказать тебе, Лера. Потому что, мать его, я хочу, чтобы ты знала правду, — как-то с болью в голосе выдыхает он, — и ты должна знать.

Напрягаюсь. Упираюсь кулачком в твердую грудь бывшего.

— О чем ты, Кир?

Мне страшно… страшно услышать его ответ.

— Тебе тогда грозила опасность, Лер, — глядя мне в глаза, выдает Кир.

— Что? Я не понимаю…

Волков сглатывает. Кадык дергается. Он с шумом выпускает воздух через сжатые зубы.

— Ты тогда спросила, не из-за работы ли это все, помнишь?

Киваю. Я до сих пор помню каждую мою и его реплику.

— Так вот. Ты была права, Лер.

— Что? — губы немеют.

Я вцепляюсь в футболку Кирилла и стискиваю её в кулаке. Мне тяжело заново проживать тот день, но я понимаю, что нужно проговорить это и отпустить уже.

— У меня тогда на суд как раз выходил один тяжелый пациент, — Кирилл как-то недобро усмехается, — так вот… черт.

Карие глаза заволакивает дымка. Он стискивает меня крепче, прижимает к себе так, что дышать становится сложнее. Но я молча терплю. Вижу же, что Киру непросто говорить.

— В общем, там был настоящий псих. Не из простых, за собой оставлял трупы, только бы дойти до цели. А цель его была деньги и власть. Много денег. И в какой-то момент он заинтересовался моей личной жизнью. Тобой заинтересовался…

Он поднимает на меня взгляд. В нем застывает ужас. Впервые я вижу Кирилла таким.

— И что? — облизываю пересохшие губы.

— Мне нужно было от тебя избавиться и поставить личную жизнь на паузу, чтобы ты осталась жива, Лера.

Звучит больно, но правдиво.

— И ты решил меня вот так кинуть?

Кирилл невесело усмехается. Качает головой.

— Потому что иначе ты бы не ушла, а я не хотел в один день вернуться в нашу квартиру и найти тебя со вспоротым животом, — цедит он сквозь зубы.

От его слов по всему телу мороз.

— Неужели все было так?..

— Серьезно? — скалится Волков. — Нет, Лер, все было намного серьезнее.

Его лицо бледнеет. Он прикрывает глаза и снова стискивает пальцы на моей талии. Непроизвольно шиплю от боли. Кир тут же гладит то место и бормочет извинения.

— Расскажи мне, — прошу, готовясь к очередной порции боли.

Волков на секунду опускает голову. В этом жесте столько отчаяния. Но вдруг мне все это только кажется?

— Я тебя любил безумно, Лер. Ты для меня единственная такая, моя девочка, но тогда твоя жизнь была во главе всего, мать его. Я готов был на все, только бы ты осталась жива.

— Но, может, мне не грозило ничего тогда, Кир? Мало ли, все преступники могут угрожать.

Кирилл качает головой.

— Лер, я это знаю, но не в том случае. Он убил жену следака. А следующей могла стать ты…

От этих слов по коже мороз.

— Я не мог так рисковать. А когда ты позвонила про беременность сказать, я реально подумал, что ты меня удержать пытаешься. А мне нужно было, чтобы ты дальше шла без меня. И без правды. Ты бы не ушла… не ушла бы. А так я держал тебя на безопасном расстоянии, но под присмотром. Первые месяцы тебя стабильно пасли люди. Пока я не засадил ту мразь.

Он прав. Я любила его так, что мне внутренности скручивало от этой любви. И я бы не ушла.

— И они тебе не доложили, что я хожу с пузом?

Волков горько усмехается.

— Перед ними не стояло такой задачи. Они должны были только отчитываться, что ты в порядке и к тебе не приближались подозрительные личности.

— М-да уж. А когда ты его засадил? Что тебе мешало меня найти?

Кир качает головой.

— Страх, — одно простое слово, от которого у меня округляются глаза.

Волков бросает на меня насмешливый взгляд.

— Да, да, я безумно боялся, что до тебя доберутся. Уж если я был простым прокурором и такая канитель заворачивалась, то уж, когда стал главным… там вообще тушите свет.

— Но ведь у твоих коллег есть семьи.

Я уже отказывалась что-либо понимать.

— Есть. Но мне достаются самые запущенные случаи. А они не брезгуют ничем, Лер. Прости меня, если сможешь. Я, идиот, хотел как лучше. Как проще.

Молчу. Не знаю, что сказать. Прошло два года, многое изменилось. Между нами пропасть. И наличие детей ничего не меняет.

— Я… — голос срывается, — я не знаю, что сказать, Кирилл. Спасибо за правду, но сейчас в ней уже нет смысла. Но что… что, если опасность снова будет грозить, но теперь уже нам троим? Снова бросишь нас всех?

Волков замирает.

— Я…

Усмехаюсь.

— Хотя о чем это я? Ты ведь и не вернулся ко мне.

Встаю с пола и ухожу на кухню.

— Лер, — Кирилл появляется в проеме.

Сверлит спину тяжелым взглядом.

— Посмотри на меня, — требовательно так, что нет воли противиться его властному голосу.

Поворачиваюсь. Смотрю. В его глазах дьявольские огоньки.

— Я ПОКА не могу вернуться к тебе, Лер.

Снова гвозди в сердце забивает. Вопросительно выгибаю бровь.

— А я разве просила, Кирилл? Мы в прошлом.

— Лер, ты не понимаешь, — Кирилл делает шаг ко мне.

Я вскидываю руку и мотаю головой.

— Да и не хочу ничего понимать, Кирилл. Я один раз собрала себя по частям после того, как ты меня бросил, тупо попользовав в кровати. Второго раза я не хочу. У меня дети, мне есть на кого тратить свою любовь. И это больше не ты…

Кир кивает. Щиплет себя за переносицу.

— Справедливо, — устало выдыхает.

Как будто и из него этот разговор высосал все силы.

У меня же горькое послевкусие от откровенной беседы. Но пора все это заканчивать.

— Если хочешь с детьми общаться, я не буду тебе мешать. Я не из таких матерей, которые решают за детей, что им не нужен отец. Тем более у меня мальчишки и им нужно мужское участие.

— Хочу, — Волков даже не колеблется с ответом.

Это радует. Я очень бы хотела, чтобы у Ярика и Мира был отец. А Кирилл вполне себе потянет эту роль. Я на это надеюсь.

— Вот и прекрасно.

Мы замолкаем. Погружаемся каждый в свои мысли, но из комнаты мальчишек доносится грохот. Кирилл реагирует мгновенно. Несется туда, я уже за ним.

— Парни, я смотрю, вам надоело ждать, пока я тут все сделаю, да? — смеется, но этот смех какой-то натянутый.

Неужели он сейчас чувствует то же, что и я? Мы вроде все выяснили, но на сердце словно камень… и он тянет в темную пучину безысходности.

— Они могут быть нетерпеливыми, ага, — приваливаюсь плечом к косяку и смотрю на сыновей.

И сейчас, когда Кирилл рядом, я еще сильнее замечаю их сходство.

Вот так… вынашивает девять месяцев, кормит грудью, меняет памперсы мама… а они на папу похожи.

— У них глаза разные, да? — вклинивается в поток мыслей вопрос Кирилла.

Вопросительно выгибаю бровь, но быстро соображаю, о чем он. Киваю. Ретируюсь все же на кухню.

Вечер заканчивается странно. Волков в первую очередь собирает кроватки. Когда заканчивает, я укладываю мальчишек спать, хоть после такого насыщенного дня они никак не хотят успокаиваться и рвутся к отцу. Но я упорнее.

Когда выхожу без сил, вижу, что Волков уже расправился и со стульчиками для кормления, и со столами.

Ощущаю смущение. Черт, и как мне его отблагодарить?

Прокашливаюсь. Переступаю с ноги на ногу.

— Спасибо, Кирилл. Ты очень помог.

Стараюсь не смотреть на него. Волков делает шаг ко мне, обхватывает за подбородок и заставляет поднять на себя взгляд.

— Ты всегда ко мне можешь обратиться, Лер. Всегда.

Его лицо слишком близко, и это меня волнует. Отодвигаюсь от него. Киваю.

— Ужинать будешь? — бросаю взгляд на часы и усмехаюсь. — Или вы, товарищ прокурор, на диете?

Волков фыркает. Садится за стол и молча дает понять, что не откажется от еды.