Глава 6. Марина

Шампанское обжигает горло, будто я пью какой-нибудь семидесятиградусный абсент. Но я делаю еще один глоток, притворяясь, что не замечаю, как Матвей следит за моей рукой. Его взгляд – как рентген, просвечивающий насквозь. – Ты уверена, что тебе можно? – спрашивает он, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Он задолбал этим вопросом, хотя при нем я стараюсь пить пореже. – Можно, – отвечаю я чересчур бодро. – Врач разрешил немного. Вру. Врач не разрешал. Врач вообще не существует. Точнее, она принимает не меня, а Алёну. И нет – ей нельзя пить. Алёна могла бы себе позволить бокал красного, но у нее жуткий токсикоз… Третий бокал. Я пью жадно, будто это не шампанское, а глоток свободы. Алкоголь разливается теплом по телу, притупляя постоянную дрожь в пальцах. Я без конца думаю о том, что после Нового года пройдет всего несколько дней, и сюда явится беременная сестра. Да, она уедет уже на следующий день, но мне бы пережить эти сутки. Придется переночевать в снятой мной для нее квартире, которая мне напоминает больничную палату. Когда я выбирала квартиру, так не казалось. А сейчас белизна режет глаз. – Ты сегодня много ешь, – замечает Матвей. Его глаза – холодные, изучающие. – Гормоны, – автоматически отвечаю я, накладывая себе еще икры. Черт. Настоящая беременная Алёна ненавидит икру. У нее аллергия, а теперь еще и тошнит от всего подряд. Ест только пресную курицу и солеными огурцами хрустит. Но я не могу остановиться. Мне нужно это – ощущение нормальности, хоть на несколько часов перестать играть роль беременной. Эдакий подарок на Новый год. Я смеюсь слишком громко над глупым анекдотом по телевизору. Матвей не смеется. Он просто смотрит на меня – так, как будто видит впервые. – Ты сегодня… другая, – говорит он медленно. Сердце замирает. На нервной почве я часто делаю странную вещь: пытаюсь быть похожей на Алёну, хотя все должно происходить наоборот. Это она должна играть мою роль. Но я понимаю, что Матвей перед отъездом в санаторий и потом, навещая «меня», будет видеть беременную Алёну. Значит… это мне надо стараться стать ею. Получается хреново. А Матвей со своими «тебе это можно?», «ты другая» уже достал! – Просто расслабляюсь, – я делаю последний глоток. Бокал практически пуст. Рука дрожит. Хочется налить еще, но я боюсь реакции Матвея. Когда его нет дома, я пью. И, мне кажется, он догадывается об этом на каком-то подсознательном уровне. Я ловлю себя на том, что кручу на пальце обручальное кольцо. Матвей замечает. Я вижу, как его взгляд останавливается на моих пальцах. – Ты нервничаешь, – говорит он. Резко убираю руку под стол. – Есть такое дело, – лучше признать очевидное. И все опять списать на пляшущие гормоны. Слишком много ошибок. Слишком много странностей. Но я не могу остановиться. Он откидывается на спинку стула, скрестив руки. – Ты собираешься уехать в санаторий. Надолго. Я могу понять твое волнение. – Так надо. Рекомендовал врач. – Почему? – Потому что врач рекомендовал! – мой голос звучит резче, чем я планировала. Матвей удивленно поднимает бровь. Я все-таки наливаю себе шампанского. Делаю глоток и легкие пузырьки начинают кружить голову. Я чувствую, как алкоголь разливается теплом по телу. – Прости. Я реально переживаю из-за беременности. – Много рисков? Ты со мной ничем не делишься. Если бы рассказала, стало бы легче. О, нет! Если я тебе, дорогой мой, расскажу все, поделюсь, у тебя волосы встанут дыбом. Хотя чья в этой ситуации вина? Это ведь тебе, любимый, приспичило завести ребенка. – Риск не выносить ребенка, – вслух говорю я. – Я выторговала время до января, чтобы отметить с тобой Новый год. Пока все идет нормально. Но врач считает, что мне следует находиться под наблюдением постоянно. Матвей кивает. С пониманием. Однако в уголках глаз затаилось недоверие. *** Я почти каждый день навещаю Алёну. Слежу за ней – чтобы чего не выкинула. Ну и заодно смотрю, как выглядит беременная. У нее расплывается талия. Вроде срок небольшой, а лицо чуть округлилось и фигура уже совсем не точеная. Алёна считает, что будет девочка. А мне как «расползаться»? Стараюсь есть побольше, что безумно удивляет Матвея. Не только потому что токсикоза у меня после приема в Метрополе как не бывало. Но и потому что я всегда следила за фигурой. «Ты другая» – реально выбешивает! – Ты стала носить оверсайз, – замечает он. – Не рановато? Мне нравится, когда беременные подчеркивают свой живот, а не скрывают. Но мне-то надо скрывать отсутствие живота. Спать стараюсь ложиться побыстрее. Тем не менее, Матвей умудряется разглядывать меня. Раньше мне это льстило, а теперь бесит. Еще спрашивает, как это я так сплю на животе. – Автоматически переворачиваюсь, – смеюсь я. На самом деле, если бы в животе не было пусто, если бы там жил младенец, наверное, никакого «автоматически» не случалось бы. – Алёна, ты на живот во сне переворачиваешься? – спрашиваю сестру. – Нет, – мотает удивленно головой. – Я вообще не люблю спать на животе. Всегда на боку. А что? – Ничего, так просто спросила. Правду ей не говорю – толку-то с той правды. Вряд ли она сможет специально ложиться на живот. Хотя, предупредить придется. Уверена, Матвей опять ляпнет свое: – Ты какая-то другая, – потом перечислит перемены «во мне»: больше не сплю на животе, не пью и мало ем. М-да… А что Алёне отвечать? О, тут мы едины и отвечаем одно: гормоны. Гормоны наши уже, наверняка, задолбались брать всю ответственность на себя. На днях я обнаружила, что Матвей шарит по сайтам про беременность. Он ушел на работу. Я, как всегда, уходила позже. Заметила, что он оставил комп включенным. И вот тебе сюрприз. Реально изучает, как протекает беременность, что делают женщины в положении, что им рекомендуется, что нет. Матвей во многом зануден. И здесь он себе не изменяет. В блокноте, который лежит рядом с компом, записано: – пить нельзя, – есть продукты-аллергены нельзя, – если есть угроза выкидыша, активностей минимально, лежать. Ага, а я пью, ем все подряд. К тому же, езжу на работу – хочу закрыть побольше дел до отъезда. Да, Алёна сможет подписывать бумаги – она уже навострилась так, что я сама не отличаю ее подпись от своей. К тому же, есть электронная подпись, и это на крайний случай. Но важные вопросы она решать не сможет. – Будешь талдычить: «Я подумаю и перезвоню», – инструктирую ее я. – Но надеюсь, это не понадобится. Но если вдруг – ничего не говоришь сразу, даже если спрашивают простые, очевидные для тебя вещи. Куда сложнее с Матвеем. Я надеялась, что смогу его держать от санатория на расстоянии. Теперь понимаю, что он будет навещать «меня» минимум раз в неделю на выходных. В его глазах я вижу надвигающуюся грозу. В них плещутся сомнение, волнение, непонимание. Он всегда был безумно прозорлив. Я беру себя в руки. Начала игру? Доведи ее до конца! Скоро приедет Алёна заменить меня на сутки перед отъездом. Я начинаю играть в токсикоз, копирую поведение сестры. Пью только в отсутствии Матвея. Ем противное-полезное. Почти не сплю, контролируя свои движения, чтобы не перевернуться на живот. Сомнение в его глазах чуть спадает. Он заботливо заказывает мне фермерские продукты и покупает прописанные Алёне витамины, которые я сливаю в унитаз. Таймер пикает и напоминает об их приеме. Я выпиваю коллаген. «Беременные» витаминки выбрасываю. Когда же игра закончится! Я уже устала, а впереди еще несколько месяцев. К тому же эта дурища выторговала Новый год с сыном и мамой. Счет пока в ее пользу. НО ПРОИГРАТЬ МНЕ НЕЛЬЗЯ!