Глава 4. Матвей

Солнечные блики танцуют на белоснежной скатерти, отражаясь в хрустальных бокалах. Этот ресторан производит очень странное впечатление. Он похож и не похож на другие дорогие рестораны, в которых я бывал многократно. Дорогой декор, посуда, идеальное обслуживание. Однако здесь стоит странная тишина – люди есть, но они почему-то стараются говорить потише. Может, это от того, что они обсуждают темы не для посторонних ушей. Ведь у женщин тяжелые случаи и, скорее всего, люди не хотят, чтобы другие о них услышали. Или просто думают, что чем тише – тем меньше об этом услышит судьба-злодейка. Чем тише – тем больше шансов, что пронесет, и ничего плохого в итоге не произойдет. Еще, при всем идеальном обслуживании, заметно, что к беременным свое отношение. Официанты сверяются со своими планшетами и очень медленно принимают заказы. – Марин, а чего они сверяют? Вот и ты заказывала, а парень все сто раз перепроверил. – У них забиты наши диеты и предписания, – отвечает жена, делая глоток воды. Тут ей никто не даст бокала вина, можно быть уверенным. А это уже большой плюс пребывания в санатории. – Если женщина заказывает по меню ресторана что-то ей не положенное, официант скажет и попросит заменить. – У тебя какие предписания? – Практически никаких. Благодаря каким-то волшебным таблеткам совсем прошел токсикоз. Мне можно есть все, кроме того, что всем беременным не полезно. Ну-у-у, алкоголь, например. Еще мне нельзя морепродукты. – О, твое любимое! Ничего. Потерпеть до родов, а дальше сможешь вернуться к своему любимому. И опять я радуюсь, что Марина здесь. Ей самой силы воли дома явно не хватало отказаться от любимой еды. Я механически поправил салфетку на коленях, украдкой изучая женщину напротив. – Мне кажется, ты здесь себя чувствуешь комфортно, – осторожно говорю я, отрезая кусок стейка. – Про работу не спрашиваешь. Они тебе звонят? Не очень допекают? Я стараюсь выделять время и контролировать, что там происходит. Марина отвечает не сразу. И в глазах опять мелькает знакомый – Алёнин – испуг. Она поднимает взгляд. Глаза Марины. Или Алёны? Мне кажется, я снова начинаю сходить с ума. – Не очень, – неожиданно улыбается она. – Берегут. Уверена, у меня организм и мозги перенастраиваются на ребенка. Это ведь хорошо? – Очень хорошо! Твой трудоголизм подождет, – я тоже улыбаюсь в ответ. И это правда. Я расслабляюсь. Я рад, что Марина стала мягче, теплее. Беременность? Или что-то еще? Между нами повисла пауза, наполненная звоном посуды и далекими голосами других гостей. Я ловлю себя на том, что снова ей верю. Одно дело – слова детектива. Совсем другое – когда ты сам понимаешь, что все в порядке. – Ты не против, если я съезжу к Алёне? – спрашиваю я вдруг, наблюдая за её реакцией. Ложка в руке Марины дрогнула. – Зачем? И откуда ты знаешь, что она здесь? Хм, действительно. Марина за детектива меня по головке не погладит. Сразу вернется ее крутой характер. – Мне сказали. Я… звонил вашей матери. Она сообщила, что Алёна серьезно больна, но находится под твоим… крылом, так сказать. Но я не знал, что она здесь. Просто хотел ее навестить. – Да… – она явно собирается с мыслями. – У неё проблемы с сердцем. Реабилитация. Она живет неподалеку. В санатории только беременные, но врачи отличные, широкого профиля… Думаю, надо сначала у нее спросить, хочет ли она тебя видеть… после всего… – С сердцем? – я нахмурился. – Раньше у неё с этим не было проблем. А после чего – всего? Столько лет прошло. – Она ничего не забыла, – Марина опустила взгляд. – Она не простила тебя. Я кивнул, но в голове уже крутится: «Ложь? Или правда?» Уверен, Марина не в восторге от моего желания навестить ее сестру. – За что меня не прощать? Она исчезла, пропала. Скорее, это мне надо ее винить в нашем расставании. Ты же знаешь. – В каком смысле? Я с удивлением вижу на ее лице непонимание. – Марин, в самом прямом. Не придуривайся. Ты по-прежнему ревнуешь к Алёне. Вот и весь ответ. – Ты ушел… ко мне, – она растягивает фразы, как по тонкому льду идет. – Понятно, что она тебя обвиняет во всем. – Марин, мы это с тобой обсуждали. Да, наверное, Алёна ревновала тогда к тебе. Но мы встречались только по делу. Она могла бы со мной обсудить этот момент, и я бы все объяснил. Но она решила уйти по-английски. Не объяснившись. И лишь после мы с тобой начали встречаться. А она сделала из меня какого-то монстра. Хотя теперь-то я понимаю, что у нее уже был мужик. Она же залетела, родила сына. Сколько раз мы с тобой об этом говорили. Так что не ревнуй хоть ты. Не уподобляйся. Я чувствую, как по спине пробежали мурашки. Опять этот взгляд испуганного олененка. Опять передо мной Алёна. Хочется зажмуриться. – Давай я ее спрошу, хочет ли она тебя видеть, – повторяет женщина напротив, и я слышу знакомые, уверенные Маринины интонации. – Какова бы ни была настоящая история, она может не захотеть. Ее можно понять. – Согласен, – киваю. – А тот врач… С которым ты ужинала… Она замирает. – Ты следишь за мной? Откуда ты знаешь про врача? Я тебе не рассказывала. М-да, плохой из меня шпион. Что ж я все пробалтываюсь и пробалтываюсь! – Я не мог до тебя дозвониться… Переволновался и позвонил на номер санатория. Мне сказали, что ты в ресторане с врачом… Ложь дается мне с огромным трудом. Словно я погружаюсь в болото все глубже. Марина вздыхает, кладет руку на живот – этот жест, такой естественный, такой материнский, заставляет мое сердце сжаться. – У меня… фобия. Боюсь выходить одна. Даже ем в своей комнате. Он просто сопровождал меня. В ресторан. И потом, погулять. – Ты боишься выходить одна? – я старательно удивляюсь. – Ты всегда была такой смелой. Чего это вдруг? – Беременность, – она смотрит на меня, и в её глазах такая уязвимость, стеснительность из-за своей слабости. Я понимаю, что это не игра. И Марину смущают собственные, новые ощущения. И в этот момент я ей верю. Мне лишь не нравятся мои мысли, которые набрасываются ураганом. И почему я сомневаюсь в своей жене?! Такое впечатление, что я тоже беременный. Впрочем, говорят, что мужья начинают так себя ощущать – между нами ведь тонкая, но такая прочная связь. Общий ребенок! Я уезжаю, глядя в зеркало заднего вида на её силуэт в дверях. Марина кутается в шубку и машет мне рукой. Где-то в глубине души, под слоем надежды, змеится холодный вопрос: – А если нет? Если это Алёна? Слишком много странностей. Слишком! Она всё ещё стоит на крыльце, одной рукой прикрывая глаза от солнца, другой – защитно обнимая живот. Марина бы надела темные очки… – Кто ты? – мысль бьется в висках, как пойманная птица. Но когда её фигура скрывается из виду, я вдруг осознаю страшную вещь: мне уже всё равно. Будь это Марина или Алена… ЭТА ЖЕНЩИНА НОСИТ МОЕГО РЕБЕНКА! Вот, что самое главное. Детективу удалось и этот момент узнать точно. Во время ЭКО ей подсаживали мой материал… Или как там это называется…