5.4.

Между нами повисло неуютное молчание. И подобное было для нас внове. До сих пор ни у нее, ни у меня не возникало настолько личных тайн. Мы познакомились еще в школе и с тех пор всегда доверяли друг другу на сто процентов.

— Понимаешь, он странный. — Когда я уже решила, что эта тема и впрямь табу, Дора заговорила: — И мои чувства к нему странные. Обычно, как влюбляешься? — Она перевела на меня взгляд затуманенных глаз, но ответить не дала, сама продолжила: — Это чувство яркое, свежее. Острое! А тут у меня ощущение, будто я его уже лет сто знаю. Это не влюбленность, эта какая-то стабильная привязанность. Это настоявшаяся любовь.

Теперь была моя очередь озадаченно молчать. Я смотрела на подругу, пытаясь понять, как такое возможно. Ошибок тут быть не могло: с её опытом в работе с чувствами и эмоциями, она всегда ставила точный диагноз. И если Дора говорит, что это любовь, значит так оно и есть.

— Я даже не знаю, что сказать, — растерянно проговорила я, выпростав руку из-под накидки и сжав ладонь Доры. — Это может быть ментальным контролем? Всё же Кай спелер.

— Тут ряд загвоздок. — Взгляд подруги потемнел, ей явно не нравится возможность того, что Вертис применил к ней свои силы. —  Первое – я ощутила это странное чувство еще до того, как он ко мне обратился. Я только его увидела и бах, вот оно. Дежавю, помноженное на ошеломляющее чувство родства.

— Так, — я склонила голову, предлагая Доре продолжить.

— А второе, это как раз вопрос к тебе. Кай мог бы воздействовать на меня? Заставить полюбить его?

— Оу, — только и выдала я, осаживаясь под выжидающим взглядом Феодоры.

С одной стороны, Кай показал себя как самый разумный представитель своего клана. Да, черт возьми, он вообще не походил на спелера! А с другой стороны – возможно это и есть его стратегия? Манипулировать людьми гораздо проще, когда они не ждут от тебя привычных спелерских приемов.

— Ну? — Не выдержав молчания, Дора дернула меня за накидку.

— Положа руку на сердце, мне кажется, что Кай не стал бы опускать до ментального контроля. Слушай, да он у меня спрашивал, как ты цветы любишь! Явно же, покопайся он в твоей голове, давно бы это знал.

— Или специально путает тебя, чтобы я на него повелась, — чуть поджав пухлые губы, проговорила Феодора.

— Да ты параноишь! — искренне удивилась я.

Из нас двоих за извечные подозрения отвечала именно я, но никак не Дора!

— Да ты в зеркало сейчас смотришь! — с шальной улыбкой парировала подруга.

— Мы что, обе попали на спелеров?

Если бы могла, я бы сейчас себя по лбу шлепнула. Вот ведь угораздило.

— Похоже на то, подружка, похоже на то, — обреченно пробормотала Феодора. — Правда мне легче. Статус фаворитки меня вообще не смущает. Это всего лишь слово. Оно никак не отображает истинных чувств.

— Тут еще проще. — Широко улыбнулась я, и бросив короткий взгляд на болтающую по телефону Анхеллу, продолжила уже шепотом: — Оказывается, семью запрещено иметь только тем спелерам, кто вознамерился занять должность Короля. Их всего четверо и они наиболее приближенны к главе клана.

— Дай угадаю, и наш карьерист Рейнар метит именно в Короли? — понятливо поджала губы Дора.

— Ага.

— Тогда мы точно попали. Не думаю, что и у меня с Каем что-то получится. Ты же сама говорила, что вампиры возятся с людьми ровно до тех пор, пока не найдут свою истинную. И вот тут уже я не хочу быть собачкой на передержке.

Феодора замолкает, но я вижу, как под тщательно удерживаемой маской спокойствия, ее разрывает от полярности эмоций. Как говорится – и хочется, и колется.

Мы одновременно поднимаем взгляды и тут же смеемся от того, насколько одинаковые мысли роятся в наших головах. Насколько одинаковые бури бушуют внутри.

Только я собиралась поделиться с Дорой своим подозрением насчет гибели истинной Кая, как от двери раздался колокольчиковый перезвон. На пороге возникла растрепанная Белла, которая явно спешила.

— Анхелла! — в расстройстве прокричала она. — Я же сказала через двадцать минут смывать! Ты что творишь, саботажница?!

Работница, при первых криках бросившая трубку, вылетела ко мне из-за стойки. Трясущимися руками начала разворачивать тканевый кокон, которым была укутана моя голова.

— Миссис Флик, я просто думала, что у нас стандартное время покраски, — пыталась оправдаться она, снимая второй, целлофановый, слой.

— Так и есть! — в раздражении причитала Белла. Она уже стояла у раковины и настраивала воду. — Но я-то засекла время раньше нашего ухода!

— Да чего вы паникуете? — Я попыталась снизить градус. — Ну будет чуть более красное, да?

Я переводила непонимающий взгляд с Беллы на Анхеллу, а затем на притихшую Дору. И вот по лицу подруги я поняла, что не будет более красное. Будет что-то страшное.

И когда через десять минут тщательного мытья головы и встревоженных охов со стороны Беллы, меня усадили обратно в кресло, в зеркале я увидела её.

Катастрофу!