13.2.

— Как будто у нас есть выбор, — пробурчала я, переключая внимание на здание, к которому мы подъезжали.

Ла Сангрэ Канта один из старейших театров Нью Идена и весь его вид кричал об элитарности. Мрамор, позолота, лепнина и витражи – само здание театра уже было произведением искусства.

На подъездной дорожке скопилось несколько автомобилей представительского класса. Появляющиеся из них персонажи нисколько не повышали мое и без того упавшее настроение.

— Ты не любишь театр? — заметив мое состояние, поинтересовался Локтар.

— Я не люблю снобов, — вполне искренне ответила я.

Скорее всего это последняя возможность за сегодняшний вечер быть по-настоящему искренней. И сейчас, когда мы войдем в холл театра придется включаться в игру элит – быть вежливой, пафосной и до тошноты искусственной.

— Дай им шанс, вдруг они тебя удивят? — хмыкнул Рей, бросив на меня взгляд, полный задора и предвкушения.

Ему-то такие мероприятия только в радость.

Мы подъехали к самому крыльцу, и я почувствовала легкую дрожь в коленях. Уж слишком много сверкающей бриллиантами и золотом публики собралось там.

— Сомневаюсь, — прошептала я, самостоятельно открывая дверь и тут же стукнув себя по рукам.

Надо же было дождаться, пока мне ее откроет специально для этого нанятый мальчик. Если уж играть в аристократку, так до конца!

— Я сам! — Локтар решительно отодвинул кинувшегося ко мне работника и, подав руку, помог выбраться из авто. — Не волнуйся, — прежде чем его рука нашла свое место на моей талии, он ладонью огладил спину, запустив волну неконтролируемой дрожи. — Мало того, что ты тут самая прекрасная, так еще и я рядом. Никому не дам о тебя зубы поточить.

Мне бы растечься теплой лужицей от такой своеобразной поддержки, но слова Рея меня только разозлили.

— Да я и сама могу за себя постоять, не думаешь? — натянув на лицо доброжелательную улыбку, я поворачивалась ко всем, кто подходил к нам поздороваться.

— Ты так шипишь, что очевидно, я стану первой твоей жертвой, — в тон мне ответил Локтар и мы наконец-то вошли в холл. — Я не хотел тебя обидеть, Тиш. Только защитить.

— Не перебарщивай, — только и успел сказать я, тихо ахнув от великолепия внутреннего убранства театра.

— Как скажешь, малышка, — прошептал Рей, подтянув к себе ближе и уткнувшись мне в затылок.

Его теплое дыхание будоражило, заставляло кожу покрываться мурашками, а сердце усиленно качать кровь. И только осознание того, что мы находимся в общественном месте, помогало мне держать себя в руках, продолжать рассматривать картины, которых в холле было больше, чем в иной галерее.

— Локтар, дружище, я смотрю ты наконец-то пренебрег своими правилами и замутил с клиенткой? — до отвращения знакомый голос заставил меня вздрогнуть, а объятия Рея сжаться еще сильнее.

Мы синхронно повернули головы в сторону идущего к нам Пабло. Блейвер выглядел под стать событию, но весь этот лоск не мог скрыть пафосного высокомерия, что отражался в его глазах.

— Пабло. — кивнул ему Рей, цепко следя за каждым действием спелера. — А когда это я разрешал тебе лезть в мою личную жизнь?

— А оно нужно? — невинно вскинул брови Блейвер, развязно подмигивая мне.

— Для целостности твоих мозгов – определенно, — отрезал Рейнар с такой сталью в голосе, что будь он физически ощутим – Пабло раздавило бы в ту же секунду.

— Мальчики, вы что, крошку поделить не можете? — с приторной ласковостью в голосе проговорила Аврелия, появившаяся будто из ниоткуда. — Мне кажется это не то мероприятие, где уместны ваши петушиные бои.

— Тессея не торт, чтобы ее делить, — медленно переведя взгляд на Аврелию, процедил Рейнар.

— А по мне, она довольно изысканный деликатес, — Пабло и не думал успокаиваться, похабно оскалился, глядя прямо мне в глаза.

Меня настолько достал этот словесный пинг-понг, как и поведение Блейвера, что я уже была готова облить и его, и Аврелию всем ядом, который успел накопиться внутри. Но не успела.

— Еще одно слово в сторону Тесс и ты станешь первым в мире вампиром-диабетиком, — обманчиво спокойно проговорил Локтар, чуть сильнее сжав меня.

Глаза Блейвера округлились, он явно не мог придумать, чем парировать слова Рейнара. А Аврелия, видя беспомощность Пабло, громко расхохоталась, отчего Блейвер бросил на нее полный ярости взгляд.

— Дети мои, к чему ссоры? — напряжение между нами взрезал совершенно незнакомый для меня голос.

Бархатный, тягучий, он будто проникал под кожу и вызывал смятение в рядах мурашек. То ли бежать, сломя голову, то ли замурчать.

— Сир! — все трое спелеров моментально развернулись, причем Рей успел спрятать меня за спину. Через пару часов еще одна прода будет;)