Глава 11

В Казань я прилетел ранним утром. Вышел из аэропорта прямо в серый предрассветный сумрак, вызвал такси и уже через каких-то сорок минут был у себя дома.

Я хмыкнул. Дома? Дом у меня вообще-то в Москве. В той жизни. Был. А нынче — в Морках. Но для Сереги Казань была вотчиной, и кто я такой, чтобы спорить с судьбой, которая закинула меня именно сюда? Так что да, я говорю — дома.

Войдя в подъезд, я поднялся на свой этаж и открыл ключом дверь. Замок поддался удивительно легко. Шагнув в квартиру, я включил свет и обомлел. Я был здесь во времена промежуточного ремонта и видел, как Танюха сверлила дрелью кирпичную стену и какой ламинат она постелила. Но то, что предстало передо мной сейчас, вызвало легкую оторопь пополам с восхищением: Татьяна постаралась на славу.

Да, я говорю — Татьяна. Потому что после того, что она здесь сотворила, называть ее Танюхой было кощунством и неуважением к этой замечательной женщине. Квартира превратилась в артхаусный объект, где стиль лофт прекрасно вписался в интерьер обычной панельки. Все блестело и сияло чистотой, каждая деталь была на своем месте. Минимализм — но именно такой, как я люблю.

Я разулся, прошелся по квартире и не смог сдержать восхищенного вздоха.

— О-ля-ля! — Я поцокал языком, рассматривая полки, которые буквально парили в воздухе, прикрепленные к стене.

Стол выглядел совершенно новым, но я присмотрелся и обнаружил, что это мой старый стол, только отреставрированный и выкрашенный какой-то невероятной краской. Вроде и в белый цвет, но оттенок вышел благородный, дорогой. Диван тоже перетянули другой тканью, и его винтажный вид сейчас вызывал только благоговение.

Я плюхнулся в кресло, и оно не заскрипело подо мной, как раньше.

— Боже ж ты мой, даже пружины сменили! — изумленно пробормотал я, ощупывая обивку.

Танюха молодец. Она не стала выбрасывать мебель, а просто сделала ее современной и заменила в ней все что можно.

Я зашел на кухню и там тоже уважительно покивал. Гарнитур оказался просто современным чудом. Не знаю, где она взяла вот эту кофемашину или тостер, но фирма была явно дорогая. А средств, которые я давал Татьяне, вряд ли хватило бы даже на один такой электрочайник.

Озадаченно почесав затылок, я решил серьезно поговорить с Танюхой. У меня создалось впечатление, что она обнесла банк. Причем где-то как минимум в Цюрихе. Или даже два. Но время на часах было еще раннее, а я знаю, что Танюха поспать любит. Ну да, я ее прекрасно понимаю: отоспаться подольше на выходных — это святое. К тому же она пашет на своих уборках так, что приходит домой — и все. А ведь еще Степана кормит и дома убирает. Поэтому пусть поспит. Попозже спрошу — никуда она не денется.

А вот холодильник сиял девственной чистотой, и там, кроме унылых баночек с зеленым горошком и рыбными консервами, ничего больше не было. Я мог, в принципе, сварить гречку и смолотить ее с теми же консервами и горошком. Но не хотелось. Мне и в Москве надоело питаться вот так по-быстрому. Поэтому решил сходить в магазин и затариться нормально продуктами. Здесь я планировал побыть два-три дня, чтобы решить еще и часть казанских дел, а потом уже в Морки.

Я прихватил шопер — холщовую сумку, которую мне когда-то выдала Татьяна со строгим напутствием носить ее в магазин, а не пользоваться всякими полиэтиленовыми пакетами, которые потом не знаешь, куда девать. Натянул обратно пуховик, шапку и отправился в близлежащий продуктовый.

Супермаркет был у нас среднего размера, и минимальный набор необходимых продуктов там всегда имелся. Я взял продуктовую корзинку — не люблю тележки на колесиках, потому что в них вес не чувствуешь и незаметно набрасываешь туда кучу всего лишнего. Всегда ношу маленькую корзиночку и сразу понимаю, когда продуктов уже достаточно.

Я положил туда сразу же пачку томатно-свекольного сока, несколько картофелин — сварю суп, — добавил зелень, морковку, пару луковиц. И посчитал, что какой-нибудь крупяной похлебки будет достаточно. В мясном отделе взял свиные ребрышки — люблю, чтоб суп был густым и наваристым.

И задумался: а может, все-таки стоит взять и сварить борщ? Но тогда придется возвращаться за свеклой и капустой. Возвращаться было лень. После ночного перелета я устаю всегда больше, чем после дневного. Хоть перелет тот длился всего лишь около часа, но пришлось вставать в три часа ночи, переться через всю Москву в аэропорт, там ждать два часа. Вся ночь насмарку. Поэтому я был сильно помятым и решил сделать самый примитивный супчик без ничего — картофельный. Но на мясном бульоне.

Затем подумал, что надо взять сразу и для ужина что-то. Поэтому в корзинку отправилась упаковка с мясным фаршем, на котлеты, и пачка булгура — захотелось каши на гарнир.

И задумался: а стоит ли взять кабачковой икры? Ее я вроде у Алены Петровны объелся, причем домашнего производства. И когда я уезжал, хозяйка прямо взяла с меня клятву, что я буду подъедать ее многочисленные закатки.

Повеление я выполнил и дисциплинированно ел всякие соленья-варенья. Алене Петровне так было спокойнее: она не чувствовала себя неудобно, живя у меня в санатории на всем готовом. Так мы и порешили. В общем, наелся я всего этого по самое не могу, и теперь захотелось чего-то эдакого. Поэтому взял немножко свежих помидоров с огурцами и решил, что на этом обойдусь — сделаю обычный салатик.

Задумался: какое взять масло? Оливковое-то само собой, но хотелось чем-то разбавить. Подсолнечное я принципиально не брал, поэтому выбрал льняное — оно вообще полезное, а с помидорами особенно вкусно.

Когда я уже выбирал галеты к чаю, за спиной послышался возглас. Голос был мужской и смутно знакомый. Я обернулся.

Сначала не понял, кто это, а потом вспомнил — Рамиль Зарипов, хирург, коллега Сереги по казанской больнице номер девять. Он регулярно ставил его в неловкое положение и высмеивал за пьянки, а пару раз пытался подставить и воспользоваться результатами его труда. Общение с ним завершилось на минорной ноте: Зарипов всеми правдами и неправдами добился слияния двух отделов и, пройдя по головам других сотрудников, стал заведующим. А вот моя ставка попала под сокращение. Чему он тогда необычайно радовался. Кстати, я совершенно не удивлюсь, если это все было с его подачи.

Сейчас некогда лощеный сноб выглядел совершенно по-другому — весь какой-то потрепанный, словно присыпанный пылью. Он потерял весь тот лоск, который ранее ярко выделял его из толпы коллег.

— Здравствуй, Рамиль, — кивнул ему я, даже не пытаясь изобразить улыбку.

Зарипов растерялся, потому что, видимо, ожидал, что я хотя бы проявлю вежливость. Но я стоял, держа на весу уже довольно-таки нелегкую корзинку с продуктами, и внимательно смотрел на него в ожидании.

Тот помялся, помялся, но, видя, что я не собираюсь идти навстречу и помогать ему выкрутиться из ситуации, сказал:

— Как у тебя дела?

Я пожал плечами и ответил:

— Да вроде нормально, спасибо.

Спрашивать, как у него дела, я не стал — перебьется.

Снова повисла неловкая пауза. Наконец Рамиль понял, что со мной каши не сваришь, и принялся рассказывать:

— Кстати, Сергей, у нас же больницу закрыли, а ставки сотрудников расформировали.

Я снова пожал плечами.

— Знаю. — И не добавил больше ни слова.

— Да. А я вот наслышан, как ты Диану у себя пристроил. И тетю Нину.

Я кивнул: да, мол, пристроил.

— И Маринку Носик пристроил аж в аспирантуру, в московскую. И говорят, что скоро она к тебе переедет в санаторий, — сказал Рамиль и не сдержал завистливых ноток в голосе.

Но я никак не отреагировал. Мне было, честно говоря, по барабану, какие демоны живут в душе этого человека. Посмотрел на него, чуть прищурившись, и сказал:

— Ну да, в принципе, да. А что?

И тут Рамиль окинул меня умоляющим взглядом.

— Сергей… — робко, каким-то бесцветным голосом проговорил он. — Слушай, я знаю, что мы с тобой особо друзьями не были.

Я не выдержал и хмыкнул.

— И это еще мягко сказано.

Рамиль вспыхнул, но продолжил:

— Слушай, а ты можешь меня тоже взять к себе? В санаторий. Я очень квалифицированный специалист, могу работать во многих направлениях, есть стаж на руководящих должностях.

От такого предложения я, признаться, изумился и вылупился на него, наверное, с таким удивлением, что Рамиль сник и начал пояснять:

— Понимаешь, когда подошло время расформирования больницы, все, кто при власти и жопы лизали начальству, уже заранее это знали и быстренько подсуетились для себя и своей челяди, нашли хорошие места в других больницах. А остальные, попроще, пролетели — ведь мы не знали ничего. И когда закрыли больницу, нас в связи с реорганизацией отправили в свободное плавание. Многие из наших помыкались по Казани, но те места, которые нормальные, уже заняты. А идти в какую-нибудь скорую помощь — ну, сам понимаешь, не вариант.

Я понимал. Сам после того, как тот же Зарипов меня подставил, первые дни отработал в неотложке и знаю, что это такое. Ту же Лейлу привезли именно туда. Поэтому я сказал с максимальным равнодушием в голосе:

— Сочувствую.

От моего «сочувствия» Рамиль аж дернулся, но все-таки нашел в себе силы сказать:

— Так что, возьмешь меня в санаторий?

И я выдал единственно возможный ответ:

— А не пошел бы ты, Рамиль, на хрен! — И с чувством выполненного долга повернул в сырные ряды. Мне захотелось деревенского творожка со сметанкой.

Домой я вернулся слегка на взводе. Этот вроде бы пустяковый разговор вымотал так, словно я разгружал вагоны с цементом. Все-таки нет предела человеческой наглости и беспардонности.

Но тем не менее я разделся, принял душ и начал готовить себе обед.

Когда я уже крошил зелень на суп, в дверь позвонили. Я подошел и посмотрел в глазок, теперь уже удобный и широкий, и увидел, что за дверью мнется Танюха. Открыв дверь, я радостно улыбнулся.

— Привет, — сказал я.

— Серега! — Она хотела броситься мне на шею, но в руках у нее была кастрюлька, поэтому ограничилась тем, что вручила ее мне и сказала:

— Там вареники, еще типа теплые. Пошли на кухню и будем дегустировать. Я что, зря их все утро лепила?

Не послушаться было невежливо, поэтому я затопал на кухню. Танюха закрыла дверь и последовала за мной. Когда я поставил кастрюльку на стол, она наконец радостно меня обняла и сказала:

— Ну че там, рассказывай.

Я начал рассказывать:

— Во-первых, Таня, хочу тебя похвалить. За идеальный вкус.

Танюха вспыхнула от удовольствия — похвалу она любила.

— Да что там, — засмущалась она.

— Нет, нет, ремонт просто замечательный, — сказал я. — Все так со вкусом подобрано, так красиво и удобно. Потрясающе! Ты умничка!

— Еще бы, — хихикнула Танюха.

— А теперь признавайся, — строгим голосом велел я, — сколько я тебе еще должен доплатить за все это? — Я обвел рукой и кофемашину, и новую, явно дорогую посуду, и все остальное.

Танюха засмеялась:

— А это… да ничего ты не должен.

— В смысле? — не понял я. — Ты вышла замуж за миллиардера? Я, конечно, поздравляю, но вряд ли он согласится содержать меня тоже.

— Да ну, не начинай, Серега, — хихикнула Танюха, потом пояснила: — У меня же клиентка, Валентина Павловна, решила все типа поменять. А то, что у нее оставалось, ей не надо. Она часть там где-то по знакомым порассовала, а все остальное осталось. А я ей говорю: если вам не надо, давайте типа я заберу. И забрала. А потом она говорит, что ее подружка тоже увидела, какой та сделала ремонт, и себе хочет все менять. И у нее тоже куча барахла осталась. Я и там типа подсуетилась. А этот сервиз, например, он брендовый, да. С него там, может, пару раз чай пили, но я его хорошо отмыла — и он отличный. Никто и знать не будет. Или вот эта кофемашина — она себе купила типа покруче. Пользовалась она ей всего три месяца. Максимум, что на ней сделала, может, типа штук пять чашек кофе, потому что все время металась между Мальдивами и Монако. Поэтому я считаю — нормально.

— Супер, — сказал я и тут же прибавил: — Но как я могу это все принять, если у тебя такого нет?

— Да как это нет? — фыркнула Танюха. — У меня еще все получше, я себе все типа под цвет сделала — нежно-розовое.

Я еле сдержался, чтобы не хмыкнуть, но потом все-таки не сдержался и хмыкнул.

— Танюха, — сказал я, — ну ты же вроде замуж намылилась, а квартиру делаешь в нежно-розовом цвете. Ну какой мужик захочет так жить?

— Ой, Серега, — вздохнула Танюха. — Это длинная песня. Ну сам подумай, кому я нужна? Старая жирная корова, которая еще и уборщицей работает?

— Ну, уже совсем не жирная и уж точно не старая… — Я посмотрел на Танюху, и тут у меня в голове родилась идея. — Слушай, Тань, а знаешь что? Давай-ка ты прекращай этими клинингами своими заниматься. Тебе надо курсы дизайнеров интерьера закончить и заниматься этим нормально. Я думаю, многие захотят, потому что так, как ты сделала эту квартиру, не каждый профессионал придумает. Да еще и дешево.

От моих слов Танюха опешила и плюхнулась на стул так, что чуть не перевернулась вместе с ним.

— Да ты что, Серега, типа издеваешься? — ошарашенно воскликнула она. — Я же хроническая троечница. Да ты знаешь, мне, чтоб стих рассказать, надо было четыре раза пересдавать и еще бегать за учителем, чтобы он меня заново послушал. Я же перебивалась с двойки на тройку. Причем не из-за того, что какая-то там была, не-е-е, я очень старалась. Ну просто не дано мне учиться. Тупая я.

— Тань, — сказал я, — образование сейчас развернулось в другую сторону. Есть куча курсов, где не мучают ни философией, ни высшей математикой, ненужными рабочему человеку, а дают ровно то, что нужно. Вот ты сделала ремонт. А на курсах дизайнеров интерьеров тебя научили бы, какие обои выбрать, какую плитку куда положить, как выставить свет. Как подобрать цвета.

— О! Такое я люблю! — аж подскочила Танюха. — А где такое можно?

— Слушай, давай я попрошу Еву подобрать что-то. Отучишься, потом будешь зарабатывать неплохие деньги. Пусть у тебя поначалу будет небольшая фирмочка, но своя. Откроешь ИП, станешь независимой и сможешь потом найти себе мужа под стать. Потому что да, давай начистоту: ну какой миллионер посмотрит на уборщицу? Такое только в фильмах бывает. А вот на дизайнера со своей фирмой, пусть и маленькой, вполне.

— Ну да, ты прав, — задумалась Танюха, потом подняла на меня блестящий взгляд и сказала: — Слушай, а ты знаешь, что ко мне тут один подбивает клинья?

— Кто это? — заинтересовался я.

— Да вот… — Танюха сильно покраснела, а потом смущенно прошептала: — Чингиз.

Я опешил, потом немножко подумал и сказал:

— Знаешь, Танюха, я к Чингизу отношусь более-менее нормально, хотя в свое время были у нас терки. Но тебе дам совет: не подпускай его к себе. У тебя уже один такой «чингиз» был, мужа тебе такого не надо. Я знаю, что у тебя большое будущее и толк из тебя выйдет. Ты работящая и вовсе не глупая.

— Да какая я не глупая, — смущенно сказала Танюха, но похвала была ей приятна.

— Ты это дело брось. Понимаешь, можно быть умным в науках, а по жизни полным дураком. И наоборот. Можно иметь за плечами один ликбез, как наши бабушки, или там три класса церковно-приходской школы, зато быть мудрейшим человеком. Так что кончай себя хоронить и думай о новой профессии.

Мы еще некоторое время поговорили, и тут раздался звонок.