Глава 11

Стоило нам вернуться обратно в санаторий, и Борька, кряхтя, словно древний старик, поплелся к себе в комнату.

— Только смотри не усни, — крикнула вдогонку ему Маруся, — а то тетя Нина сказала, что через полчаса ужин.

Тетя Нина как раз хлопотала на кухне.

— Ну, как там Пивасик? — заглянул на кухню я.

— Да что с ним сделается, — хмыкнула она и кивнула на Пивасика.

Суслик, нахохлившись, сидел поближе к батарее отопления. Он явно пришел в себя, но еще был слаб. Поэтому грелся, прислонившись практически к самой батарее.

— Не получит ожоги? — забеспокоился я.

— Да не, — махнула рукой тетя Нина. — Сожрал аж целую миску корма, пытался улететь на улицу, но я не пустила. Так он заматерился на меня, а потом сходил на лоток Валеры.

— О как, — засмеялся я.

— В пыльный маленький город, где вы жили ребенком, из Парижа весной к вам пришел туалет… — голосом Вертинского, правда изрядно пьяного Вертинского, прохрипел Пивасик и неодобрительно вздохнул, оборвав себя на полуслове.

Я засмеялся — суслик в своем репертуаре. Оживает, значит.

Валера тоже крутился на кухне, выпрашивая у тети Нины очередную вкусняшку, и жалобно мяукал. При виде Маруси он моментально полез к ней на руки.

— Ох и хитрый какой, — укоризненно покачал головой я.

Явно Маруся пришлась ему по душе. А с другой стороны, я задумался, это же кот, тем более дворовый, закаленный. Говорят, что кошки с потусторонними силами общаться могут. Так, может быть, он внутренне ощущает, что Маруся является моей дочерью, наши души соединены и она моя частичка, поэтому так и тянется к ней? Интересная мысль. С этим надо будет обязательно разобраться.

Хлопнула входная дверь, и в коридоре появился Наиль. Он прошел на кухню, при виде меня слабо улыбнулся.

— Я сегодня сделал великое дело, — похвастался он. — Все-таки интернет у нас теперь нормальный, и можно будет спокойно работать.

— А где Ева? — спросил я.

— Она пока осталась в Морках. Там есть небольшая гостиница, так она сняла там номер. Потому что у нее завтра еще какие-то дела. Сказала, что здесь она ночевать не будет.

— Почему?

— У нее в комнате только одна кровать и все.

— Ну да, — со вздохом кивнул я. — Пока еще с мебелью у нас туговато, и не все могли так хорошо это все дело воспринимать. Но у меня же есть дом, который я снимаю у Анатолия, она же могла и там переночевать.

— Вы же знаете нашу Еву Александровну, — махнул рукой Наиль. — Ей же комфорт нужен, а не нужник на улице.

Здесь мы все прекрасно понимали: ходить в такой холод на улицу или выносить грязное ведро — не каждый к этому привык. Ева привыкла к другому качеству жизни, поэтому я вполне понимал ее выбор и идти на жертвы не требовал. Свое дело она знала прекрасно, раз уж моя идея в такие короткие сроки обрела плоть и кровь.

Тем временем тетя Нина принялась разогревать рагу, и на вкусные запахи потихоньку из комнат вышли Элен и Александра Ивановна.

— Ой, нас сегодня как много, — усмехнулась тетя Нина. — И знаете что? Стол-то небольшой. Я предлагаю ужинать двумя партиями.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда в первую партию предлагаю включить наших гостей, потому что Борис Альбертович всю ночь ехал за рулем, он устал, и мы с Марусей боимся, что он больше получаса не продержится и уснет голодным.

— Я могу во вторую очередь, — быстро сказала Элен.

— Нет-нет, мы вас тоже сразу посадим покушать, у вас же режим, а потом уже все остальные. Ну, еще одно место есть, — сказала тетя Нина, ловко сервируя стол. — Так что ты, Серега, с гостями будешь, как хозяин. А мы уже с Александрой Ивановной и Наилем во второй заход пойдем.

— Хорошо, — согласился я.

Пока тетя Нина и помогавшая ей Александра Ивановна накрывали стол (Марусю и Элен от этого дела предусмотрительно освободили), я, накинув на себя куртку, вышел на балкон, точнее, большую лоджию-веранду, которая соединяла все комнаты. Как-то захотелось вдруг проветриться.

Следом за мной тут же вышел Наиль.

— Сергей Николаевич, — сказал он тихо, глядя на меня исподлобья, — у меня создается впечатление, что вы на меня то ли сердитесь, то ли еще что…

У меня опять кольнуло неприятное чувство. Блин, с одной стороны, и ерундовая какая-то причина для склок и разборок. Ну не было там минтая, соврал он, а с другой стороны, тоже постоянно вот так ходить, крыситься и подозревать человека, с которым ты работаешь, — это не дело.

И я решил поступить, как в свое время один мужик, который просто одним ударом разрубил весь узел. Поэтому развернулся к Наилю и сказал:

— Да, есть такое. Вот мы заехали с Элен вчера в торговый центр, а там… — Я оборвал себя на полуслове.

Уличный фонарь, который частично закрывали заснеженные лапы елей, отбрасывал слабый свет на лицо Наиля, но тем не менее я прекрасно увидел, как он покраснел и потупил взгляд. Я дальше не стал продолжать, просто молчал и смотрел на него. Ветер поднялся сильнее, он злобно ерошил волосы. Я уже капитально продрог и хотел вернуться обратно, но еще больше хотел услышать ответ Наиля.

— Понимаете, Сергей Николаевич, — с трудом сказал он, явно преодолевая себя. — Да. Получается, я вам соврал. И я теперь понимаю, что вы ко мне с настороженностью относились, но я это только сейчас понял. Позвольте, я все объясню.

— Объясни, пожалуйста.

— Дело в том, что после нашего общения, когда я представлял мужа Юмашевой и использовал не самые гуманные методы по отношению к вам, а вы меня после этого взяли на работу и дали мне возможность стать, по сути, вашим заместителем… — Наиль замялся, но вскоре продолжил: — В общем, я очень хотел доказать свою полезность. И когда вы искали минтай, а его в Морках вообще не было… Ну я и позвонил Олегу. Это мой однокашник, он в Йошкар-Оле работает. И я попросил его раздобыть мне минтая, а он мне сильно должен, поэтому заехал в магазин, купил этот гребаный минтай и притарабанил мне.

— Из самой Йошкар-Олы вез? — удивился я.

— Ну да. Машина у него хорошая, дороги тоже здесь неплохие, так что он буквально за час с хвостиком все привез. Вот и все. Но я не хотел говорить, что ради этого озадачивал людей аж из Йошкар-Олы. Поэтому брякнул то, что первым пришло в голову — что купил в магазине. Я даже подумать не мог, что вы опять захотите этой рыбы и поедете в тот магазин искать ее. А потом начнете такое думать. Короче, не подумал я, что так получится.

Он сбился в конце своей речи и тяжко вздохнул. А у меня аж отлегло от сердца.

— Ох, Наиль, — стараясь скрыть громадное облегчение, сказал я. — Это все такая ерунда. Тебе надо было честно сказать. Давай договоримся и впредь будем сразу откровенны, какая бы правда ни была, чтобы какие-то мелкие недоговорки не отравляли наше взаимное доверие. Хорошо?

— Хорошо, — кивнул Наиль.

— А сейчас пошли, будем ужинать, хоть и по очереди. А завтра поедем вместе на рыбалку.

— Отлично, — улыбнулся Наиль, и мы вернулись в теплый дом ужинать.

***

Следующим утром, невзирая на вчерашнюю суету и усталость, я поднялся ни свет ни заря. На часах еще даже не было шести, как я уже проснулся. Сна не было ни в одном глазу.

Ватная тишина во флигеле мягко обволакивала, за окном слышалось уютное поскрипывание качающихся на ветру елей да негромкое завывание вьюги. Не было докучливого городского шума, который обычно будил меня по утрам. Не было и воплей соседского петуха в Морках, который повадился в пять утра орать не своим голосом и поднимал всех, не давая поспать, даже в выходные.

Валера свернулся калачиком на кровати у меня в ногах и сладко посапывал, изредка дрыгая лапами. Осторожно, стараясь не разбудить его, я вылез из-под теплого одеяла и зябко поежился: в комнате что-то прохладно, видимо, сегодня плохо топили. Ну да ладно. Как уж есть.

Я сделал несколько движений: покрутил головой, руками, пару раз нагнулся, поприседал. Прыгать не стал, чтобы не создавать шум, потому что здесь звукоизоляция была ну так себе. Я мысленно поставил галочку: летом обязательно переделать ремонт, усилить звукоизоляцию, иначе о приватности и нормальной жизни тут можно забыть. Пока еще потерпеть можно. Главное, что здесь сейчас тепло, сухо и чисто.

Одевшись, я тихонечко вышел на кухню, где находился умывальник. Бригада Япара вчера привезла две огромные бочки воды и заполнила резервуар доверху, так что я спокойно умылся и, до того, как приму утренний душ, решил немножко прогуляться вокруг флигеля, подышать свежим целебным воздухом.

Натянув старую отцовскую куртку и чуни, я вышел во двор. Я неспешно прошел в сторону главного корпуса, снег вкусно хрустел под моими ногами. И так медленно, дыша по схеме 4-7-8 и любуясь заиндевевшими еловыми ветками, я дошел практически до выхода из санатория.

От будки сторожа неожиданно послышались оживленные мужские голоса. Кто это там спозаранку?

Ведомый любопытством, я подошел и поздоровался. Там был сторож, который всегда дежурил, и еще один человек, чье лицо мне показалось смутно знакомым.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — поздоровались оба мужика.

— Здравствуйте, товарищи, — с улыбкой ответил я. — Хорошая сегодня погода, правда?

Они согласно закивали.

— Как у вас тут дела? — спросил второй мужичок, глядя на меня из-под козырька старой кроличьей шапки. — Знаете, Сергей Николаевич, вы, конечно, зря из больницы нашей ушли. Люди обижаются. Все-таки людей лечить надо, здоровье — это важно.

Я только развел руками, а мужик продолжил:

— А что этот санаторий — ерунда. Может, моркинцы сюда и попадут. Да только не все. Тем более, если это будет частный санаторий, нашим это дорого. Кто из нас сюда придет?

Снова разведя руками, я сказал:

— Знаете, чтобы хороший врач остался работать в больнице, ему надо создать приемлемые условия. А если он еще и талантливый, на вес золота — я сейчас не о себе говорю, гипотетически, — то условия должны быть улучшенные и комфортные. Причем не материальные, а скорее моральные: чтобы он не занимался борьбой с ветряными мельницами, а спокойно лечил. Я ведь прав?

Мужик нехотя кивнул, признавая мою правоту.

— Поэтому я и не стал воевать. Не нужен — и не нужен. Знаете, здесь мне нравится, и есть возможность возродить санаторий. Который, если его сейчас срочно не привести в порядок, через пару лет разрушится окончательно. А я нашел инвесторов, они готовы вложить деньги, более того, уже начали вкладываться. Мы отремонтировали один флигель и даже начали ремонт в здании. Сейчас еще решим кое-какие вопросы и начнем более-менее полноценно работать. Я думаю, за год этот санаторий мы восстановим до какого-то более-менее приличного уровня, и дальше он будет работать как часы. Более того, я вам скажу так: сами подумайте, сколько жителей Морков найдут здесь работу.

— Так-то оно так, Сергей Николаевич, — вздохнул второй мужик. — Но вы же сами понимаете: если вы начнете здесь работать, то мало кто останется равнодушным.

— В каком смысле? — не понял я.

— В таком. Когда этот санаторий был заброшенным и толку от него не было, никто на него даже внимания не обращал. Максимум могли мальчишки залезть. А сейчас, особенно когда у вас начнет что-то получаться, все моментально станут на него облизываться. И когда у вас будет нормальный результат, а зная вас, я уверен, что будет, уж поверьте, попытаются его забрать.

— Уже пытаются, — вздохнул я.

Мужик покивал.

— Согласен.

— Слушайте, вы, кстати, не знаете, что случилось с водой? Почему у нас воды нет? — Мой вопрос был адресован больше сторожу. — Здесь часто такие прорывы? Говорят, отключили, но я сомневаюсь.

— Да, это не прорывы, — сказал второй мужик. — Вам действительно отключили воду.

— Да ладно! В каком смысле?

— Ну, в смысле перекрыли.

— Кто? — не понял я.

Мужик хитро посмотрел на меня, зыркнул на сторожа, но, видимо, они были в хороших отношениях, и, понизив голос до шепота, хотя мы находились практически в лесу, сказал:

— Ачиков.

— Как Ачиков? — обалдел я.

— Вот так.

— Не может этого быть.

Я, конечно, понимал, что Ачиков меня недолюбливает, но это какая-то дичь.

— А почему вы удивляетесь? — развел руками мужик. — Получается, что раньше же санаторий этот и больница были под одним учредителем и, соответственно, и финансировались из одного источника. И все коммуникации и остальное тоже было общее, в том числе и вода. Он просто перекрыл краник — и все.

«Оба-на, — подумал я. — Так, надо этот вопрос прямо сегодня решить, еще до рыбалки!»

— Ладно, пойду я, — взглянув на часы, сказал мужик, встал на лыжи и резво поехал прочь.

— Такое знакомое лицо, — сказал я, глядя на сторожа. — А кто это такой? Где-то я его видел.

— Ну как же! Это же Степанов, — пояснил сторож.

— А кто такой этот Степанов?

— Петр Кузьмич Степанов. Он у нас человек известный. Как раз он в свое время в ЖКХ долго проработал бригадиром, а на пенсии занимается тем, что разводит цветы. У него весь дом в цветах. — Сторож неодобрительно покачал головой и для иллюстрации своего отношения сплюнул.

А я сразу вспомнил этого коллекционера-огородника. Я был у него однажды и еле вырвался от вазонного гостеприимства. Вот оно как.

Когда я вернулся обратно, весь аж красный с мороза, на кухне сидел Наиль и пил кофе. Тетя Нина возилась у плиты, что-то ворча себе под нос, но тихо-тихо, чтобы не разбудить остальных жильцов. Я поздоровался и отправился принимать душ.

— Сережа, ты только недолго там, — громким шепотом сказала тетя Нина. — Я вам овсянку сделала, а она застывает быстро, так что давай сюда, сразу покушайте, пока горячее.

— Хорошо.

Быстренько приняв душ и побрившись, я вернулся на кухню.

Наиль уже расправился со своей порцией овсянки и, посмотрев на меня, сказал:

— Сергей Николаевич, мне Ева с утра прислала сообщение, что сегодня руководство администрации тоже весь день будет на каких-то мероприятиях. Но это все после десяти часов. Поэтому у меня, знаете, какое предложение? Вы же тоже хотели поприсутствовать. Давайте сейчас совершим мародерский налет на администрацию, а то они будут нас вот так оттягивать каждый день. А так мы сейчас придем до начала рабочего дня, чиновники же приходят всегда на пятнадцать минут раньше, и хотя бы несколько минут хоть частично попробуем решить наши вопросы.

— Отличный план, — одобрил я.

— Ну, тогда у нас есть еще целых двадцать минут, для того чтобы позавтракать и добраться.

Раз так, я свирепо набросился на завтрак, а Наиль побежал одеваться. Когда через двадцать минут (ну, может, чуть больше) мы стояли у здания администрации, Наиль посмотрел на меня, хитро прищурившись, и сказал:

— Ну что, поиграем в доброго и злого полицейского?

— А то, — хмыкнул я, и мы вошли в здание, поднявшись в кабинет к главе администрации.

Миновав его секретаршу Танечку, которая только прибежала на работу и занималась еще тем, что наводила лоск, и сразу же постучав, мы вошли в кабинет.

Юрий Дмитриевич Ласкин, конечно, изрядно удивился нашему вторжению, но качать права и изгонять нас не стал. Он был прожженным дипломатом еще советской закалки.

— Юрий Дмитриевич, — сказал я. — Добрый день. Вы извините уж за то, что мы вот так вот к вам вторглись. Но есть несколько срочных вопросов. Насколько я слышал, у вас на эти дни очень плотный график. Так что уделите нам минут десять-пятнадцать, мы закончим и больше не будем друг друга дергать.

Ласкин чуть скривился, но так как до начала рабочего дня еще было целых десять минут, нехотя кивнул и показал на стол: мол, присаживайтесь.

Мы быстренько присели, и Наиль вытащил папку с документами.

— Посмотрите, пожалуйста. — Он разложил перед Ласкиным несколько листов. — Вот здесь и здесь мы планируем провести коммуникации. Здесь мы будем делать распределительный щиток, здесь трансформаторная будка.

Он начал это все рассказывать, педантично перечисляя утомительные подробности. Ласкин кивал, но особо в схемы не вглядывался, он смотрел то на меня, то на Наиля, и явно его мысли витали где-то в облаках. Наконец я не выдержал и перебил Наиля прямо посреди рассказа о том, как планируется утилизировать отходы и где у нас будет канализация.

— Извините, Юрий Дмитриевич, — сказал я. — Насколько я вижу, вы не согласны с нашими планами?

Ласкин немного сконфузился, но тем не менее взглянул на нас и сказал:

— Понимаете, обстоятельства несколько изменились.

Я внутренне напрягся и подумал: «Ну дела… Приехали!»