Глава 26

Нужно уметь радоваться маленьким победам.

В первое время после Пришествия Демонов я был счастлив найти какой-нибудь не тронутый тварями бункер, чтобы разместить в нем своих людей, дать им время на отдых. Да чего уж, я был бесконечно рад даже обнаружить на улице рожок с патронами!

Однако же, чем лучше становилась жизненная ситуация, тем выше становились стандарты. Всякая мелочь уже не дарила мне столько позитивных эмоций, как раньше.

Но и в полной мере умение радоваться мелочам я не растерял.

Сейчас я был рад, что покончил с Киреевым. Проректор МАУД хоть и был лишь малым винтиком в мерзкой системе Круга Змеевидца, сам по себе являлся отвратительной тварью. Мир стал чуточку лучше оттого, что Киреев больше не сможет никому навредить.

Однако победа над ним не помогла решить очень важный вопрос — как помочь Елизавете Петровне. Ее состояние будет постепенно ухудшаться. Однако по мнению того же Киреева как минимум месяц у Галкиной есть.

Но, опять же, это ничего не значит. Киреев планировал «мягко» отравлять ее, но что-то пошло не так. А вдруг у нее случится очередная непредвиденная реакция организма — начнется приступ заразы, и Елизавета Петровна умрет за условные десять минут?

Думая обо всем этом, я принял не самое приятное для себя решение:

— Алло… Кто это? — в трубке прозвучал напряженный голос Галкиной.

— Добрый вечер, Елизавета Петровна, — пробасил я. Мой голос был изменен усилиями Прозорова и его программ. — Я — ваш друг. И желаю вам лишь всего самого наилучшего и скорейшего выздоровления. Прошу вас выслушать меня.

— Слушаю, — испуганно ответила женщина.

— Киреев больше не будет вас домогаться и угрожать вам. Из МАУД вас тоже в ближайшее время вряд ли выгонят, но могут поинтересоваться вашими с ним отношениями. Не скрывайте, расскажите как есть. Расскажите, что за ним пришел человек с кольцом на мизинце, и больше вы его не видели.

Я замолчал, дав ей возможность переварить услышанное.

— Он… мертв? — напряженно спросила женщина.

— Нет.

— Он… приносил мне лекарство…

— Вы в самом деле в это верите? В то, что это было лекарство?

Она довольно долго молчала, прежде чем ответить:

— Не уверена… я… не понимаю… что у меня за болезнь? Откуда она взялась? Почему у него есть лекарства? Лекарства помогали, но…

— Он лишь упивался своей силой и властью, — сдержанно произнес я. — Не помогал вам, а убивал вас. Я отправлю вам запись. Как прослушаете, она удалится. Даже не думайте искать способы сохранить ее и передать третьим лицам, будь то жандармы или СБ вашего рода. Эта запись затрагивает интересы таких людей, которые могут с легкостью уничтожить не то что дворянский, но и графский род. Среди жандармов тоже могут быть их союзники.

— Я… эм… — растерялась она.

— А теперь поговорим насчет вашего лечения. По мнению Киреева, вы уже неизлечимо больны. Но я уверен, есть способ вылечиться.

— Откуда… у вас такая уверенность? — с надеждой спросила женщина.

— Потому что я сам исцелился от такого же недуга, — припечатал я. И через секунду добавил: — Однако мой способ уникальный. Для вас я постараюсь отыскать другой.

— Спасибо… — прошептала она, а затем осторожно и с болью в голосе спросила: — Но… зачем вам это? Вам тоже от меня что-то нужно?

— Ваши знания и умения мне могут пригодиться, — спокойно ответил я. — Но помогаю я вам не ради них. У нас с вами общий враг. Эти люди выбрали вас своей жертвой, а я им мешаю.

— Я… поняла вас. Насколько это возможно. Жду от вас вашу запись. И… спасибо вам еще раз за то, что помогаете. Я вам верю. Почему-то мне кажется, что вам можно верить…

Даже мой измененный аппаратурой голос не помешал достучаться до Елизаветы Петровны. Прекрасно. Вот только есть одно «но».

— Благодарю, но это еще не все. Я не могу гарантировать, что быстро найду способ исцелить вас. А у вас может случиться приступ, и потребуется первая помощь. Увы, но придется использовать пилюли Киреева. Он не успел вам их отдать, но сейчас они у меня. Я очень прошу вас не пить их на постоянной основе. Только если ваше состояние резко ухудшится. Эти пилюли вредны для организма. Чем больше вы их примете, тем сложнее будет добиться полного исцеления. Но оставить вас без средства для экстренной помощи я тоже не могу.

— Я поняла вас, — после долго молчания проговорила женщина. — Еще раз спасибо.

Я повесил трубку и устало выдохнув, начал разглядывать обивку потолка Васиной машины.

— Мне ей посылку доставлять? — серьезным тоном спросил Таксист, слышавший весь разговор.

— Нет… ты и так уже примелькался рядом со мной.

— Намекаете, что меня могут подкараулить и начать пытать? — еще больше подобрался он.

— Ты знал, на что идешь, — пожал я плечами и внимательно посмотрел на него, отслеживая реакцию.

— Да я понимаю, — мотнул он головой. — Если начнут пытать, буду терпеть изо всех сил.

— Не нужно строить из себя героя, — спокойно произнес я. — Время тянуть — тяни, но не в ущерб своему физическому и ментальному здоровью. Отчасти я потому и веду свои разговоры в машине, чтобы тебе было что рассказать, в критической ситуации.

Василий опешил от такого заявления.

— Эм… отчасти? — выпалил он.

— А отчасти, чтобы продемонстрировать тебе мое доверие, — улыбнулся я.

Он подобрался и поклонился из положения сидя:

— Я не подведу, командир.

— Я знаю. А теперь поехали к общаге ИМТУ. Дело у меня есть к Коптеру. А ты найди нам курьера, а лучше нескольких — неприметных и исполнительных. Ну ты сам говорил, что есть на примете ребятишки.

— Да, все сделаю, — серьезно кивнул он.

Я оставил у Прозорова пилюли и для ускорения, и для замедления эффекта отвара душекрада. Из последних велел сохранить только одну штучку для изучения, а остальные три через курьера отправить Галкиной. Также Сема сообщил, что аудиозапись допроса уже дошла до преподавательницы, более того, она ее уже прослушала.

Разумеется, отправили мы ей не полную запись, а лишь ту ее часть, которая касалась непосредственно «подчинения» Елизаветы Петровны.

Разумеется, голос мой мы подредактировали.

А далее перед нами встал весьма щекотливый вопрос — как обезопасить Галкину, от Круга Змеевидца. Что, если Круг не только решит побеседовать с ней, но и забрать её себе силой? Ну а дальше добить ее и захватить ее источник?

— Я сомневаюсь в таком исходе, — хмуро произнес Прозоров, когда мы стояли с ним под деревом, недалеко от КПП ИМТУ. — Этот твой Круг стараниями Киреева и так в последнее время нашумел. Я — барон, но даже я с названием «Круг Змеевидца» раньше не сталкивался, а о людях с кольцами на мизинце, ничего не слышал. Да, до меня доходили слухи, что в МАУД свои порядки, что есть там те, кто топит за чистоту аристократской крови и за полнейшее, чуть ли не видовое, превосходства нашего сословия над простолюдинами. Но с деталями я раньше не сталкивался. Понимаешь, к чему я веду?

— К тому, что им проще оставить ее помирать дома, а потом как-нибудь забрать источник. Да хоть во время похорон. Я согласен с тобой, Сёма. Круг изначально тайная организация, и действовать прямо — не их метод. Но исключать худший вариант нельзя.

— Хочешь попросить Резановых приставить ратников к Елизавете Галкиной? — чуть прищурившись, спросил барон.

— Нет, — мотнул я головой. — Ратники Резановых сейчас тоже на виду. Да и мало их.

— Хочешь, чтобы я отца попросил? — Сёма напрягся еще сильнее.

Я хмуро уставился на него, невольно вспомнив наш вчерашний разговор. Когда я попросил Прозорова создать мне закрытый канал связи, он сказал, что сделает, что может. А потом поколебался, помучался и выдал, мол, времени много уйдет на то, чтобы в полной мере создать хороший канал. Типа первичную защиту он настроит едва ли не за полдня, а вот дальше сложнее. Плюс деньги ему потребуются немалые, чтобы с нуля создать подобное.

После этого он снова начал колебаться и мучиться, а затем сказал, что мог бы подсоединить меня и моих немногочисленных людей к родовой защите Прозоровых, но делать это без разрешения отца не будет.

— Я понимаю, что для высшего аристократа такие слова прозвучат странно, но я разграничиваю личное и родовое, — серьезно произнес он.

— Почему же странно? — хмыкнул я.

— Потому что в широком смысле, у аристократа нет ничего личного, только родовое. Но все же я верю в свои силы, и в то, что случайно не подставлю себя, а значит, и род, когда помогаю тебе. Но подключать тебя к защите рода — значит использовать имущество рода, считай обкрадывать родню. Я не пойду на это за спиной отца. Но… я могу попробовать договориться с ним, чтобы он встретился с тобой. Ну а ты лично познакомишься с ним, обсудишь все вопросы. Уверен, он не откажет. Знал бы ты, как он радуется, что у меня есть Алина, и мы с ней можем пожениться. Но без тебя… Алины бы уже не было в живых, — барон замолчал и напряженно уставился на меня.

Я поблагодарил Семена за откровенность и сказал, что не стоит использовать имущество рода.

И вот сейчас он опять поднял эту тему.

— Нет, Сёма, — твердо произнес я. — Не нужно обращаться к твоему отцу. Я не хочу лишний раз беспокоить его благородие и обременять твой род.

— Но… — начал было он, а затем поджал губы и благодарно кивнул.

На самом деле Семен тоже не хочет этого. Иначе, когда его задирали те зажравшиеся мажоры, призвал бы на свою защиту нескольких ратников.

— У меня к тебе другая просьба, Сема. Собери больше информации о роде Галкиных. Если получится убедиться в их порядочности, лучше отправить главе рода ту же запись, что и самой Елизавете Петровне.

— Хочешь развязать войну между Галкиными и Киреевыми? — опешил он.

Я тяжело вздохнул и покачал головой:

— Я хочу, чтобы они могли сами защитить свою родственницу, если потребуется. Но это только на крайний случай, дружище. Ты ведь уже взломал систему защиты её жилого комплекса, так что по умолчанию, обходимся своими силами.

Сёма молча смотрел на меня, а затем громко усмехнулся и выдал:

— С тех пор как мы познакомились, моя жизнь стала гораздо интереснее — это факт. Но и тяжелее тоже. Хорошо, что Алину с ребятами хоть теперь можно напрячь работой.

Мы пообщались еще немного, а затем разошлись. На территорию МАУД я вошел буквально за десять минут до начала комендантского часа и быстрым шагом направился к общежитию.

Подходя к красивому зданию, я увидел силуэт сидевшей на подоконнике третьего этажа девушки. Свет в ее комнате был погашен, так что цвет волос разглядеть не представляло возможным. Однако и без этого я знал, что они белые как снег.

Заметив меня, она помахала мне рукой.

Я усмехнулся и ответил ей тем же.

Нужно бы уже переводить эти странные отношения на следующий шаг и идти к ней в номер знакомиться.

Но, позже, не сейчас.

А сейчас пора спать.

Примерно с этой мыслью я открыл дверь своей комнаты и задумчиво хмыкнул.

На полу лежал конверт без опознавательных знаков. Я попробовал считать его энергетическое поле — ничего подозрительного.

Оглядел все вокруг конверта — результат тот же.

Что ж…

Закрыв дверь, я создал над конвертом небольшой купол из воздуха, а затем накрыл его металлом. Отошел к окну и только после этого, с помощью потока ветра поднял конверт внутри купола.

Ничего не произошло.

Я медленно убрал одну защиту, затем другую и притянул конверт ветром.

Я надел себе на голову воздушный пузырь, на случай, если внутри конверта окажется какая-нибудь отравляющая пыльца, и только после этого, создав на ногте лезвие, я вскрыл конверт.

В самом деле, всего лишь листок бумаги, свернутый вдвое. Проверив его на свет, я понял, что на листке что-то написано. Развернул его и увидел выведенные каллиграфическим почерком слова:

'Мы тебе не враги. Тебе не стоит идти против нас.

Ты достоин.

Достоин стоять с нами в одном ряду.

Присоединяйся к нам, Александр Ярославович. Деньги, сила, власть и положение в обществе — с нами ты можешь добиться всего этого. И для себя, и для своих близких.

Мы даем тебе время подумать.

Мы сами придём за ответом'.

А внизу, вместо подписи, печать с изображением мужской головы с закрытыми глазами и волосами-змеями.

Забавно…

Вероятно, письмо мне подбросили несколько часов назад?

Круг зовет меня к себе? Вот только любопытно, отзовут ли они свое приглашение, когда узнают о том, что случилось с Киреевым?

В любом случае присоединяться к этим мерзавцам я не собираюсь.

* * *

Войдя в учебную комнату, я поздоровался с одногруппниками.

— Доброе утро, Александр, — вежливо кивнула Анна.

— Егоров? — вслед за ней, покосилась на меня баронесса. — Ну как, встретился со своим другом в торговом центре?

Был в ее голосе легкий скепсис, так что я не удержался и сказал:

— А вы все продолжаете ревновать? Помню, как вы вчера расстроились, когда я попросил высадить меня у «Юсуповских рядов». Надеялись, что вместе с вами вернусь в общежитие, но надеждам вашим, увы, не суждено было сбыться.

Я отвернулся от баронессы и улыбнулся Анне. Она обреченно покачала головой.

— Что⁈ — вспылила опешившая Завьялова. — Мечтай-мечтай, Егоров! Нет мне до тебя дела! Так что не распускай слухи!!!

— М? Что за шум, а драки нет? — вклинился в нашу веселую беседу Ваня Медведев, который вместе с другими присутствующими одногруппниками, с интересом грел уши.

— Слишком много чести для Егорова драку с ним устраивать! — фыркнула баронесса и отвернулась.

— Вы такая милая, когда злитесь, — сообщил ей я.

— Александр… — выдохнула Анна. — Пожалуйста, хватит шутить над ее благородием.

— Ну раз вы просите, не могу отказать, — развел я руками и повернулся к Медведву.

— Так что вчера было-то? — выпалил он. — Вечеринку без меня устроили, что ли?

— Да нет, — махнул я рукой. — Мы втроем ездили проведать Елизавету Петровну.

— Галкину? — удивился парень. — А чего не позвали с вами?

— Тебе к пересдаче готовиться надо было, — напомнил я парню.- А она только-только в себя приходит после болезни, сказала, что физически не сможет принять много гостей.

— Но ей уже лучше? — уточнила Лиза Мазина. Остальные ребята тоже подобрались, желая услышать ответ.

— Намного, — улыбнулся я. — Всем вам привет передает и благодарность за участие.

Ребята тоже заулыбались.

Хорошие они.

Повезло мне с группой.

— Эх! И все-таки у вас вчера выдалось интересное вне учебное мероприятие, — выдохнул Медведев, когда студенты перестали обсуждать Галкину. — Ну ничего… сегодня я наверстаю упущенное. Мы же отмечаем твое новоселье? — хлопнул он мне по плечу и проникновенно заглянул в глаза.

— Только если ты свой долг пересдашь, — с серьезным видом кивнул я.

Ребята засмеялись. Даже Анна позволила себе легкую улыбку.

— К шести освобожусь! — твердо произнес Медведев. — Приду с победой. Слово дворянина! — он даже в грудь себя стукнул для убедительности.

Вскоре начались пары. Прошли они без эксцессов, и мы разошлись «по домам». И вот как раз там, в холле общаги, небольшой эксцесс и произошел — блондинка-администраторша Елена очень непрозрачно намекала на то, что готова помочь мне снять стресс после тяжелого учебного дня.

Но на эти чары я не поддался.

А когда чуть позже я отправился забирать кой-какие вещички из «Диких Ягодъ» ко мне в холле стала подкатывать другая администратоша — партнерша Елены по смене рыжая красотка Лина.

Их хозяева подумали, что Елена просто не мой типаж, и решили подложить под меня другую девушку?

Отказать Лине, к слову, было гораздо сложнее — слишком уж она была настойчива, а мое молодое тело предательски реагировала на ее ласковые прикосновения.

Но я справился и сказал ей:

— … подумываю вот, арендовать жилье недалеко от Академии и снова переехать. Удобно, конечно, в нашем общежитии — все прекрасно. Но повышающееся с каждым днем внимание к моей скромной персоне начинает понемногу утомлять. Иногда хочется побыть в одиночестве.

Лина правильно истолковала мои слова и отстала. Уверен, скоро она передаст их Скоробогатову.

Когда я снова вернулся в Академию, обе администраторши уже не лезли на меня так открыто. Но зато синхронно улыбнулись и очень проникновенно сообщили:

— Мы всегда на месте, Александр Ярославович. Если вам понадобится помощь в любом деле, вы можете к нам обратиться. К любой из нас, или же к обеим сразу, — девушки лучезарно улыбнулись и синхронно хлопнули пышными ресничками.

— Не хочется, чтобы вы оставляли свой пост ради меня, — серьезно произнес я, борясь с искушением согласиться на их предложение.

— Ну что вы, пост не будет пустовать. Академия внимательна ко всем своим студентам, — заверила меня Лина.

— А к некоторым особенно внимательна?

— Безусловно, — рыжая лукаво улыбнулась.

Я вернулся в номер и занялся своими делами — просмотрел отчеты от Марины, похвалил ее, пообщался с Прозоровым и даже подготовился к ближайшим парам. Дел становится все больше, и если так будет продолжаться, пары начнут мешать.

В «17–55» пришло сообщение от Медведева:

«Сдал. Собираем всех, готовься. Начинаем в 20−00 у тебя».

«Идет», — ответил я.

Закончив с делами, я прошелся по номеру и убедился, что все прибрано.

Упс… папка от Извольских на столе.

Я взял ей в руки и, достав бумаги, просмотрел еще раз предложение о матрилинейном браке.

Если бы я в самом деле был просто талантливым и сильным сиротой простолюдином, за такое предложение нужно было бы хвататься двумя руками.

Между бумаг лежали фотографии моей потенциальной невесты, когда я потянул листок, они упали на пол. Наклонившись, я принялся подбирать их, вглядываясь в лицо Ольги Извольской.

Красивая девушка. И улыбка у нее такая милая…

В самом деле, предложение Извольских из разряда тех, от которых простолюдины не отказываются.

Но увы, мои амбиции не простолюдинские. Как и кровь в моих жилах.

Я подбирал фотки, когда внезапно мой телефон заговорил тяжелым женским голосом:

«Внимание всем дважды одаренным! Активирована программа экстренного оповещения о чрезвычайных ситуациях. Сегодня в 16–48 на востоке от МКАД в Горенском Лесопарке после разрыва ткани реальности появилось Ядро Проклятых Земель. Судя по площади разверзшихся Проклятых Земель, было достаточно двух дежурных групп, чтобы их оперативно закрыть. Было послано три группы. Но в 18−13 Проклятые Земли начали увеличиваться в размерах. Их рост не прекращается. Если так продолжится, то к полуночи Балашиха, Реутов и северо-восток Москвы окажутся полностью внутри Проклятых Земель. На данный момент инциденту присвоен оранжевый уровень опасности. Требуются добровольцы для экстренной ликвидации растущих Проклятых Земель. Все добровольцы будут вознаграждены. Повторяю! Требуются добровольцы дважды одаренные для закрытия Проклятых Земель! Наш долг — уничтожить Ядро и защитить подданных Империи!»

Когда мой телефон замолчал, я уже паковал снаряжение в рюкзак.

Сотни тысяч людей… а может и миллион с лишним, могут стать кормом для Проклятых Земель уже к полуночи. Я не могу стоять в стороне! Одной этой причины мне было бы достаточно, чтобы отправиться в Проклятые Земли. Благо, когда созывают добровольцев, с них не спрашивают допуски, не проверяют подтверждено ли Достоинство…

Никто не смеет задерживать добровольца дважды одаренного!

Да, одной причины мне было бы уже достаточно, чтобы рвануть туда.

Но, увы, есть и вторая…

Именно в этом районе, между Реутовым и Балашихой сегодня дежурит Агата и ее группа. Мои товарищи сейчас там, в самой гуще сражения. И я не могу оставить их без своей поддержки.