Глава 25

Нет, ну квадроциклы — это хорошо.

Оружие, броня, тоже лишними не будут…

Но сын барона Эпштейна? С этим-то мне что делать?.. Такой трофей может вывести противостояние с Эпштейнами на новый уровень.

С другой стороны, новый уровень противостояния — это неизбежно новые трофеи…

Но и проблем этот уровень добавит.

Я задумчиво смотрел на свой новый телефон — Коптер через моего водителя Василия передал его мне, когда я пропал из сети. Более крепкая модель, модернизированная бароном Прозоровым и его помощниками, сразу приглянулась мне. Оставалось только поставить в него сим-карту, которая чудом пережила крушение вертолета.

— Какие-то проблемы? — подобравшись, спросил Леонид.

Я хмыкнул и перевел взгляд на своего нового вассала.

— Возможно, ты еще не понял, куда попал, Лёня, — проговорил я, наблюдая за его реакцией. — У нас все время какие-нибудь проблемы. Привыкай.

Он предельно серьезно кивнул и произнес:

— Я понимаю. Служба в Корпусе тоже была не сахар, так что меня это не страшит. Да и…

Он скривился, тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Что вспомнил графскую жизнь? — хмыкнул я.

Вероятно, когда он был Волконским, тоже не раз сталкивался с разными неожиданностями и интригами аристократов.

— Вроде того, — кивнул Леонид. — Мой отчий род открыто не притесняли, из-за его ценности для Империи. Но это не значит, что жилось нам спокойно.

Я кивнул, прекрасно понимая о чем он. Все-таки порой лучше, чтобы притесняли максимально открыто — чтобы сразу видеть кому бить рожу. Я тоже не особо люблю подковёрные игры.

— Александр, — уверенно обратился он ко мне. — Чем я могу помочь?

— Восстанавливался сам, и восстанавливай всех, кому требуется помощь целителя, — тут же ответил я. — Это твоя основная задача. Чуть позже Бородин… Алексей Михайлович — глава моей СБ, перешлет тебе информацию о Проклятых Землях, куда я планирую наведаться в самое ближайшее время. Глянь, пожалуйста, с Агатой и остальными, может что посоветуете.

Он кивнул и с достоинством ответил:

— Сделаю.

Я попрощался с Вавиловым, пожелал скорейшего выздоровления и, выйдя из его палаты, на ходу набрал номер барона Прозорова.

— Слушаю… — ответил он как-то отстранённо.

— Занят? — догадался я.

— Немного, — отозвался Прозоров, а я отчетливо услышал, как быстро он стучит пальцами по клавиатуре. — Твои Эпштейны очень оживились в тот момент, когда сбили ваш вертолет. Я тогда хотел узнать, кто там балуется, вблизи твоего пропавшего сигнала, но не успел. Они всерьёз занялись поиском того, кто взломал их защитные системы на складах, так что пришлось отбиваться.

— Значит они поняли, что за всем этим стоят Распутины, — задумчиво произнёс я.

— Не совсем. Я сейчас пытаюсь немного запутать их, так что щипают понемногу с разных сторон. Вот и выудил часть засекреченной переписки. Похоже на Распутиных они просто хотят отыграться. Они всерьез не считают, что именно Распутины стоят за нападением на склады. Но допускают это. Плюс «неведомый взломщик», — Коптер самодовольно хмыкнул, — их слишком нервирует. Поэтому основные действия на разных фронтах они начали одновременно, пытаясь отследить всю реакцию. Но не переживай, я постараюсь убедить Эпштейнов, что их версии насчет участия в нападении ОКЖ или Великого княжества Крымского правдивы.

Я задумался, пытаясь переварить информацию. Похоже барон Прозоров довольно много узнал о планах наших врагов. Хоть и говорит, что «щипаю понемногу», кажется будто он жадно откусывает по здоровенному куску.

— Как освободишься, скинь, пожалуйста, всю информацию Хлебу, — сказал я.

— Ага, — отозвался Коптер, продолжая бить по клавишам.

Пожалуй, не нужно его отвлекать лишний раз, но любопытство меня доконало, так что я не выдержал и спросил:

— А что именно ты сейчас делаешь с Эпштейнами?

— А? Да ничего особенного. Просто отправляю со счетов членов рода и их вассалов пожертвования в разные имперские организации. «Интернат ОКЖ», «Интернат-лечебница для тех, кто пострадал от врачебных ошибок». Еще в фонд пострадавших от «Проклятых Земель». Ну и так, по мелочи.

Я едва не засмеялся.

Молодец, Коптер. Имперские организации не станут возвращать пожертвования. Банк тоже в этом никак не поможет, потому что…

Все Эпштейны пользуются «Эпштейн-банком». То есть им придется жаловаться самим же себе.

Опять же в ОКЖ они тоже не побегут разбираться, ибо считают ОКЖ одними из виновников в нападении на склады.

Ай-да Коптер!

— Ничего оригинального я придумать не смог, — проговорил он. — Я все-таки инженер, а не извращенный мститель.

— Итак сойдет. Спасибо, — усмехнулся я.

— Не за что. Кстати, а чего ты хотел?

— Я? Да сущую мелочь. Мои ребята случайно в лесу нашли Давида Эпштейна, я хотел попросить тебя отследить реакцию на исчезновение сына.

— А? — замер барон Прозоров и даже перестал стучать по клавиатуре. — Понятно, значит не просто так разбойники решили появиться у твоего предприятия. Хотя они, разумеется, знать не знают, что это твое предприятие, ибо официально оно до сих пор числится за Распутиными… Я все гляну и отправлю Хлебу. До связи!

Я стоял у окна в коридоре, убрав телефон в карман, собирался уж было уходить, но заметил во дворе какую-то суету. Млада и Велеслав вместе с их ратниками неслись к машинам рода Распутиных.

За моей спиной я ощутил скачок маны и знакомое дыхания. Цокая каблучками, ко мне спешила взволнованная Алиса.

— Что случилось? — спросил я, обернувшись, и улыбнулся сестре.

— Не знаю, Саша, — мотнула она головой. — У дяди вдруг зазвонил телефон, во время разговора он нахмурился, а потом извинился и забрав Младу быстро зашагал к лифту. Что-то произошло, но они не говорят, что, и…

У нас у обоих телефоны зазвонили одновременно.

Уже по музыке я узнал, кто звонит и, не глядя на экран, принял вызов.

— Александр Ярославич, Эпштейны объявили официальную войну роду Распутиных, — сообщил Бородин. — Через час атакуют.

— Через час? — именно это меня удивило больше всего в докладе бывшего жандарма.

— Закон об аристократических войнах, — ровным тоном пояснил он. — Обязательно выждать час, чтобы противник мог как минимум эвакуировать гражданских.

Я перевел взгляд на Алису. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Что ж, видимо СБ Резановых сейчас сообщила госпоже ту же новость. Ну это не удивительно — информацию обо всех официальных войнах можно найти на специализированном имперском сайте.

— Свяжись с Кабаном, пусть едет в сторону имения Распутиных, — прокрутив в голове возможные ходы врага, велел я. — Сколько с ним?

— Считая его — восемь. И пленник.

— Хорошо, — кивнул я.

Значит трое осталось на территории лесодобывающей компании. Очень сомневаюсь, что прямо сейчас кто-то может туда сунуться, но перестраховаться стоит. Пусть бывших спецназовцем там мало, но лучше уж так, чем рассчитывать на охранников предприятия.

— Близнец, разреши обратиться! — неожиданно перешел на позывной Бородин.

— Обращайся.

— Разреши присоединиться к тебе и Кабану!

Я хмыкнул. Понял бывший жандарм, что я не собираюсь сейчас сидеть в Москве?

— Муравей без тебя справится? — уточнил я, имея в виду бывшего капитана Антохина.

— Так точно.

— Принял. Собирайся. Я перезвоню.

Я сбросил вызов. Алиса подалась вперед, чтобы что-то мне сказать, но я приложил указательный палец к губам, призывая ее еще немножко помолчать.

Быстро найдя нужный номер, я нажал на кнопку вызова. Спустя несколько гудков, услышал веселый голос:

— Привет, командир! Рад тебя слышать! Ты так редко мне звонишь, обычно все решаешь через Ворону. Я даже ревную! Кстати, поздравляю с тем, что удалось вернуть Леонида, — голос моего собеседника стал предельно серьезным.

— Спасибо, Клим, — отозвался я. — Я к тебе по делу.

— Ну еще бы! — хохотнул бывший ведьмак. — Внимательно слушаю, предложение от которого будет сложно отказаться.

— Мне прямо сейчас нужен вертолет до поместья Распутиных. И да, учитывая, что только что Эпштейны объявили им войну, прямо к самому поместью можно не подлетать…

Я замолчал, дав ему переварить услышанное.

Клим глубоко вздохнул и, казалось, будто тяжело покачал головой. Но, я этого, разумеется, не видел.

— Близнец, — вкрадчиво обратился он ко мне. — Я лично для тебя сделал бы многое, но вертолет — не в моей компетенции.

— И? — когда Клим замолчал, я предложил ему продолжить.

Он тяжело вздохнул и ответил:

— И я приложу все усилия, чтобы убедить отца. Но, учитывая, что ты торопишься, мне бы не помешала твоя помощь, чтобы придумать аргументы…

— Мы прикроем гербы вашего рода на борту вертолета, — быстро начал перечислять я. — Графский род Распутиных, после завершения войны, начнет сотрудничать с родом Галкиных. Также я, попрошу Леонида и род Распутиных помочь завершить лечение твоей кузины. Что еще… деньги предлагать не буду — это пошло. Но, разумеется, в случае утери вертолета, его стоимость будет выплачена.

Я замолчал, ожидая реакции Клима.

От Алисы мне известно, что одно лишь сотрудничество с графским родом Резановых уже принесло Галкиным немалые дивиденды. Притом что, увы, род Резановых сейчас в ослабленном состоянии. А те же Распутины — лучшие алхимики Империи. Пусть воевать они не особо умеют, значимость их рода, а стало быть и торговых отношений с ними, нельзя умалять.

— Понял, — быстро произнес Клим. — Я перезвоню. Хотя, секунду, я…

— Прости, но тебя с собой я не возьму, — не дал я ему закончить мысль.

Ибо в прошлый раз, когда отец позволил ему отправиться с нами выручать графа Резановым, противником был заурядный дворянский род. Эпштейны же очень сильны и влиятельны даже «по графским» меркам. Притом что это «всего лишь» бароны.

— Ну вот… — пробурчал Клим. — Сбил всю мотивацию.

— Чем я быстрее покончу с этой напастью, тем мы быстрее отправимся покорять очень сложные Проклятые Земли, которым уже не один десяток лет, — проговорил я.

— О! Мотивация снова ко мне вернулась! Жди звонка, Близнец! Не прощаюсь!

* * *

Давид Яковлевич Эпштейн, чувствовал себя настолько плохо, насколько не чувствовал раньше никогда. Ну еще бы! Ведь до этого ему не приходилось ехать в неизвестность с черным мешком на голове, кляпом во рту, берушах и в наручниках, сковывающих ману. Он понятия не имел что его ждет дальше, и кто именно его похитил.

А ведь все так хорошо начиналось… Второй сын главы рода давно искал возможность выделиться перед отцом и затмить своего старшего брата — наследника и главу СБ Эпштейнов. И ради достижения своей цели Давид Эпштейн лично разработал простой план, как можно дискредитировать и, что важнее, ослабить давних врагов Эпштейнов — графский род Распутиных.

Ведь будучи сыном главы рода, Давид Яковлевич принимал участие во многих делах рода, а стало быть и владел довольно большим пластом информации в разных сферах. Он знал и о том, что на склады рода напали неизвестные, и о том, что род готовится сбить вертолет Велеслава Распутина. Давид понимал, что потеря наследника больно ударит по графу, но вряд ли выбьет его из колеи, а значит полноценных боевых действий после этого не избежать. По крайней мере, как думал Давид, если кто-то, например, убьет его старшего брата, то отец не впадет в отчаяние и накажет мерзавцев.

Ну а сам Давид в таком случае станет наследником…

В итоге род не потеряет, а приобретёт.

А стало быть и Распутины могут рассуждать так же. А значит необходимо действовать на несколько ходов вперед.

И Давид заранее продумал следующий шаг. Он исходил из того, что он может осуществить самостоятельно собственными силами, благодаря своему личному отряду ратников, который приписал к нему отец.

Ну и благодаря силе денег, которых у барона Эпштейна тоже было в достатке.

Вместе со своим личным помощником, Давид разработал простой, но гениальный план — нашел группу нечистых на руку людей и нанял их для того, чтобы они потребовали деньги с одного из предприятий Распутиных. Давид выбрал предприятие, расположенное подальше от цивилизации, в котором не так много охраны…

Конечно же не потому, что не рискнул нападать на более укрепленные предприятия. Нет! Просто эффект от нападения здесь будет ярче.

Да-да-да, именно поэтому!

План Давида состоял из трех фаз. Во-первых, через наемников потребовать от Распутиных деньги за безопасность. Во-вторых, силами наемников, через некоторое время, захватить предприятие и ждать бойцов Распутиных. А когда те приедут, неожиданно напасть на них. Давид обещал наемникам помочь справиться с врагом — ударив сзади.

И тут начинается третья фаза — не помогать наемникам, а добить тех, кто выживет. В итоге и платить не придется, и выкуп останется на руках. И даже предприятие! А ведь можно еще и общественности все подать так, что Распутины не смогли защитить своих людей от разбойников… Это огромный удар по репутации рода.

В общем, одни плюсы!

Что могло пойти не так⁈

— О-к-х-у… — застонал Давид с кляпом во рту, вспомнив что именно пошло не так.

В ту же секунду кто-то больно ударил его локтем в бок, и Эпштейн заткнулся.

Пятьдесят пять человек….

Нет, не так. ПЯТЬСЯТ ПЯТЬ ЧЕЛОВЕК!!! Именно столько бойцов было на стороне Давида, считая его отряд и разбойников Грифа.

И сколько же человек осталось в живых сейчас?

Только один Давид.

Враг неожиданно атаковал укрытие, когда Давид уже говорил Грифу, что им пора идти захватывать предприятие. Гриф хотел еще перед началом нападения, прямо перед воротами базы, показательно перерезать глотки четырем пленникам, чтобы остальные сами сдались в страхе.

И тогда Гриф бы и их всех прикончил…

Да… Именно в этот момент, когда главарь разбойников рассказывал свой план Давиду, из-под земли вырвалось каменное копье и пронзило его голову.

А дальше в укрытие полетели дымовые шашки, началась стрельба…

Враг действовал профессионально, не давай бойцам Давида времени собраться и дать достойный ответ.

Чего стоят только эти выстрелы по зельям, а? Как только раненый ратник Эпштейнов, хотел подправить здоровье или ману, бутылек в его руках разбивался вдребезги от пули. Как будто кто-то в отряде врага специально следил за этим.

Но каково же было удивление Давида, когда он увидел, сколько людей пришло по его душу.

Парам-пам-пам…

ВОСЕМЬ!

Всего восемь человек перебили его личный отряд и группу разбойников.

От этого Давида было особенно больно.

«Хотел выделиться перед батюшкой… — грустно думал он. — Выделился, чтоб им!»

Внезапно барон почувствовал, что машина остановилась. Его бесцеремонно схватили за плечо и потащили на выход. Вскоре барон встал на ноги, прошел несколько метров…

Его самым наглым образом подняли подмышки и куда-то поставили.

«Что это? — опешил он, даже через беруши слыша шум лопастей. — Вертолет? Нет! Куда меня везут⁈ Не хочу улетать!»

Давид Эпштейн развернул и попытался было вырваться, однако же просто безвольной куклой повис на чьих-то руках. А затем его швырнули на сиденье и, судя по ощущениям, вертолет поднялся в воздух.

Некоторое время спустя барон почувствовал, что с него снимают мешок и в ужасе вжался в спинку кресла.

И вот он увидел перед собой могучего мужчину в черной маске и черном костюме без опознавательных знаков. Быстро огляделся… В самом деле вертолет! Но считая пилота, здесь лишь пятеро врагов.

«Фух… не восемь…» — с облегчением понял он, что не все его пленители собрались на борту.

* * *

— Война… — хмуро проговорил Владимир Александрович Распутин, и обреченно покачал головой.

Моложавый статный граф был облачен в дорогие черные доспехи и стоял в штабе, опираясь на двуручный меч, лезвие которого напоминало собой человеческий позвоночник, а гарда была выполнена в виде рогатого черепа козла.

— Резак, они прорвались в секторе Д-03, — быстро доложил один из аналитиков.

— Зафиксирован прорыв в секторе З-12, — пробасил другой и нехотя добавил: — Велик риск потери всего восточного направления.

Граф Распутин скрипнул зубами и покачал головой.

— Это все из-за того, что мы помогли этому мальчишке! — зло произнесла супруга графа — Агафья Александровна. Она стояла позади мужа, тоже облаченная в свою лучшую броню и готовая к бою.

Владимир Распутин резко обернулся и впился взглядом в жену.

— Ты сама, все это время упрекала меня в затворничестве, — хмуро произнес он. — Вот, Агафьюшка, пожалуйста, мы принимаем на наших землях столько гостей, сколько давно не видели.

Вдали раздался взрыв. Графиня поморщилась и дернулась:

— И все же, ты не отрицаешь, что я права!

— Отрицаю, — спокойно ответил граф и покосился на аналитиков, которые молча делали свою работу, не обращая внимания на господский спор.

Ведь за многие годы все в особняке привыкли, что Агафья Александровна, урожденная Пожарская, порой дает волю своим огненным чувствам, не стесняясь слуг и вассалов.

— Сектора с З-07 по З-11 прорваны, — ровным тоном сообщил аналитик.

— Скажите Фестеру, чтобы отводил людей на восточном направлении, — спокойно проговорил граф Распутин.

Аналитики тут же поспешили передать приказ главе гвардии.

На некоторое время в штабе воцарилось молчание — аналитики обрабатывали доклады, стучали по клавиатуре, а граф и графиня молча смотрели на мониторы.

— Почему ты не считаешь ошибкой то, что связался с этим мальчишкой⁈ — рыкнула за спиной мужа графиня.

— Как минимум потому что благодаря этому мальчишке «Призма» стоит в моей лаборатории.

— Мы ей не владеем!

— Зато можем пользоваться и развивать свои технологии.

— Но…

— Хватит, Агафьюшка, — резко обернулся граф Распутин. — Ты считаешь его мальчишкой? Так вот, глупо винить детей в проблемах взрослых. Но даже если ты станешь считать его равным, — при этих словах бывшая Пожарская скривилась, а ее муж невозмутимо продолжил: — То все равно глупо искать виноватых, ибо решение принял я. На нас напал не Александр, не Резановы. А наш давний противник. Мне не хочется это признавать, но наш род в последние годы действительно начал терять позиции. И, если бы это «Призма» осталась у Эпштейнов, ситуация только ухудшилась бы.

— Стала бы хуже чем сейчас? — скривилась графиня.

— Прорыв западного направления! — сообщил аналитик.

— Вели отступать, — спокойно произнес граф, глянув на экран. — Отступление по всем направления ко второму рубежу обороны.

Он снова повернулся к жене и невозмутимо продолжил:

— Если ничего не поменять, Агафьюшка, то ничего и не поменяется. Я сделал свой выбор и не отступлюсь от него. Это касается и Александра, и нашего рода, и войны с Эпштейнами.

Графиня продолжала хмуриться, однако стоило молодой ладошке мужа коснуться ее морщинистой щеки, она невольно улыбнулась.

— Да-да, — усмехнулся Распутин и игриво подмигнул жене: — Ты, Агафьюшка, тоже мой выбор.

— Мечтай, — усмехнулась она. — Это я тебя выбрала.

— Сейчас это уже неважно, — хмыкнул граф и посерьезнев, глянул на экраны монитора. — Все отступили. А значит, и нам пора, присоединиться к битве.

— Восточное направление снова прорвано! — доложил аналитик. — Враг идет к особняку!

— Скажи, Фестеру, что мы встретим, — велел граф и вместе с женой направился к выходу, где их уже дожидались бойцы первой дружины. Сильнейшие бойцы рати графского рода Распутиных.

Одна проблема — все они больше привыкли сражаться с монстрами Проклятых Земель, а не с людьми…

* * *

Я сидел в вертолете и смотрел на наш «трофей». Пленнику Кабана на вид было лет двадцать пять. Выглядел он точно так же, как и на фото — молодой, подтянутый, кареглазый. Похож на своего старшего брата — в общем, ничего особенного.

Разве что он сразу как-то напряжённо начал оглядывать по сторонам, будто первым делом пытаясь собрать ценную информацию. Похвальное желание, но, судя по тому, как мне описывали Давида Эпштейна, профессиональным военным он явно не был.

— Что? Радуешься, что не восемь? — глядя на него хмыкнул Кабан.

Эпштейн замер, не сводя с него изумленных глаз.

— Хы… — злобно прохрипел командир моей первой дружины. — Сейчас не все здесь. Но скоро и остальные подтянутся. Представляешь? И тогда нас будет не восемь, а десять!

Он и Алвес рассмеялись, а барон оцепенел от ужаса, широко распахнув глаза.

— Чего это с ним? — пробасил Бородин, который был облачен в черный костюм и маску без знаков отличия. Впрочем, все мы выглядели одинаково, даже Джин — пилот Галкиных, который является неотъемлемой частью арендованного нами шестиместного вертолета.

— Да когда его взяли, он только и орал: «Восемь! Восемь!» — хохотнул Алвис. — Будто впервые видит, как профессионалы работают.

— Ага, — усмехнулся Кабан, глядя прямо в глаза Эпштейна, — А если бы тебе не повезло, и за тобой явился он, — Кабан указал большим пальцем на меня. — То ты бегал бы и орал: «Один! Один!»

Наш пленник судорожно перевел взгляд на меня и защелкал зубами.

Ну вот… Эти шутники мне сейчас совсем барона сломают.

— Не умеешь воевать, не берись за винтовку, — хмуро произнес Кабан и отвесил подзатыльник барону. — За то, что ты хотел сделать с беззащитными людьми, тебя бы на мясо пустить, как весь твой сброд! Но живи по…

Он замолчал, глядя на то, как обмяк барон.

А вот Бородин тут же бросился к пленнику, проверяя его дыхание и сердцебиение.

— Да дышит он, — успокоил я начальника СБ. — Но таким темпом, глядишь, сердечко-то не выдержит. А ведь молодой такой… Надо будет в него влить зелья восстановления, как проснется. А вы двое, — повернулся я к Алвесу и Кабану. — Завязывайте со своими шуточками. Раз уж принесли его мне в качестве, трофея, так не ломайте. Поняли? В следующий раз с ним буду говорить только я. Есть у меня для него одно небольшое дело.

Кабан, Алвес и Хлеб, не отводившие от меня глаз, вдруг поежились.

— Вы чего? — удивился я такой реакции матерых бойцов.

— Улыбка у тебя больно страшная, командир, — пробасил Хлеб.

— Так я ж в маске, — еще сильнее удивился я.

— А мы по глазам видим, — ошарашенно проговорил Кабан.

И Хлеб, и Алвес синхронно закивали, подтверждая его слова.

От Автора: Дорогие друзья, спасибо, что дочитали шестой том цикла. Увидимся на страницах седьмого тома=)