Глава десятая

Дав

— Не в этот раз. — Эзра затягивает меня обратно к своему теплому телу, когда я пытаюсь сесть. Я знаю, что мое тело должно чувствовать боль, но это совсем не так. Интересно, это из-за их крови внутри меня? Она не только связывает нас и гарантирует, что я смогу жить вечно, но и защищает меня.

Я не уверена, как долго мы пролежали в постели, потому что наша страсть, кажется, не прекращается. Порой я не была уверена, где один из нас заканчивается, а где начинается другой, и это должно быть связью. Я их пара, и впервые в жизни чувствую себя уверенно. Я не единственная странная в комнате, когда я с ними.

— Мы не можем остаться здесь навсегда, — вздыхаю, зная, что это, наверное, ложь, но пока мы можем прожить вместе всю жизнь, весь остальной мир находится на свободе, и это нужно исправить. Я никогда не отворачивалась от вызова, и я знаю, что у нас есть один впереди.

Мало того, мой дедушка может задаться вопросом, где я нахожусь, и мне нужно, по крайней мере, проведать его. Не говоря уже о том, что я, наверное, потеряла работу в библиотеке. Наверное, меня это должно волновать, но это не так. Сейчас я живу в гигантском особняке с двумя парнями, которые последуют за мной на работу, если я попытаюсь уехать. Они бы стояли там и пялились на меня и, наверное, ворчали на всех, кто со мной разговаривал.

— Да, можем. Мы можем делать все, что захотим, — добавляет Эрик, обнимая меня. Он щиплет меня за плечо, и я облизываю губы, думая о том, каковы они оба на вкус. Я не ожидала ничего подобного, и я знаю, что потрачу на это вечное удовольствие.

— Но я все ещё человек, — смеюсь, пытаясь вырваться из их объятия.

Это занимает мгновение, но в конце концов они отпустили меня, чтобы я могла пойти в туалет. Когда я смотрю через плечо, я вижу, как они оба смотрят на меня. Мне нравится, как они настаивают на своей потребности во мне. Я чувствую, как она пробегает сквозь меня, так как их глаза никогда не покидают меня.

Все эти глупые заботы о том, чтобы не быть их парой, исчезли, потому что теперь я чувствую это до глубины души. Они — часть того, кто я есть, и я была создана, чтобы принадлежать им. Мы идеально подходим друг другу, и то, что, как я считала, закончится битвой между братьями, объединило их так, как я и представить себе не могла. На самом деле, я думаю, что им нравится, что есть двое из них, которых нужно поддержать. Я знаю, что они все ещё боятся, что я попытаюсь ускользнуть даже после нашего сближения. Они должны знать, что я никуда не уйду, но страх делает безумные вещи с людьми.

Когда я выхожу из ванной, я разочаровываюсь, видя, что они оба одеты. Я тянусь за халатом, который лежит над креслом и надеваю его. Они оба говорят низкими голосами друг с другом и поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, когда я двигаюсь к ним.

— Ты права, милая. Есть кое-какие вещи, с которыми нам нужно разобраться, — подтверждает Эрик то, что я знала, что произойдет.

— Бишопу нужно нас увидеть. Всех нас, — добавляет Эзра, с каплей гнева в голосе.

— Эзра? — Я делаю шаг навстречу ему, удивляясь, почему он злится на Бишопа.

Я не рассказала им все, что узнала о нем. Они едва ли позволили мне сказать хоть слово после того, как нашли меня вчера. Я тоже не уверена, что забочусь о Бишопе, но, может быть, они проскользнули в мой разум и услышали, что я думаю о нем сейчас, когда мы спарились и наша связь стала глубже. Хотя с тех пор, как они отвезли меня домой и в постель, я думала лишь о нескольких вещах.

— Это он виноват, что тебя похитили. — Эзра позволяет гневу выйти наружу, и я смотрю на Эрика, чтобы увидеть, что он тоже злится, только у него лучше получается держать это в себе.

— В тот день я не в первый раз встретила человека, который забрал меня. — Я взглянула между ними. — На самом деле, он предупреждал меня о вас двоих. Он сказал мне… — Мои слова отстают, потому что я не хочу говорить то, что он мне о них рассказывал. Я знаю в душе, что это невозможно. Я бы никогда не поверила, что руки этих людей сделают что-то подобное. Те же самые руки, которые поклонялись моему телу, не способны на то, в чем их обвинил Гордон.

Эрик положил палец мне под подбородок, заставив меня посмотреть на него.

— Ты можешь рассказать нам все, сладкая. Мы не будем злиться. Мы уверены, что ты испугалась, когда узнала, что в этом мире есть вампиры. Для кого-то было бы легко использовать этот страх против тебя.

Мои глаза встречаются с его, а потом смотрят на Эзру.

— Мне не было страшно, — признаю я. А должно было быть. Я пыталась это объяснить, потому что должна была убедиться, что никто не пострадал, но на самом деле я не могла остаться в стороне. Они призвали меня, и теперь я знаю, что это потому, что нам суждено было стать парой. — Я пришла найти вас двоих даже после того, как он сказал мне…

— Обо всех мертвых женщинах, — Эзра заканчивает за меня. Его челюсти сжимаются, и гнев снова вырывается из него. — Бишоп появится, если мы не поедем. Мы могли бы сделать это семейной беседой, потому что я не захочу говорить об этом снова, если мне не придется. Более того, я не хочу, чтобы наша пара была запятнана прошлым, которое никогда нас не отпускает.

Это не только гнев, это боль, которую я чувствую в нем. Я протягиваю руку Эзре, когда он подходит к двери и хватаю его за руку. Мне нужно дотронуться до него, и я знаю, что от этого ему станет легче. Он мгновенно останавливается, и это удивительно, на самом деле чувствовать его спокойствие под моей рукой.

— Ничто в вас двоих никогда не запятнает меня. Мне нужно, чтобы вы это поняли. У нас будет долгая жизнь вместе. — Я дарю ему улыбку, которая заставляет его расслабиться ещё больше. Эрик движется позади меня, обхватывая руку вокруг моей талии. Его подбородок щекочет мою макушку. — Неважно, что будет дальше, пока мы вместе. Я люблю вас обоих и мы пройдем через это, — заканиваю я. Эзра двигается, заманивая меня в ловушку между ними.

— Мы тоже любим тебя. И мы всегда будем вместе. — Он наклоняется и целует меня, ясно выражаясь. Ему не нужно было делать это, потому что я на одной волне, но, если он захочет сделать свою альфа-штуку, я позволю ему и буду наслаждаться каждой секундой.

— Давай сделаем это, — говорит он, когда отрывает свой рот от моего и берет меня за руку. Эрик подмигивает мне с молчаливой благодарностью за то, что ты привёл Эзру обратно. Впервые я не чувствую, что у них двоих есть свой собственный молчаливый разговор. Я теперь часть этого.

Когда Эзра начинает выводить нас за дверь спальни, я тяну его за руку, останавливая.

— Если я когда-нибудь захочу уехать…

— Ты никогда не покидаешь нас, — говорят они оба, так как хватка на моих руках, становится крепче.

— Если ты позволишь мне закончить, — я смеюсь перед тем, как стать серьезной. Мне нужны ответы. — Если я когда-нибудь захочу уехать отсюда и уехать куда-нибудь втроем, мы сделаем это?

— Мы бы задались вопросом, почему, конечно, потому что если ты несчастна, то и мы несчастны. Если отъезд — это то, что мы должны сделать для тебя, то мы это сделаем, — без колебаний говорит Эрик. Эзра кивает в знак согласия.

— Но ваша семья, — напоминаю им обоим. Может, они и не кровные, но они родня.

— Они наша семья, но мы также узнали в нашей жизни, что твоя семья — это то, кем ты её создаешь. Это не обязательно должно быть тем, с кем ты родился. — Я понимаю в тот момент что у них не было детства, наполненного счастьем.

Пока я, возможно, была странным ребенком, выросшим в морге вместе с дедушкой, за мной ухаживали и любили. Мне грустно думать о том, как я тосковала по родителям, которых у меня никогда не было, а они хотели бы никогда не встречаться со своими. Может быть, иногда действительно лучше выбрать себе семью. Без моего дедушки у меня бы её не было до сих пор.

Мы останавливаемся, когда спускаемся вниз по лестнице, где коробки засоряют проход. Я как раз собиралась сказать, что мне нужна одежда, пока они оба не начинают их открывать и дарить мне вещи. Я качаю головой, когда сбрасываю халат и надеваю пару штанов для йоги, за которыми следует свободный свитер, который спадает с одного плеча. Оба смотрят всё время, пока я одеваюсь. Когда ты спариваешься, и оба мужчины позволяют своему разуму открыто дрейфовать, нет места стеснению. Не со всеми этими грязными сладкими вещами, о которых они думают, когда смотрят на мое обнаженное тело. Все мои неуверенности покидают мой разум, и я чувствую себя самой красивой женщиной в мире.

— Я заметила, что трусиков нет. — Я поднимаю бровь, когда проскальзываю в какие-то туфли. Они оба выдают мне одинаковые ухмылки перед тем, как вести меня по дому и вниз по лестнице.

— Я так и знала! — Кричу я, когда вижу подземный тоннель. — Вы переходили из дома в дом, ни разу не выйдя наружу. Я знала, что вы живете рядом, но у вас у всех огромные возможности. — Я не могу перестать улыбаться, потому что я так довольна собой, что правильно догадалась. Я не думала, что это будет так приятно, но все же я была права.

— Круто, правда? — Эрик говорит, когда открывает мне дверь машины.

— Правда. — Я осматриваю подземный туннель. Скоро мне нужно будет провести экскурсию по этому месту.

Эзра садится на пассажирское сиденье и тянет меня к себе на колени, пока Эрик идет к водительскому сиденью.

— Я не уверена, что это безопасно, — дразню я.

— Не будет никаких пробок, — шутит он, когда посасывает мне шею.

— Ты голоден? — Спрашиваю я, наклоняя голову в сторону для него.

— Если бы я укусил тебя, мы бы никогда не добрались до Бишопа. Тогда бы он пришел за нами.

— Было бы стыдно убить нашего создателя за то, что он увидел, как наша пара наклоняется и трахается. — С блеском в глазах бубнит Эрик. Я не могу сказать, шутит ли он, и я не спрашиваю.

Я приглядываюсь как можно лучше, стараясь увидеть все, пока он ведет машину. Эзра усложняет мне задачу со всем вниманием, которое он уделяет моей шее.

— Значит, я могу выйти на солнце? — Спрашиваю я, и напряжение поднимается в машине.

— Для тебя все остается прежним, Дав. Некоторые ощущения обострятся, как ты уже догадалась. Но пока ты пьешь из нас время от времени…

— Каждый день, — Эзра дышит мне в шею.

— Ты не постареешь. — Слова Эрика напряжены.

— Мне было интересно только потому, что мы многого не обсудили. Я обещаю, что никуда не выйду без вас, если вы не знаете. — Я говорю слова, которые, как я знаю, они должны услышать.

В ту секунду, когда я задала вопрос я услышала мысли, блуждающие у них в голове. Они больше не хотели, чтобы я была далеко от них, или где-то, где они не могут добраться до меня. Если держаться подальше от солнца — это цена, которую нужно было заплатить, чтобы сохранить их в спокойствии, то это того стоит.

— Я знаю, что ты хочешь знать больше, потому что мы в твоей голове. — Эрик смотрит на меня, улыбаясь.

— Это мило, не так ли? — Слово "мило", исходящее от Эзры, звучит неправильно, но то, как он его произносит, создает ощущение, что оно подходит. — Мне нравится просто слушать его.

— Тебе нравится мой занятой ум? — Я смеюсь. — По крайней мере, кому-то нравится.

— Да, но это также заставляет меня хотеть найти ответы, которые ты ищешь. — Я смотрю на Эрика, зная, что он найдет ответ на любой вопрос, который я ему задам.

— И возьми её во все места, о которых она читала и которые она мечтала увидеть, — добавляет Эзра. — Нам придётся многое создать, чтобы заново воплотить в жизнь то, о чём ты мечтала с нами.

Мой рот открывается, и в моём разуме вспыхивают все грязные сны и мечты, которым я предавалась. Их слишком много за то короткое время, что я их знаю. Хотя до того, как я их встретила, читая романы, я всегда к ним склонялась. Наверное, глубоко внутри моё тело знало, чего я жажду. Мужчины всегда были безликими, но это было то, чего я хотела.

Прилив ревности наполняет меня, и мне потребуется минута, чтобы понять, что она не моя, а исходит от близнецов.

— Мне плевать, были у них лица или нет, — ворчит Эзра, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Ты наша. — Он сжимает мою задницу, и я думаю о том, чтобы наклониться и попросить его отшлепать меня.

— Прекратите. — Рука Эрика идет к передней части его джинсов, и я смотрю, как он толкает свою ладонь вниз на свой очень заметный стояк.

— Попробуй держать её на коленях, пока она это делает. — Эзра выпускает небольшой стон.

— Мне жаль, — говорю я, но действительно ли? Я так же возбуждена, как и они. — Трудно перестать думать о чем-то, когда кто-то говорит тебе не делать этого.

— О, это тяжело, — бормочет Эрик, когда открывает дверь своей машины, и я понимаю, что мы приехали. Моя дверь открывается, и он помогает мне, когда Эзра подходит прямо за мной. Они оба дают мне мало места, чтобы двигаться, и мне это нравится.

— Ничего не может случиться, верно? Он не может забрать меня у вас, не так ли? — Слова исходят от меня во внезапной панике теперь, когда мы здесь. Мысль о том, чтобы не быть с ними, сокрушает душу. Это отнимает у меня дыхание на мгновение. Похоть, которая была густой вокруг нас, исчезает, и прежний гнев возвращается. Начинаю привыкать чувствовать их эмоции, как мои собственные.

Они оба смотрят на меня свысока, как будто я сошла с ума.

— Это уже второй раз за час, когда ты сомневаешься в связях спаривания. Я знаю, что для тебя это что-то новенькое, милая, но пара сожжет мир в ярости, чтобы вернуть свою возлюбленную. Я обещаю тебе, что никто никогда не отнимет тебя у нас, — клянется Эрик.

— Прости, — говорю я, когда смотрю на него вверх. Извинения для Эзры тоже, но он за мной, гладит меня по спине и успокаивает. Я делаю то же, что и для Эзры, и протягиваю руку Эрику на грудь. — Ты прав, это что-то новое, но это больше, чем я могла представить себе любовь. Мысль о потере этого… — Я качаю головой. — Это часть причины, по которой я ушла тем утром, чтобы сходить к машине. Я собиралась забрать книгу, которую дал мне Гордон. Я хотела узнать больше о таких, как вы, и подумала, что вы можете стереть мою память или что-то в этом роде. — Он не говорит мне, что не может этого сделать, а я не давлю. На все эти вопросы есть время позже. — Я не хотела никогда забывать ту ночь с вами двумя. Я не могла смириться с мыслью о том, что больше никогда не увижу вас после этих двадцати четырех часов, и это убило бы меня, — признаюсь я. Возможно, это делает меня жалкой, но я не думаю, что смогла бы продолжать без них.

— Мы не можем забыть пару, связанную или нет. Мы не сможем выбросить это из головы, как только ты найдешь нас. Мы не могли бы забрать это из нашего разума, как вампиры или даже из твоего, как человека, — отвечает он, прижимая руку к моей щеке, и я наклоняюсь к нему.

— Мы бы никогда этого не сделали, и у нас никогда не было планов отпустить тебя, — добавляет Эзра, прежде чем они оба указывают мне путь внутрь.