Глава вторая

Дав

— Маленькие девочки не должны оставаться в подвалах одни.

Я подскакиваю и роняю бумаги из рук. Они падают по всему полу, и я стою там и смотрю на незнакомца. Он не должен быть здесь внизу. Сейчас нерабочее время, а библиотека закрыта. Я знаю, потому что сам заперла двери. Он выглядит лет на сорок с седыми волосами на висках. Он в костюме, и мне интересно, профессор ли он здесь, в колледже, но чем дольше я смотрю на его одежду, тем больше понимаю, что она слишком красивая и большинство профессоров не смогли бы себе её позволить.

— Я здесь работаю, — наконец-то говорю я, поправив очки на носу. Он наклоняет голову и изучает меня. — Могу ли я вам чем-то помочь? Библиотека закрыта.

Он делает ещё один шаг в комнату. Он довольно красив, и чем ближе он подходит, тем ярче сверкают его голубые глаза. Но есть ноющее чувство страха, которое давит на меня, а мне нелегко испугаться. Когда ты вырастаешь в похоронном бюро, жутко — это нормально.

— Дверь была открыта. — Он немного качает головой, как будто ругает меня.

Он врет, потому что это первое, что я делаю, когда вывожу всех отсюда. Таким образом, я знаю, что не буду беспокоиться и никто не увидит, что я исследую. Я не уверена, что хочу, чтобы другие узнали. Потому что они подумают, что я сумасшедшая. Или потому что я думаю, что это секрет, который стоит защищать. Если честно, мне действительно нужно держаться подальше от форумов, где люди говорят о вампирах. У меня начинает путаться в голове, и становится невезможно отличить лжецов, от людей, которые тоже пытаются найти правду. Что я знаю, так это то, что мне удалось нарыть на Бишопа. У него есть история, которую я проследила дальше, чем может жить нормальный человек. На самом деле, кажется, он прожил несколько жизней и время от времени менял свою фамилию. Потребовалась поработать, но я нашла его. Но не близнецов. Как будто они были вырваны из истории. Между Кейном и Бишопом, я почти уверена, что они вампиры или что-то в этом роде.

— Простите. Должно быть, я пропустила дверь, но вы можете вернуться завтра. Мы открываемся в десять. — Я заставляю себя улыбаться, потому что я одна в подвале библиотеки с совершенно незнакомым человеком. Никто не услышит моего крика, и потребуется много времени, чтобы кто-нибудь даже нашел мое тело здесь внизу. Я уже предполагаю худшее, поэтому в данный момент я ничего не поднимаю со стола.

— Нет, сейчас нормально. В конце концов, я проделал весь этот путь только для того, чтобы увидеть тебя, маленькая птичка.

Это не первый раз, когда меня называют птицей с моим именем Дав[1], но то, как он это говорит, звучит так, как будто я какое-то хрупкое существо. Для него, однако, я, вероятно такая.

Я уже думаю о том, как отсюда выбраться, но это выглядит не очень хорошо. Я могла бы попытаться пробежать мимо него, но он загораживает дверной проем, и он намного больше меня. Здесь нет сотовой связи, но я все равно не взяла с собой мобильник. Я всегда забываю заряжать эту чертову штуку, и не похоже, что кто-то звонит мне регулярно.

Он делает ещё один шаг ко мне, и я благодарна за стол, который разделяет нас. Он бросает на стол книгу, но она не похожа на привычную книгу, которая хранится здесь в стопках. Она сделана вручную и выглядит как альбом.

— Маленькие птички должны быть осторожны, летая там, где им не место.

Не совладая с собой, я тянусь за книгой и подбираю ее. Когда я открываю ее, то вижу, что внутри полно вырезок из газет, и смотрю вверх на таинственного человека.

— Откуда Вы знаете?

Я искала эти архивные газеты и не смогла их найти. Их не было в нашей системе, а должны были быть. Я часами просматривал микрофильмы, пытаясь найти их, но эти даты пропали. Причина, по которой я пришла в подвал, была в том, чтобы попытаться найти оригиналы. Но до сих пор мне не повезло.

— Ты хорошо шпионишь и не попадаешься, — говорит он, проводя пальцем по столу. — Но тебе бы не помешало вспомнить, что пока ты за кем-то наблюдаешь, кто-то может наблюдать за тобой.

Каждый волосок на моем теле поднимается от его слов. Он наблюдал за мной? Мой живот болит, и каким-то образом я чувствую себя оскорбленной. Я знаю, что это делает меня лицемеркой, но, когда я шпионила за Эзрой и Эриком, я чувствовала, что имею на это право. Это не одно и то же.

— Я здесь только для того, чтобы предупредить тебя. — Он указывает на книгу. — Прочитай это и, может быть, ты узнаешь, что близнецы не те, кем ты их считаешь, — говорит он, когда начинает уходить. Я думаю про себя, что я уже знаю, что они вампиры в этот момент, и он делает паузу, как будто на самом деле слышал, что у меня в голове. — Я не говорю о том, что они вампиры. Я говорю о том, что они убийцы.

Я стою неподвижно, когда смотрю, как он уходит. Потом, когда его нет, я все ещё не двигаюсь. Я смотрю вниз на книгу в руках и ещё раз жажду прочитать ее, но теперь я боюсь того, что она может хранить в себе. Кем он был и почему он хотел, чтобы у меня была эта информация? Я закрываю книгу и пробегаю пальцем по переплету.

Прошла почти неделя с тех пор, как я искала Эзру и Эрика. Я до сих пор вижу гнев на их лицах, когда они поймали того человека возле Раваны. Это подтвердило то, о чём я уже думала. Они были влюблены в неё, и они пришли в ревнивую ярость когда оттащили парня от неё. Меня должен был отвратить акт насилия. Но я не могла бороться с чувством ревности — они так разозлились из-за того, что к ней прикоснулся другой мужчина; они впали в такую ярость из-за неё, и их обладание стало очевидным. Они всегда были так расслаблены, когда я наблюдала за ними раньше, но не тогда, когда дело доходило до неё.

Больше всего мне нужно было видеть, как быстро они двигались и как менялись их глаза, но всё, на чём я могла сосредоточиться — это ревность.

Я до сих пор не понимаю, почему она позволила другому мужчине поцеловать её, когда Эзра и Эрик заставляли её смеяться и улыбаться всю ночь в театре. Они выглядели счастливыми вместе, и я знала, что должна их оставить, даже если мне казалось, что моё сердце разбито. Но неделю спустя я всё ещё не забыла об этом.

Я ускользнула от них в первую же ночь после того, как поклялась, что больше не буду за ними ходить. Тот же человек, которого они оттащили из Раваны в театре, нашел меня скрывающейся возле её дома. Он был зол и рылся в моих вещах, говоря, что он коп. Я ему не поверила, но он был в два раза больше меня и явно на задании. Я утащила оттуда задницу, думая, что это был знак для меня, чтобы действительно держаться подальше. Я думала головой, по крайней мере, физически, когда дело доходило до того, чтобы наблюдать за ними, но я всё ещё могла делать всё, что мне было нужно. Обычно я лучше всего копаюсь в информации, но в попытках узнать больше я только билась о кирпичные стены. Я знаю, что у них должно было быть прошлое, как у Бишопа, но нечего не отследила. Может, они и молодые вампиры, но я даже не знала, как всё это работает. Ты превращаешься или рождаешься вампиром?

Прямо сейчас у меня может быть все, что я искала, на кончиках пальцев. Я открываю книгу и первое, что я вижу, это объявление о розыске Эзры и Эрика. Дата внизу — более ста лет назад, но я знаю, что это они, даже если их имена другие. Фотография черно-белая, бумага изношенная и старая, но это точно их глаза.

Я смотрю на них с недоверием, потому что список их преступлений не может быть реальным. Их обвинили в убийстве собственного отца, а затем сожжении дома вместе с ним внутри. Это даже не худшее. Считалось, что они убили своего отца, потому что он обнаружил, что они виновны в исчезновении десяти женщин в их городе, которые позже были обнаружены в могиле на земле, принадлежащей их семье. В газете указано вознаграждение и сказано, что у полиции не было никаких зацепок об их местонахождении на тот момент.

Я не могу остановить себя от просмотра страниц газет, на которых опубликована информация о каждой пропавшей девушке. Пока я читаю, оказывается, что все они были красивы, молоды и примерно моего возраста. Все они тоже выглядели похожими: высокие и стройные с короткими рыжими волосами. Я читаю слова, но до сих пор с трудом могу поверить, что Эзра и Эрик способны на что-то подобное.

Мои руки дрожат, когда я закрываю книгу, и я не могу продолжать читать. Я не знаю, остального о близнецах или о других вампирах. Из того, что я собрала, все пятеро двигаются вместе, но появлением Джульетты, теперь их шестеро. Мы были не очень близки, но я никогда не хотела, чтобы с ней что-то случилось. Я не вижу, чтобы Кейн повредил хоть волосок на ней, или позволил кому-то еще. Ворчливое чувство в глубине души, от которого я, кажется, не могу избавиться, это то, что Равана так похожа на описание всех женщин, которые пропали без вести. Говорят, что у серийных убийц есть тип, и она идеально подходит.

Я беру свои вещи и в спешке выхожу из подвала. Когда я поднимаюсь в библиотеку, включаю один из компьютеров и начинаю искать пропавших людей за последний год. Пропали несколько женщин: все высокие, стройные, примерно одного возраста с рыжими волосами. Всё так же, как и раньше. Мне действительно нужно больше смотреть новости. Я даже не представляла, что это происходит, потому что я всегда предпочитаю книги телевизору.

Я выключаю компьютер и забираю сумку. Я не должна была переставать следить за ними? Мой мозг говорит мне держаться подальше, потому что они могли убить этих женщин, но мое сердце говорит мне, что это не может быть правдой. В любом случае, это дает мне повод вернуться, но для начала мне не нужна была особая помощь.

Я должна была спланировать всё это лучше, но прежде чем я понимаю это, я спотыкаюсь о камни в лесу за их домом.

— Фонарик мог бы быть хорошей идеей, — бормочу я про себя, когда встаю и счищаю грязь со своих джинсов.

Я должна была догадаться, что это плохая идея, когда чуть не сломала ногу, забираясь на стену, которая окружает их собственность. Почему их дом должен был быть так далеко от дороги, и почему мне пришла в голову светлая мысль прийти из точки, которая была самой далекой от их дома? Я пытаюсь прокрасться внутрь, но как бы я ни падала и ни спотыкалась о всякую дрянь, скоро меня обязательно кто-нибудь услышит. Я уверена, что у вампиров суперслух, как во всех книгах, которые я читала. Я вытираю пыль с рук и счастлива, что не взяла с собой сумку. Обычно я беру её с собой повсюду, но я знала, что мне будет достаточно трудно перелезть через эту стену.

Я стою там и решаю, что мне делать. Я постоянно говорю себе, что приехала сюда, потому что в их доме может быть заперта женщина. Я должна быть уверена, что они не сделали этого с кем-то еще, и, если бы я позвонила копам, они бы подумали, что я сумасшедшая. Не то, чтобы я не согласилась с ними в данный момент.

Я уже знаю, что Равана в порядке, потому что это первое место, мимо которого я проехала. Она выходила из дома с тем же человеком, на которого на спектакле напали близнецы. С тем же парнем, который сказал мне, что он полицейский и задавал мне всевозможные вопросы.

Может, он коп и хочет помочь Раване. Если бы я продолжала следить за домами, как до театра, то, может быть, я бы знала немного больше и не была бы так сбита с толку.

Если бы я была честна с собой и смотрела в лицо реальности, то настоящая причина, по которой я пришла сюда, была в том, чтобы увидеть их и, может быть, даже попасться им на глаза. Я до сих пор не могу поверить, что они причинили вред этим женщинам, но месяц назад я бы не поверила, что вампиры существуют в реальности. Я начинаю думать, что больше ни во что не могу поверить, и это является печальной мыслью.

Притяжение к близнецам заставляет мои ноги снова начать двигаться. Чем ближе я подхожу к их дому, тем сильнее ощущение, но, возможно, их даже нет. Они могли бы выйти в один из баров, в которых я их всегда вижу, а потом я думаю о том, какая я мазохистка. Я всегда выношу эти вещи на первый план, но, может быть, это самосохранение. Это способ моего мозга сказать мне, чтобы я ушла и вернулась в мир, которому я принадлежу, потому что этот не мой.

Я замираю, когда слышу, что-то похожее на крик, и мои уши напрягаются от любого звука. Потом через секунду другой звук, и я разрываюсь между бегом к нему или от него.

Я отхожу назад, когда зажигается свет над входной дверью и выходит женщина.

— Я серьезно, вы двое! Нельзя просто позвать девушку посреди ночи и ожидать её появления! — кричит на них женщина. Я думаю, она может ошибаться, потому что похоже, что она действительно появилась. Я не могу сказать по её тону, действительно ли она злится на них или больше ругает их. Она выглядит старше, а её светлые волосы затянуты в хвост так туго, что выглядят болезненно.

— Иногда мужчине просто нужна небольшая помощь, — говорит Эрик в дразнящем тоне.

Я прячусь в тени, не зная, увидят ли они меня, даже если посмотрят сюда.

— Вы оба меня до смерти напугали! Вы получили, что хотели, так что больше не звоните мне посреди ночи, — раздражается она, садится в машину и уезжает на большой скорости.

Эрик только смеётся.

— Она всегда королева драмы. — Он качает головой. — Мы должны подумать о её замене, — добавляет он.

Наверное, это не прозвучало бы так зловеще, если бы я не прочитала, что им нравится убивать женщин.

— Да ладно, мы должны с этим разобраться. Мы позаботимся о ней позже, — говорит Эзра, шлёпая брата по спине. — У нас есть женщина, и я не планирую упустить её на этот раз, — добавляет он, когда они возвращаются в дом.

Эрик стоит там минуту, оглядываясь вокруг, прежде чем последовать за братом обратно в дом. Я выдыхаю, не подозревая, что сдерживалась. Я пытаюсь расшифровать, что они могли иметь в виду, но у меня не хватает слов.

Только громкий взрыв в безмолвной ночи возвращает меня в шок реальности. Клянусь, земля дрожит под моими ногами, а потом небо загорается яркими красками. Вид фейерверка заставляет меня паниковать, и я поворачиваюсь и бегу. Продолжая гаснуть, они зажигают ночь, и я вижу, куда иду. Только когда я достигаю каменной стены, я останавливаюсь и прижимаю к ней руки. Мое дыхание тяжелое, и я ничего не слышу, когда кровь пульсирует в ушах. Как, блядь, я перелезу через эту стену?

Собрав все силы, я начинаю карабкаться и почти соскальзываю на полпути вверх. Я не могу зацепиться ногами, так что это занимает у меня вечность, но в конце концов я достигаю вершины. Когда я смотрю вниз, я не могу не думать, что это выглядит гораздо хуже, когда я возвращаюсь, чем раньше.

Шум в лесу заставляет меня оглянуться и осмотреть темноту. Я застываю, когда и Эзра, и Эрик выходят из тени, но я все ещё не вижу их очень хорошо. Луна не настолько яркая, чтобы показать мне их больше, и что бы это ни было, освещение неба остановилось.

— Пожалуйста, — я шепчу, не понимая, зачем я это говорю. Пожалуйста, отпустите меня? Пожалуйста, не отпускай меня?

Они оба стоят там, как будто они в таком же шоке, как и я. Эзра делает ещё один шаг к стене, и Эрик протягивает руку, чтобы остановить его.

— Не надо. Ты напугаешь ее, и она упадет, — говорит Эрик своему брату. — Я чувствую её страх.

— Эзра, пожалуйста, отпусти меня. — Говорю ему, но блеск в его глазах сильный и страшный.

— Ты знаешь, что он Эзра? — Спрашивает меня Эрик, и я киваю.

— Я знаю вас обоих, — говорю я, но он качает головой.

— Я не это имел в виду. Я имел в виду, что ты можешь отличить нас друг от друга.

— Ну, да. — Я не совсем понимаю вопрос.

Конечно, я могу их различить. Конечно, они очень похожи, но нужно быть сумасшедшим, чтобы не видеть разницы. Я вижу, как дергается уголок рта Эрика, и мне интересно, борется ли он с улыбкой.

Но прежде чем я смогу насладиться моментом или задать ещё какие-то вопросы, Эзра внезапно вырывается из захвата брата и бросается ко мне. Я вскрикиваю, когда он приближается к стене, и Эрик кричит вдалеке. Всё в моём видении перевернулось с ног на голову, когда я чувствую, что начинаю падать.