ГЛАВА 7

— Говоришь, возникли проблемы с землёй? — начал Георгий, когда все вышли. — А я даже знаю причину этого.

Тимофей поднял бровь и посмотрел на отца, мол, продолжай.

— Ради бизнеса и собственного уверенного будущего можно потерпеть и нелюбимую жену. Отец Анжелы прислал мне заманчивое предложение. Не бог весть что по московским меркам, но по местным масштабам очень достойно. Я бы тебе тогда отдал этот филиал полностью, не в управление, как сейчас, а в собственность. Вывел бы его активы из своего бизнеса. Это хороший старт, сын. Глупо не воспользоваться. К рудникам, которые он предлагает за дочь, ведёт частная железная дорога. У тебя будет возможность самому выйти на перевозки. Вагоны свои, тягачи свои, руда своя в любой конец. А там можно будет и металлургию приглядеть со временем. Это очень перспективный ход, Тимофей!

— То есть ты приехал, чтобы устроить мой брак с Анжелой Петраковой? А как же твои любимые Симоновы? Ещё совсем недавно ты настаивал на браке с их дочерью, — язвительно заметил Тимофей.

— Не у одних Симоновых есть дочь на выданье. Породниться с Раскатовыми — это честь для многих семей.

— Ну-ну…

Тимофея потряхивало от внутреннего напряжения. Руки сжались в кулаки, а по скулам перекатывались желваки. Он едва сдерживался, но ещё пытался поговорить мирно. Однако совершенно точно не хотел себе такой семейной жизни, как у отца, где каждый из супругов живёт своей жизнью и вместе встречаются только на общественных мероприятиях. Где мальчишки мать с отцом видят так же редко, как гостей, находясь под постоянным контролем нянек, воспитателей, тренеров и обслуги.

Он видел, что можно жить по-другому: как живёт мать, Настя, их знакомые. По-человечески, что ли… А отец упорно толкал его в договорной брак.

— Не вижу ничего страшного в браке с Анжелой. Не любишь — ну и что? Жена и дети — это одно. Личная жизнь и любовница — совершенно другое. Можешь содержать свою Анастасию, милая, кстати, девочка, но так, чтобы жена об этом не знала. Публичные скандалы нам не нужны. Тем более, что Петраков служит в администрации города, это накладывает определённые обязательства.

— Да?! А ничего, что Анжела — его внебрачная дочь?! И наш брак обязательно вызовет общественный резонанс, мы оба заметные фигуры в городе. Так что его грязное бельё моментально начнут полоскать на виду у всех.

— Это не проблема, — миролюбиво отозвался Георгий. — Две-три проплаченных статейки московских писак, несколько постов в истаграм и вашу историю будут принимать, как романтическую сказку.

— То есть ты настаиваешь? — обманчиво спокойно уточнил Тимофей.

— Да, настаиваю, — самодовольно откинулся на спинку стула Георгий, который предчувствовал согласие сына.

— Что ж, я предполагал…

Тимофей встал, обвёл глазами кабинет. Было жаль. Всё же он потратил уже немало сил, энергии, знаний, чтобы поднять филиал, осовременить его. Наладил работу, но…

Как говорится, всё имеет свою цену. Если за возможность жить с любимой женщиной и сыном, придётся поплатиться должностью и местом в фирме — он готов. В конце концов Тиму только тридцать два. Есть знания и опыт. Всегда можно начать своё дело. Будет трудно, бедно и ненадёжно. Зато всё, чего он добьётся будет принадлежать только ему, и никто не сможет указывать как поступать.

Застегнув костюм и подхватив со стола свой телефон, Тимофей спокойно направился к двери.

— Я ухожу, отец, из филиала и из твоего бизнеса. Желаю удачи!

— Стой, щенок! Ради какой-то мокрощелки ты рушишь семейные связи?! Я вычеркну тебя отовсюду! Отберу акции!

— На здоровье! Я никогда особо не рассчитывал на твою щедрость.

Аккуратно прикрыв дверь, Тимофей выдохнул и постояв несколько секунд, направился в бухгалтерию. Анастасию надо было забрать с работы сразу же, пока отец не придумал как отыграться на беззащитной девушке.

— Настя! — заглянул он к ним в кабинет. — Собирайся, мы срочно уезжаем!

Что ему нравилось в подруге — это быстрое понимание ситуации. Без лишних вопросов и суеты Анастасия отключила компьютер и через пару минут вышла к нему.

— Что случилось? — тихо спросила она.

— Отец случился, — неприязненно буркнул Тимофей. — Требует, чтобы женился на Анжеле.

— А ты?

— Я похож на идиота? Настя, не обижай меня подобными подозрениями! У меня есть вы с Ромкой, и мы сейчас едем жениться!

— Нет! — решительно воспротивилась Настя. — Я не согласна выходить замуж назло кому-то. Сейчас мы едем домой и спокойно обсуждаем с Антониной Николаевной эту проблему. Может, и Николай Петрович что-то подскажет. Ты ведь уволился, я правильно понимаю?

— Да, я сказал, что ухожу. Так что перед тобой безработный чувак.

— Ну, и отлично! Проживём! — ободрила Настя. — То есть, я хотела сказать — ничего страшного! Я бухгалтер с серьёзным опытом, найду работу. Ты управленец. Не пропадём! А, может, и вовсе своё дело откроем. У меня есть триста тысяч, я копила на будущее, могу вложить в наше дело.

— Настя-я-а… какая же ты у меня…

Тимофей остановился, развернул девушку к себе и порывисто поцеловал.

— Господи, спасибо тебе, что ты снова свёл меня с этой женщиной! Я люблю тебя, Настя!

Не обращая внимания на снующих сотрудников, Тимофей продолжал обнимать и целовать Настю и она, удивительное дело, в этот раз не брыкалась.

Выйдя на парковку, они вместе сели в машину Тимофея. Уже неделю они ездила на работу и с работы вместе, потому что всё это время жили в квартире Тимофея.

— Давай заберём сейчас Ромку и поедем к матери, — предложил Тимофей. — Мне надо предупредить её, чтобы не надумала воевать с отцом из-за меня. а то с него станется и её лишить акций. Хотя, — через паузу продолжил он, — Николай только рад будет. А то материна самостоятельность не даёт ему чувствовать себя настоящим мужем и хозяином.

— Не говори! — рассмеялась Настя, хорошо знакомая с переживаниями Николая Петровича по этому поводу. — Вы, мужчины, так любите осознавать свою значимость.

— Ну, так мы же мужики! — отшутился Тимофей.

Неприятный осадок от разговора с отцом остался, но уже не давил так сильно. Настина поддержка успокоила, привела мысли в порядок и придала сил. Они справятся! Настырная складка между бровей прорезала лоб Тимофея. Хмуро поджатые губы, сложились в упрямую линию. Раскатовы не сдаются!

Вот только сейчас двое Раскатовых находились по разную сторону баррикад…

* * *

Георгий мерил ногами кабинет и изрыгал грязные ругательства.

— Щенок! Засранец! Ушлёпок! Родного отца променял на какую-то прошмандовку! Да будь она десять раз святой Марией — это не значит, что на ней надо жениться! Идиот! Жениться надо в своём круге. На худой конец, в близлежащем. Деньги к деньгам! А это что?! Ни капиталов, ни достойной родни! Тьфу!

Успокоиться Георгий не мог. Энергия требовала выхода. Надо было кого-то показательно выпороть, растоптать, доказать свою правоту!

Схватив пальто (Георгий любил одеваться в классическом стиле), он практически выбежал из кабинета. Охрана едва успевала за боссом. Выгнав водителя, Георгий сам сел за руль своего гелендвагена и рванул за город. Сейчас он им всем покажет, чьё слово тут важнее! Он укажет каждому его место!

Георгий предполагал, что сын поехал к Антонине, да и охрана подтвердила это. Ему докладывали, что за последний месяц мать и сын сильно сблизились, и между ними установились близкие доверительные отношения.

А он, Георгий, так и не дождался не то что любви старшего сына, но даже элементарной благодарности за введение в бизнес, в нужную тусовку, за имя, в конце концов, которое уже немало значит в определённых кругах!

А сегодня этот щенок вообще заявил, что ему ничего от отца не надо! А для кого это всё создавалось?! Для кого он, Георгий, корячился, нервы мотал?! Не-ет! Сейчас он им всем мозги прочистит! Праведники, бля-ь!

Машина вырвалась из городского потока и на высокой скорости устремилась к «Сосновому бору» — элитному коттеджному посёлку, где у Антонины был неплохой домик. Конечно, не особняк с прислугой, как у самого Раскатова, но для одинокой бабёнки тоже неплохо. Правда, Антонина уже год как вышла замуж. И её мужа — Николая Уланова — Георгий прекрасно знал, поскольку тот был управляющим местного филиала. Однако никакой муж не помешает сейчас Георгию высказать всё, что он пожелает и сделать всё, что посчитает нужным!

Охрана посёлка попыталась было не пропустить его гелик, но вышедшая из второй машины охрана самого Раскатова быстро договорилась с коллегами и машины въехали на территорию посёлка.

Георгий в этом доме бывшей жены ни разу не был, но навигатор указал дорогу безошибочно. Бросив автомобиль за калиткой, не дожидаясь охраны, Георгий быстрым шагом направился к дому. Пыл его ещё не прошёл, и он готов был рвать и метать!

Широко распахнув дверь, он ворвался в холл и гаркнул во весь голос:

— Антонина! Тимофей! — типа, живо ко мне, почему я до сих пор никого не вижу.

Где-то из кухни послышался безмятежный голос бывшей супруги:

— Иду-иду! Кто там? — его явно не ждали.

Наверху, с лестницы послышались торопливые мужские шаги.

— Поторопись, Тимофей, у меня не так много времени! — рявкнул Георгий. — Антонина, что ты копаешься?!

Но прежде чем ему кто-то ответил, из комнаты возле лестницы вышел ребёнок, мальчишка лет шести-семи, Георгий плохо разбирался в возрасте малышей.

Насупив брови и встав в настоящую защитную стойку, пацан исподлобья глянул на Георгия и без всякого страха потребовал:

— Ты кто такой? Ты чего орёшь тут? Ты знаешь, что на бабов кричать нельзя? Ты же мужик!

Георгий опешил. Кто этот пацан он не знал. В докладах не было ни слова о ребёнке в доме бывшей жены, да и у сына ребёнка не отмечалось. Но глядя сейчас на мальчишку, Георгий мог заложить что угодно на то, что это сын Тимофея. А, значит, его внук! Внук!!!

И тут он немного завис. Стал понятен отказ сына связываться с Анжелой. Но, епть, почему не сказать об этом раньше?! Зачем доводить ситуацию до абсурда?!

Он продолжал пристально разглядывать пацана, одновременно оценивая появление Тимофея, Анастасии, Антонины и Николая. «Все собрались», — мелькнула посторонняя мысль. Пацан же, нимало не смущаясь, подошёл ближе и подал руку как взрослый:

— Роман Раскатов.

— Георгий Раскатов, — осторожно пожал дед протянутую руку.

Оба без стеснения рассматривали друг друга. Это для Насти и сверстников Ромка был крупным мальчишкой, а для обоих Раскатовых, которые вымахали под метр девяносто и плечами в косяки упирались, Ромка был мелкой шелупонью. Но впечатление на деда всё равно произвёл. Георгий с удовольствием отметил, что порода продолжается, не измельчала.

Ромка же и вовсе освоился, чувствуя молчаливую поддержку матери и бабушки.

— Ты мой дед, который всех строит? — без стеснения спросил он. — Учти, я не буду строиться! Не люблю!

Весь гневный пыл Георгия внезапно закончился. Не глядя на бывшую жену и сына, он присел на корточки перед мальчишкой и с самым серьёзным видом ответил:

— А я только собрался поставить тебя в строй Раскатовых. Или ты не хочешь?

— Я с папой хочу! У меня, знаешь, какой папка?! Самый лучший! Он нас потерял, но теперь нашёл! У меня две бабушки есть! А дедов нет. Ни одного, — печально поделился Ромка. — Будешь моим дедом? Ты же тоже Раскатов?

— Ну, если ты сам предлагаешь, я буду твоим дедом!

— Тогда пойдём! Баба Тоня там пирогов напекла, а мама с папой мороженое фисташковое привезли! Ты любишь фисташковое мороженое? Я люблю!

Без всякого страха и стеснения малец взял Георгия за руку и потащил его в столовую. И он понял, что нельзя разрушать отношения, которые уже сложились в этом доме. Это будет совсем уж подло и грубо. Да и так ли необходимо?!

Взрослые за столом больше помалкивали, обходясь короткими фразами. Антонина и Тимофей понимали, что старший Раскатов приехал на разборки и останавливает его только присутствие ребёнка. Настя, понимая, что Тимофею надо поговорить с отцом, увела Ромку наверх.

— Сынок, ты не поможешь мне в папиной комнате порядок навести? А то мы как приехали, так всё и побросали. Нехорошо.

— Давай помогу, — вздохнул Ромка и честно признался сидящему рядом деду: — Как я не люблю эту уборку!

— Я тоже терпеть не могу всякие уборки, — поддержал его Раскатов-старший.

— Куда деваться, — пожал плечами Ромка. — Кто-то же должен это делать, а то грязью зарастём.

Он сказал это с точной интонацией Антонины, и Георгий сразу вспомнил как точно также молоденькая Тоня приучала к порядку Тимофея. Сердце опалило поздним раскаянием и сожалением: уже ничего не изменишь.

Стелла, его вторая жена, с мальчишками не справляется. Старший уже школу заканчивает, а мать не знает, как его учителей зовут. Благо, учатся оба неплохо. Самому Георгию некогда. У него бизнес! Или Тимка в чём-то прав? Не всё измеряется деньгами. Мда…

Проводив взглядом сноху и внука, Георгий обратился к сыну:

— Ну и когда я должен был узнать о внуке? ДНК сделали?

— ДНК сделали, моё имя в свидетельство вписали. Я сам узнал о сыне недавно. Но я их не брошу! Настя с Ромкой — моя семья. Принимать или не принимать их — твоё дело, но ситуация от твоего решения не изменится. Мы поженимся. Хотел сегодня, но Настя попросила по-человечески, а не назло тебе.

— Умная девица, — оценил Георгий. — если бы рассказал обо всём раньше, я не делал бы никаких телодвижений в сторону Петракова. Да и Анжелу прижали бы сразу.

— Ты не слушал, отец. Я говорил.

На самом деле не из любви к сыну сделал Георгий этот шаг навстречу. Его до глубины души поразил этот синий взгляд из-под чёрной чёлки, эта боевая стойка (оказывается, Настя водит его на карате!) и эта решимость постоять за своих. Всё раскатовское!

Георгий растёр руками внезапно онемевшую грудь и выдохнул. Да, шестьдесят лет — это не сорок, и, тем более не двадцать. Как-то уже начинаешь понимать, что люди бывают внезапно смертны. И осталось тебе даже при хорошем раскладе пятнадцать-двадцать лет здравой жизни. И это чертовски мало!

Мало, но можно успеть воспитать из этого маленького ростка нового Раскатова! Может быть, в этой негламурной семье как раз и получится настоящий Раскатов. Георгий отнял руку от груди и оглядел насторожившихся собеседников.

— В общем так, сын, дурью не майся — возвращайся на работу. Анастасию свою поставь главбухом. Пусть сама беспокоится о деньгах вашей компании. Я видел её дело: образование и опыт вполне позволяют ей занять эту должность. А ответственность и исполнительность у неё и так сверх меры. И начинай уже дом себе строить. Или купи. Что за манера ютиться всем вместе на мамкиных несчастных метрах?!

— Да мы…, начал было Тимофей, но замолчал, чувствуя неподходящий момент.

— А Петраков? — вспомнил о новой проблеме Николай Петрович.

— С Петраковым я сам всё решу, не ваш вопрос. И Анжела вас больше не побеспокоит. Рассказали мне, что она вам тут устроила, а вы варежками только хлопали, — раздражённо рыкнул Георгий. — Вы хотя бы подумали, кто она такая, чтобы в чужом доме так себя вести?! Вышвырнуть к херам и уволить! А вы тут слушали её бредни! Ох, вы и клуши, — обозвал он бывшую жену и невестку. — Ладно! Вопрос решили, поеду я. Завтра тридцать первое, к семье надо. Внука мне летом привезите! Мы с ним и с моими пацанами на море слетаем.

— Посмотрим, — кивнул Тимофей, сильно сомневаясь, что к лету отец вспомнит об этих планах.

* * *

К вечеру, когда в доме все улеглись, и Ромка видел уже десятый сон, Настя с Тимофеем тихо переговаривались в спальне.

— Тим, ты помнишь, какой сегодня день?

— Никогда не забуду, Настён! — наваливаясь на Настю жарко прошептал ей на ухо: — Наша с тобой первая ночь!

— Ты у меня вообще первым был и единственным остался, — призналась Настя.

Тимофей привстал на локте и пристально посмотрел на свою женщину.

— Настя… Настя моя… Как же вы жили?!

— Вначале беременность, потом года два Ромка с рук не сходил, хорошо соседка иногда помогала. На работу рано вышла, деньги нужны были. В интернете научилась зарабатывать. Какие тут гульки?! Не до них.

— Как же вам досталось, родные мои… Я ничего не знал… И если бы не случай…, - и Тимофей с новым жаром накинулся на Настю с поцелуями.

— А, говорят, нельзя дважды войти в одну реку, — с придыханием прервала Настя поцелуи. — А мы, получается, вошли.

— У нас та же самая река, — возразил, целуя, Тимофей. — Мы не успели толком в неё погрузиться, как пришлось расстаться. А сейчас мы просто продолжаем… Прости, что меня долго не было в вашей жизни. Настя, ты бы знала, как я благодарю судьбу, что она свела нас снова!

— А я вначале боялась, — созналась Настя. — Думала, ты Ромку отберёшь.

— Ни Ромку, ни тебя никому не отдам…

Жаркий шёпот, жаркие поцелуи, жаркая истома и нега, стоны и ласки… Они дорвались друг до друга, вспомнили свой первый опыт и всё повторили… и не раз…

Всё-таки чудеса случаются!