Глава 26

— Да говорю ж, не знала я, — раздраженно шипела, словно оправдываясь, серокожая низенькая короткостриженая девушка, обращаясь к высокому, патлатому, нескладному парню, постоянно испуганно оглядывавшемуся по сторонам. — А коли и она, что ж теперь? Струсил, да? Так и скажи, что струсил.

— Не в тебя тогда молоньями швырялись, — беззлобно огрызнулся ее собеседник, и я поняла: помнит меня болезный, до сих пор забыть не может. Чудненько. Люблю иметь козыри в рукаве.

— И дальше что? — начала раздражаться собеседница парня. — Нам за болтовню не плачено.

— А за что вам плачено? — невинно поинтересовалась я, появляясь в поле зрения обоих заговорщиков, останавливаясь рядом с ними и беспечно улыбаясь.

— Дык, — начал было лешак, вздрогнул, осознав, к кому конкретно обращается, осекся, резко посерел и мгновенно втянул голову в плечи. — Ты это, драконица, давай не шали. Мы ща сами отсюда утопаем. Своими ножками.

— Ну нет уж, — вызывающе подбоченилась, как я поняла, кикимора. — Ты иди, если хошь, а я…

Красивый вышел огонёк, миленький такой, аккуратненький, кругленький, ярко-красного цвета. В ночи особенно хорошо виден. И чего было повторно сереть, спрашивается? Оба и так практически растворились в темноте.

— Родная, ты зачем народ запугиваешь? — Ироничный голос мужа я ожидала с минуты на минуту, поэтому даже не пошевелилась.

— Кого вы здесь поймали, герцогиня? — приехали. Сам Император, Его Величество Дженерас, изволил пожаловать. Вот зачем ему жениться, если и так жизнь не скучная?

— Старого знакомого случайно увидела, Ваше Величество. Мы с ним однажды на Авернее плотно пообщались, — беспечно откликнулась я, с любопытством наблюдая, как сжимается от страха, практически достигнув уровня травы, лешак.

Муж удовлетворённо хмыкнул, тихо прошептал непонятные слова, и в ту же минуту вокруг потенциальных преступников возникли толстые прутья той же клетки, что когда-то успешно удерживала принца фейри с телохранителем.

— Знакомый, говорите, — задумчиво протянул чересчур любопытный Император. — Ну что ж, давайте немного пообщаемся с этим вашим знакомым.

Я наивно полагала, что Варт привычно отправит любимую женушку восвояси, портки мужу дома зашивать да детям сопли утирать, а сам займется пристрастным допросом несчастных мифических существ. Но нет, супруг, видно, решил в этот раз искусно сыграть на ужасе лешака, и в кабинет, магически изолированный от любой прослушки как снаружи, так и изнутри, мы отправились втроем. Клетка послушно летела по воздуху перед нами.

— Итак, — мы расселись по стульям, откинулись на спинки, и чернокнижник выжидательно взглянул на нечисть. — Что вас обоих привело на наш континент?

Возможно, кикимора и стала бы запираться, выдумывать, грозиться, но вот ее сообщник, видя перед собой пугач, выдал все как на духу: во время очередного визита на высшем уровне принц фейри привез с собой молодую настырную красавицу «болотного племени». Скучно ей жилось среди своих серокожих сородичей, хотелось почитания, внимания, славы, богатства. В общем, обычная история типичной «Мани, собирающейся покорять столицу», если б не одно существенное но: красавица была кикиморой, а эти существа отлично владеют магией приворота и способны «наводить» красоту даже на самых уродливых женщин.

Во дворце пробивная «мадам» очень быстро отбилась от делегации, завела нужные знакомства и довольно скоро понадобилась дочери одного из баронов, недавно приехавшей из жуткой глухомани вместе со старшими братьями покорять столицу. Лисия, как звали девушку, ни красотой, ни умом, ни талантами не блистала, при этом очень уж хотела выйти замуж, и не за абы кого, а за самого Императора. Заговорщицы разработали многоступенчатый план по охмурению Его Величества, и именно сегодня должна была начаться последняя стадия, во время которой помогать очаровывать мужчину должен был и лешак. Как он оказался в столице, парень объяснять отказался: хмурился, злобно зыркал в мою сторону, но молчал.

— Настоящий проходной двор, а не дворец, — раздраженно пробормотал Варт, когда допрос был завершен, преступников перевели в другую комнату, а Император вышел и дальше развлекать гостей и играть роль радушного хозяина на приеме.

— Интересно, кто их сообщник, — задумчиво произнесла я.

— Кто-то из мелких слуг, видимо. Это выяснится быстро. Надо только нужный слух пустить, сами объявятся.

— Сами? Думаешь, их несколько?

— Как минимум двое. В одиночку такое масштабное действие не провернуть.

***

Ирма:

С каждым днём становилось всё холодней. С резкой переменой погоды я достала из гардероба тёплые вещи и старалась поменьше оставлять детей на улице: свежий воздух — это, конечно, отлично, и дышать им необходимо, но не хватало еще лечить ребят от переохлаждения. Тоша добродушно посмеивался над моими страхами, но не вмешивался. На каратэ мы все так же ходили трижды в неделю, после школьных уроков, в ту же спортшколу. Теперь уже без драчливого мальчишки и его влюбчивого отца. Иван недавно, пока ребята тренировались в зале, а мы с ним ожидали чад в коридоре, отводя глаза, сообщил, что ему предложили повышение на роботе, в связи с этим его семья спешно переезжает в другой район, и возить сына сюда он больше не сможет. Что ж, все, что ни делается, к лучшему. И хоть любимый считал переезд всего лишь неудачной отговоркой, призванной скрыть настоящие чувства мужчины ко мне, я лично только радовалась, что больше не будет надобности встречаться с не очень приятными для меня людьми и притворяться милой при общении с ними.

Эта беременность отличалась от предыдущих чрезвычайно сильным токсикозом и резким, по-настоящему катастрофичным набором веса. Я словно вернулась к себе предыдущей, оставшейся лишь в моих редких кошмарах, той беспомощной толстушке Ирме, которая не могла самостоятельно подняться с постели и питалась скудно и дробно, при этом, как бы сказали современные земные специалисты, от проблем с гормонами толстея как на дрожжах. На пятом месяце я неожиданно попала в больницу, в отделение патологии для беременных, где провела невероятно долгих шесть недель: высококвалифицированные врачи делали все возможное для сохранения желанного ребенка. Муж и дети постоянно приезжали навещать болевшую мать семейства, Алиса тщательно старалась держать себя в руках, но я замечала глубокие чёрные круги под ее глазами: дочь часто плакала по ночам, боясь потерять мать. На каратэ и в школу детей теперь отводил любимый. Он специально взял внеочередной отпуск за свой счёт, чтобы сидеть дома, пока меня держат на сохранении.

Лежа в палате, я с глухой тоской считала каждый божий день, каждый час, каждую минуту, занимала себя чтением с телефона и старалась как можно меньше вслушиваться в бессмысленную трескотню разновозрастных соседок, раз за разом старательно перемывавших кости многочисленной родне, врачам, медсестрам и санитаркам. Меня считали гордячкой и обходили стороной, но уж лучше так, чем бессмысленно выматывать себе нервы тошнотворными глупыми ужастиками, так сильно любимыми всеми, кто вынужден по различным обстоятельствам долгое время находиться на больничной койке.