Глава 5

Если бы исполнились все человеческие желания, земной шар стал бы сущим адом.

П. Буаст

Ирина:

На работу я в этот раз опоздала: будильник то ли сломался и не зазвонил, то ли все же звонил, но я, увлекшись вальсом в другом мире, предпочла его не услышать. Как бы то ни было, у себя в офисе я появилась на полчаса позже положенного времени, впервые за долгое время довольная и собой, и жизнью.

- Ирина Николаевна, - приветствовала меня невозмутимая Аннушка. - Вам несколько минут назад звонил какой-то человек, назвался Виктором. Оставил свой номер. Просил связаться с ним.

Я кивнула и зашла к себе. Интересно, что ему понадобилось?

Мои родители развелись и немедленно разъехались, когда мне только-только исполнилось шесть лет. Отец, Николай Ираклиевич Большаков, удачливый бизнесмен, умный и импозантный мужчина, не смог больше терпеть вечные сцены ревности, которые ему, не стесняясь малолетней дочери, постоянно устраивала жена Алла Андреевна, скромная школьная учительница, не блиставшая ни красотой, ни талантами. Когда я впоследствии спросила у отца, почему он женился в свое время на маме, ведь они были такими разными, настоящими противоположностями, он признался, что его привлекли именно серьезность и степенность, выделявшие ее на фоне беззаботных и веселых однокурсниц. Не знаю, действительно ли изменял отец матери, как она его в том каждый раз обвиняла, пока они жили вместе, но именно в этом она его всегда и подозревала.

После развода отец через суд добился права забирать меня к себе на летние и зимние каникулы. Все остальное время я жила с матерью и прилежно училась. Кружки и любое внешкольное обучение, как и алименты, платились из кармана отца. Когда я приезжала к нему, он брал отпуск и возил меня по дорогим заграничным курортам, знакомил с иностранной культурой и кухней и учил всему, что знал сам, иногда даже показывал на своем новомодном телефоне фотографии со своими полуголыми любовницами где-нибудь в жарких странах или на островах, и мы активно обсуждали с ним достоинства и недостатки его красавиц. С некоторыми я даже была знакома. А вот, например, с Вики и Ники, близняшками старше меня на три года, бывшими моделями, а ныне - владелицами самого крупного рекламного агентства в нашем городе, я до сих общаюсь, как со старыми добрыми приятельницами.

Только однажды, серьезно заболев, он уступил напору матери, и то лето я провела у её сестры, где и познакомилась с лошадьми, влюбившись в них на всю жизнь. Когда я подросла, отец отдал меня в лучший из возможных в то время университетов.

Погиб отец случайно: глубокой ночью ехал из командировки, по так и не установленной причине не справился с управлением, и машина упала в бурную реку на одной из дальневосточных дорог. Мне тогда было двадцать. Завещания он, естественно, не оставил, так как о смерти своей и не думал, и его партнеры немедленно конфисковали всю его часть их совместного далеко не маленького бизнеса, оставив мне, на тот момент безутешной студентке-третьекурснице, только счет, открытый им несколько лет назад на мое имя. Там было достаточно денег, чтобы я смогла проучиться, не работая, три последних года обучения.

Тем не менее, я перевелась на заочное, стала работать менеджером в небольшой фирме по продаже стройматериалов и начала делать карьеру. Отцовские связи и фамилия помогли мне всего дважды. Все остальное время я работала на себя сама, упорно продвигаясь вверх по социальной лестнице. С матерью мы общались редко: она внезапно воспылала огромной любовью к мужчине младше себя на десять лет, свободному художнику, как он просил его называть. Нигде не работая, он только и делал, что писал плохонькие картины и безуспешно пытался продавать их, крича на каждом углу о своем великом, но недооцененном при его жизни таланте. При первой же встрече у нас с ним возникла сильная взаимная антипатия, мать, разумеется, во всем винила меня, заявляя, что я ревную и не желаю ей личного счастья, я не видела смысла что-то объяснять или доказывать, и общение наше само по себе медленно, но неуклонно, сошло на нет. Я даже не была на их более чем скромной свадьбе и потом совершенно случайно узнала, что у меня, оказывается, родился брат. Два года назад, непосредственно перед новогодними праздниками, мать вдруг вспомнила о дочери, позвонила мне и вместо приветствия или поздравления в ультимативной форме потребовала, чтобы я оплатила какой-то крутой частный садик Лёнечке. Я просто положила трубку.

Именно тогда я первый и единственный раз напилась до зеленых чертей, а на следующий день решительно перелистнула эту страницу моей жизни. Больше мы с матерью не общались.

И вот мой так называемый отчим звонит мне сегодня.

Я набрала нужный номер.

Виктор был в стельку пьян, что, в принципе, и не удивительно. Выпить он любил всегда. С трудом, но все же мне удалось понять из его несвязного бормотания, что мать и брат погибли три дня назад: купались в реке, Лёня начал тонуть, мать попыталась его спасти. Не получилось. Вчера были похороны. Мой отчим скорбел, конечно, но волновала его не только смерть жены и ребенка. Еще он справедливо опасался, что злая падчерица отберет у него квартиру, купленную когда-то Николаем Ираклиевичем Большаковым за пару лет до свадьбы и оставленную им, как наследство, для любимой дочери. Непризнанному горе-художнику очень уж не хотелось возвращаться в свою небольшую комнатку в старом общежитии.

Положив трубку, я некоторое время сидела, бездумно уставившись в одну точку. Чувств не было совсем. По идее, я должна была сейчас ощущать горе и боль, должна была плакать, но в душе царила пустота. Видно, все, что только было можно, я выплакала еще тогда, два года назад, перед Новым Годом в одиночку методично напиваясь в своей шикарной многокомнатной квартире.

Через несколько минут я подняла рубку:

- Аннушка, позови мне Венечку.

Венечка был нашим юристом, тридцатипятилетним мужчиной небольшого росточка, с хитрыми синими глазами и кудрявыми черными волосами, пышной короной окаймлявшими его худое, подвижное, остроносое лицо. На работе он вот уже несколько лет подряд упорно изображал из себя человека нетрадиционной сексуальной ориентации, хотя я самолично три года назад присутствовала на его свадьбе с моей бывшей однокурсницей и хорошей давней приятельницей Светкой Чернышевой. Через год у них родилась двойня. На мой прямой вопрос, зачем он постоянно мается дурью и упрямо косит под гея, он тонко улыбнулся и пояснил, что в таком образе от него не ждут никаких гадостей, наивно полагая, что держу я его исключительно из жалости ('толерантности', как он тогда выразился). Что ж, возможно, в этом был свой резон. Но, несмотря на свою необычную внешность и постоянные странности в поведении, в открытую демонстрируемые перед нашими партнерами и клиентами, Венечка был знатоком своего дела, законы помнил практически наизусть и интересы компании отстаивал каждый раз, как свои собственные.

- Звали, Ирина Николаевна? - В дверь просунулась знакомая кудрявая голова.

- Да, Веня. Зайди.

Мужчина, закрыв дверь, подошел к столу и, отбросив привычную жеманность, проницательно посмотрел на меня:

- Что-то серьезное случилось?

Да куда уж серьезней... Я кивнула и кратко обрисовала ему сложившуюся ситуацию.

- Соболезную, Ирина Николаевна. Я займусь этим вопросом, можете не беспокоиться.

Ну вот и хорошо. Значит, хотя бы здесь можно вздохнуть с облегчением. Квартиру отца я отчиму точно не отдам.

Ирма:

- Ирма, стоять надо прямо, не сжиматься; руку не напрягай, целься аккуратно.

Вот уже час супруг тщетно пытался научить меня стрелять. После похищения он всерьез озаботился моей безопасностью и умением постоять за себя. На тренировках я не только занималась физически, но и начала осваивать основы рукопашного боя. Вчера же ко всему остальному прибавилась стрельба. Я не протестовала: тот случай наглядно показал мне, что в жизни случиться может буквально все, и Ира была права, когда утверждала, что слуги далеко не всегда будут рядом, а значит, надо учиться выживать самой. Физические тренировки и самооборона, пусть и с большим трудом, но все же давали необходимый результат. А вот оружия я боялась, сама не знаю, почему. Каждый раз, прикасаясь к ориенту, я вся замирала и боялась пошевелиться. Муж о моем страхе уже знал, но заявил, что его нужно преодолеть, что оружие может помочь мне в опасной ситуации, а значит, мне просто необходимо научиться владеть им. И я честно старалась второй день подряд. Пока получалось слабо.

'О, смотрите-ка! Пистолет! Да еще и моделька почти современная. Ирма, выбрось сейчас же каку. Еще поранишься, не приведи бог!'.

Ира. И снова язвит. Но я рада ее слышать.

'А ты умеешь стрелять?'

Хмыканье.

'Я? Еще спрашиваешь. Только вот твой благоверный снова будет ругаться, что я тебе тренироваться мешаю. Кстати, как вы его здесь называете-то?'

'Кого? Благоверного?'

Ухмылка:

'Ха. Смешно. Цацку эту'.

'Ориент'.

Удивленно:

'Да? Странное название. Ладно, дай пострелять'.

Следующие несколько минут пули уверенно летели прямиком в центр стоявшей вдалеке мишени. Когда в барабане наконец стало пусто, Ира опустила руку.

- Потрясающая меткость. Здравствуй, Ира. И кто ж тебя так стрелять учил?

Подруга ухмыльнулась:

- И тебе не хворать, друг мой ситный. На курсы походила немного, вот и научилась.

Супруг изумленно поднял брови:

- У вас и женщин такому учат? Варварская страна.

Ира оскалилась:

- Да вот то ж. Ходим такие по улицам, вооруженные до зубов, периодически стреляем друг в друга. Пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой.

Муж улыбнулся:

- Как-то слабо верится в такую картину. Вот дома у вас необычные, чересчур высокие. Как вы только в них живете и не боитесь.

Подруга недоверчиво посмотрела на моего супруга:

- Тебе-то откуда знать, какие у нас дома?

И тут же услышала в ответ:

- У Ирмы в воспоминаниях видел.

Ирина:

То есть, как это - у Ирмы в воспоминаниях видел? Я непонятливо нахмурилась:

- Ты и такое можешь? Зачем, позволь спросить, ты к ней в голову залезал?

Варт самодовольно осклабился:

- Я много что могу, поверь мне. Зачем? Захотелось взглянуть на тебя вживую, в твоей реальной обстановке.

Даже так? Ну-ну...

- И как? Впечатлила тебя моя маска?

Весело хмыкнул:

- Это та, что ярко-зеленого цвета, ядовитая до невозможности? О, да. Она действительно сногсшибательна. Мне даже стало жалко того паренька. Как он еще от твоего вида сознание не потерял.

Нет, мне решительно перестает нравиться этот разговор, пусть даже шуточный. Вот что ему такого понадобилось в моем мире, а? Еще и Ирма, зануда, не смогла муженьку своему отказать. Хотя она у нас скромница еще та.

- Я рада. Можно тебя попросить?

С готовностью:

- Да, конечно. Что нужно сделать?

О, да сущий пустяк. Ты будешь в восторге, я тебя уверяю.

- Отшлепай меня?

Воздухом подавились оба, причем резко, и синхронно начали кашлять. Вот что значит 'одна сатана'.

- Прости?

А что не так?

- За что? Вполне невинная женская просьба. Ирма тебя никогда о таком сама никогда не попросит, постесняется, а дать ей по шее за согласие показать тебе мой мир просто необходимо. Вот я и прошу, пока еще командую этим телом, отшлепать, ну, считай, нас обеих. Спорим, ты так давненько не развлекался?

'Ира!'

О! А что ты так возмущаешься-то, подруга?

'Что не так? Ты зачем его в голову впустила? Не верю, что он мог тебя силой или угрозами заставить. Он с тобой в последнее время носится, как с писаной торбой. Значит, сама разрешила. По какой причине? Молчишь? Ну вот видишь. И не сопи так гневно. За каждое действие всегда бывает расплата'.

По лицу чернокнижника расплылась блудливая улыбка. Ну точно кот мартовский. Глаза цвета пьяной вишни просто засияли от предстоящего удовольствия.

- Как скажешь, Ирочка.

Я уже Ирочка? Что ж ты задумал, гад чернокнижный?

Порталом мы перенеслись в дом, в спальню Ирмы.

Варт удобно уселся на кровати, широко расставил ноги, я подошла и добровольно улеглась животом на одно из колен. Костлявый, как тот Кощей. Даже лежать неудобно. Маг тем временем усмехнулся, спустил тренировочные штаны и кружевные панталоны, занес руку для первого удара.

Ну вот кто так бьет, а? Он явно постоянно сдерживает свою силу, чтобы Ирме потом сидеть на пятой точке было комфортно. После двадцати чисто символических хлопков наказание было прекращено, и меня, снова одев, усадили рядом на постель.

- Удовлетворена?

Ну точно издевается. Вон как глазюки сияют.

- Нет, но, как понимаю, большего от тебя в данную минуту не добьешься. Слушай, Варт, а почему в вашем мире женщина не может потребовать развода?

- А зачем? - аж растерялся от смены темы мой собеседник.

- Ну как. Это ты чаще всего себя с Ирмой нормально ведешь. А ее отец, например, избивает родных. И что, его жене терпеть все это всю свою оставшуюся жизнь?

И сразу бровки домиком:

- В каком смысле 'чаще всего'?

- Вот не надо возмущаться, а? Сначала ответь на мой вопрос, а потом, если захочешь, я тебе объясню свои слова. Так почему?

- Да потому что у нас не все так жестоко, как ты уже себе навоображала. У большинства моих знакомых в семьях руководят женщины. Да, это делается по-тихому, чтобы на людях не пострадала репутация мужа, но их диктат в доме никто не оспаривает. И там действительно жены как сыр в масле катаются. А случай с Ирмой и ее семьей - действительно полная дикость, в нашем государстве подобного несколько веков точно не было. Судья - отличный актер, как оказывается, потому что все то время, что он занимает свой высокий пост, никто в правительстве и аристократических кругах о таком невероятном положении дел даже не догадывался.

- Нет, это не ответ. Это отговорка. Вот смотри: есть один такой случай, наверняка, могут быть и остальные. Да даже если и нет, те же измены ваши постоянные. Почему женщина, законная жена, должна их вечно терпеть? Это ее унижает, между прочим. Вот что ты фыркаешь? Что, я что-то не так сейчас сказала?

- Ира, я не знаю, что у тебя в голове творится, но у нас нет измен. У нас есть любовницы. Это в корне разные вещи. По природе своей разные. И нельзя ставить между ними знак равенства. Практически у каждого мужчины в моем кругу обязательно есть жена и есть любовницы, как минимум одна, если он не так знатен и богат, как остальные. И это считается обычной практикой, совершенно нормальной для мужчин-аристократов. Это традиция. И никто никогда ее не оспаривает.

- И что тут обычного? Что за традиция такая невероятно дикая? Живет все время с одной, а ходит частенько к другой. А если дети появятся? От любовницы, я имею в виду. Тогда что случится?

Равнодушно пожимает плечами:

- Ну и появятся. В чем проблема-то? Мужчина сразу после родов заберет ребенка в свой дом, будет воспитывать его параллельно с родными детьми, в восемь лет тот, как это и положено, принесет клятву верности роду и останется служить на благо семьи.

Небо, какой кошмар. И они еще считают себя образованными и цивилизованными людьми. Настоящие дикари с юбочками вместо штанов. Пусть у костров попляшут и в бубен побьют, тогда точно сходство выйдет полным.

- Патриархат в своем полном расцвете. Ужас. Полный ужас. Ладно, о чувствах любовницы никто не думает. Кто она, в самом деле? Так, просто баба на стороне. Зачем ей дети? Пусть готовится и дальше любовника своего ублажать и по пустякам не отвлекается. Забрал чадо - и скажи, милая, спасибо, что оно в богатом доме расти и получать образование будет, рожай мне деток дальше, увеличивай мой род. Но... Бедная-бедная жена. Вы бы хоть ее пожалели. Видеть у себя перед глазами незаконнорожденного отпрыска своего супруга каждый божий день. У вас тут убийств на почве ревности не случается, нет?

С искренним изумлением смотрит на меня:

- Да кто ей позволит убить? Ты, Ира, мыслишь странным, непонятным мне образом, наверное, исключительно в рамках законов и обычаев своей страны. У нас всегда хозяин в роду мужчина, причем не обязательно самый старший. Выбирают только самого сильного, в том числе и физически, и влиятельного, чтобы смог в случае чего защитить своих многочисленных домочадцев. Ему все остальные члены семьи, нанятые слуги и рабы обязательно приносят магическую клятву верности. Ирма, когда выходила за меня замуж, тоже принесла такую клятву мне и моему роду. При этом ее предыдущая клятва роду своего отца была фактически аннулирована богами в ту же минуту. И если у меня вдруг появится байстрюк, я приведу его в этот дом, и моя жена будет обязана воспитывать его так же, как если бы он был ее собственным ребенком, не делая никаких исключений и уделяя ему столько же внимания.

Хм... Интересные обычаи. Жуткие, но интересные.

- Получается, люди для вас всего лишь вещи. Полезные, да, но только вещи. И подходите вы к ним исключительно с рациональной точки зрения. Слушай, а тот мажордом, так похожий на тебя, ну тот, что слуг строил, он твой брат?

- Да. Незаконнорожденный. Мы вместе росли и одинаково воспитывались моей матерью. Он приносил клятву верности сначала нашему отцу, а когда тот умер и меня избрали главой рода, то и мне.

Значит, я угадала. А вот интересно:

- А он может жениться?

Нет, ну что я опять такого сказала? Долго с наслаждением хохочет, потом утирает слезы и отвечает:

- Давно я так не смеялся, спасибо, Ира. На самом деле, я плохо себе представляю, кто и при каких условиях может, будучи в своем уме и не чувствуя давления со стороны, согласиться выйти замуж за незаконнорожденного, даже по невероятно сильной и чистой любви, как пишут в ваших женских романах, у нас в Империи обычно подобное не практикуется, так как это является существенным понижением социального статуса женщины, но если вдруг найдется такая экстравагантная дама, то, конечно, я дам свое согласие на этот необычный и не очень-то нужный брак, и она войдет в мой род, но уж никак не на правах полноправного члена семьи. Скорее всего, как и муж, будет считаться наемным слугой, полностью подчиняющимся прихотям и капризам своих господ. Ну и, естественно, если у них в свое время появятся дети, они тоже, принеся клятву, будут наемными слугами, как и их родители. И да, байстрюкам любовницы не положены. Для удовлетворения их страсти существуют рабыни, ну или жены, как ты только что это придумала.

- Класс... Социальное равенство и близко не ночевало. А если по нелепой случайности появятся дети у рабов?

Весело хмыкает:

- Ты неправильно ставишь вопрос. В таком контексте он просто невозможен. У рабов дети не появятся. Никогда. Они могут появиться исключительно у рабынь. Рабы же здесь все стерилизованы. Иначе их никто не допустил бы в дома господ, не позволил бы каждый день видеть мать, жену или дочерей своего господина. Как только у рабыни рождается мальчик, все равно, от кого, он немедленно становится собственностью господина этой самой рабыни, и в три-пять месяцев ребенка обязательно стерилизуют. В дальнейшем он растет в доме своего господина и в пять лет, уже став вполне сознательным, приносит клятву верности своему хозяину и его роду. Вот, кстати, это была единственная причина, по которой тем рабыням удалось в обход магии запланировать и провести попытку покушения на Ирму: формально моя жена не принадлежит к моему роду, а значит, клятва на нее не распространяется.

- Какая дикость... Первобытный век, блин. Знаешь, мне в первый раз в жизни даже сказать нечего...

Самоуверенно улыбается:

- Это для тебя дикость. А для меня, например, был полной дикостью ваш ненадежный строй. У вас же нет защиты, ни у кого. Случись с вами что, кто вас защитит? Или кто за вас отомстит?

- У нас есть суд. Туда может в случае чего обратиться любой желающий.

Морщится:

- Суд. Суд - это полная глупость. Судью всегда можно подкупить или запугать, и он вынесет неверное решение. У нас главу рода запугать или подкупить попросту невозможно, не позволит магия рода. И если что-нибудь серьезное случится с любым из тех, кто приносил мне клятву, я обязан буду защитить его и наказать обидчика. Естественно, для рабов, вольных слуг и полноправных членов семьи законы разнятся, но рассчитывать на мою поддержку и заботу в определенных условиях может любой член рода. И людям это прекрасно известно. Так что, как видишь, разводы нашим женщинам просто-напросто не нужны.

- Зато вашим мужчинам они зачем-то нужны, - фыркнула ничуть не убежденная я, понимая, что спорить нет никакого смысла, все равно мой собеседник будет твердо убежден в своей правоте, а я не смогу подобрать правильные аргументы, так как очень поверхностно знаю их законы и повседневную жизнь.

- Мужчины у нас разводятся всего лишь в двух случаях. Во-первых, если была доказана измена жены мужу, в таком случае женщину немедленно освобождают от клятвы роду и отсылают в бедные районы города. Ее дальнейшая судьба ни мужа, ни отца, ни братьев больше не интересует. Обычно она просто идет по рукам и умирает в течение года-двух от различных болезней, в том числе и венерических, или спивается и погибает в пьяной драке. Во-вторых, если супруги прожили вместе двенадцать лет, постоянно пытаясь завести ребенка, а женщина в итоге так и не смогла забеременеть. В таком случае с ней расторгают брак, саму ее официально признают бесплодной и поселяют в дальнем крыле дома на правах приживалки. В дальнейшем она за еду и кров над головой помогает дворецкому в управлении слугами, следит за чистотой в доме и нянчит новорожденных детей второй жены мужа. Всё. Больше разводов у нас не случается.

- А если женщина не может забеременеть исключительно из-за нездоровья мужчины?

Снисходительный, чуть жалостливый взгляд, словно на маленького ребенка, неожиданно сморозившего полную глупость и не желающего признаваться в этом:

- Каждый мужчина тщательно следит за своим здоровьем, на то у нас и магия. Ни у кого из аристократов нет проблем с зачатием ребенка. Проблема может быть исключительно в женщине.

Вот же сноб...

- Великолепно. Просто шикарно, блин. То есть, получается, что мужчина чуть ли не официально может иметь любовниц, а жена не имеет права изменять ему. Равенство здесь и не ночевало. Сплошной махровый патриархат.

И снова жалостливый взгляд. Так и хочется придушить этого нахального чернокнижника!

- Это - устоявшаяся веками норма. Зачем мне выкладываться по полной и растить, а затем и защищать ребенка жены, если я не уверен в его происхождении? И зачем мне разбрасываться людьми и оставлять, например, своего новорожденного незаконного сына у любовницы, если он впоследствии сможет помогать мне в работе с родом или управлении хозяйством.

Угу. Ценитель человеческих ресурсов, блин.

- Звучит чересчур цинично для меня.

Равнодушно пожимает плечами:

- Ты - женщина. Вы живете не разумом, а эмоциями. Именно поэтому у нас место женщины в доме. Никто и никогда не доверит ей управление даже домом, не говоря уже о фирме.

Да что вы говорите. Умник нашелся.

- Это камень в мой огород? Слава богу, у моего начальства хватило мудрости так не думать.

Высокомерно передергивает плечами:

- Да. И теперь ты тратишь впустую свою жизнь, работая на чужого человека и ничего не получая взамен, хотя могла приносить пользу своему роду, например, рожать детей и воспитывать их.

- Нет его у меня. Я осталась единственная в этом самом роду. Так что и пользу приносить некому.

Снова смотрит на меня, на этот раз - внимательно:

- И много вас таких в твоей стране?

Странный вопрос.

- Да кто ж их считал-то. У нас государство в личные дела своих жителей не лезет, если только, конечно, они не нарушают законы. Но, думаю, немало.

Покачивает головой:

- Очень жаль. В старину, когда у нас постоянно велись кровавые междоусобные войны, в моем мире тоже случалось, что истреблялись целые семьи, причем практически поголовно. Но тогда всех выживших все равно, пусть и насильно, присоединяли к какому-нибудь роду, не позволяли им жить отдельно, ведь иначе они могли погибнуть или сойти с ума от одиночества...

Ирма:

Ира сидела за компьютером, что-то печатала и изредка посматривала на часы. Насколько я успела понять, до конца ее рабочего дня осталось не так уж много времени.

'Ты на меня не сердишься?'

Хмыкнула, не отрываясь от печатанья:

'Какие люди и без охраны. Сидеть не больно?'

Я улыбнулась:

'Ты же знаешь, что нет'.

'Знаю, потому и уточняю. Вот за каким лешим ты его пустила в свою голову, Ирма?'

Покаянно вздохнула:

'Он хотел посмотреть, как ты живешь'.

Настороженно:

'Зачем ему это?'

Мне-то откуда знать...

'Сказал, что хочет лучше понять тебя и твое поведение'.

Негодование в голосе:

'Вот не было печали. Что он забыл здесь? Мы с ним очень уж разные. Нет ему смысла пытаться меня понять. Что он еще затеял?'

Думаю, об этом надо спрашивать только его...

'Не знаю, Ира. Он никогда не посвящает меня в свои планы...'

Где-то через полчаса мы были в квартире Иры. Она закрыла входную дверь и уже переоделась в свой домашний халатик, когда в коридоре раздалась трель.

- Кого там еще принесло? - недовольно проворчала подруга и вернулась к двери. Нажав кнопку, она произнесла:

- Слушаю.

И тут же услышала в ответ:

- Ирина Николаевна, к вам Антон Валерьевич.

- Пропустите, - последовало распоряжение. И уже мне:

'Развлекайтесь'.

Тоша зашел с букетом желтых тюльпанов.

- Ирочка, это тебе.

- Ох, спасибо! Какая красота!

'Ненавижу тюльпаны, - прошипела Ира. - Ирма, ваза вон на той полке. Да, правильно'.

Поставив цветы в воду, я повернулась к внимательно наблюдавшему за мной парню и улыбнулась:

- Тоша, проходи садись. Я сейчас чайник поставлю, чай попьем. С овсяным печеньем.

Ответ меня удивил:

- Давай чуть позже. Знаешь, нам нужно поговорить...

'Что-то мне не нравится это начало...'

Я насторожилась:

'Думаешь, что-то случилось?'

'Понятия не имею'.

- Да, конечно, - кивнула я, садясь напротив своего необыкновенно сосредоточенного собеседника. - О чем?

- О тебе. - И уставился прямо в глаза, не отводя взгляда. - Ты ведь не Ира, да?

Ругань Иры в голове, четко выраженная и довольно разнообразная. Да, с ее помощью я узнаю много новой лексики...

'Твою ж... Ирма, тяни пока время'.

Тянуть время? Постараюсь, конечно, но не уверена, что у меня это получится...Да и нужно ли?

- Почему ты так решил?

В ответ - грустный понимающий взгляд:

- По нескольких причинам. Я давно наблюдаю за тобой, да и анализировать информацию меня тоже научили. Первое: Ира ненавидит имя 'Тоша'. Она меня называет Антоном, и в ее голосе при этом не бывает твоей мягкости. Второе: Ира не любит тюльпаны, тем более - желтые. Ты же им обрадовалась вполне искренне. Ну и самое главное - Ира не носит линз. Никогда. У нее от них глаза болят. А у тебя сейчас глаза не зеленые, а серые, как у меня.

'Ира?'

Недовольно:

'Что - Ира? Не думаю, что получится теперь выкрутиться. Он слишком хорошо подготовился, зараза такая. Вот правильно говорят: в тихом омуте черти водятся. Пожалуйте вам, вылезли, родимые, и очень не вовремя'.

'И что делать?'

'Хороший вопрос. Просто великолепный. Если б я еще ответ на него знала. Ну попробуй для разнообразия рассказать ему правду. Он или поверит, или вызовет психушку, и лечиться будем все вместе'.

Да уж... Хорошая перспектива... Я глубоко вздохнула и честно ответила:

- Нет, Тоша, я - не Ира.

Странное дело, но Антон расслабился и тут же расплылся в довольной улыбке:

- Значит, я все-таки был прав, и это не моя персональная шиза. А кто тогда?

Уже легче. Не придется больше лгать и притворяться.

- Меня зовут Ирма, мне 30 лет, я человек из другого мира. Мы с Ирой часто меняемся сознаниями, когда один из нас спит. Она бывает в моем мире, я - в её.

Уточняет:

- То есть, сейчас, в своем мире, ты спишь?

- Да.

С любопытством:

- А какая ты там, в своем мире?

'Зажатая толстая скромница'.

А еще подруга называется!

'Ира!'

Лукаво:

'А что, это не правда?'

Я обиженно фыркнула про себя и ответила вслух:

- Невысокая, полная, спокойная. Замужем.

Парень тут же потускнел.

- Ты любишь своего мужа?

И вот что ему на это ответить?

'Правду'.

- Нет. Он намного старше меня, опытней, жестче и сильней. Скорее, я его боюсь.

- А меня?

- Что - тебя? - не поняла я.

- Меня ты любишь?

'Шустрый парень'.

- Не знаю, Тош. Ты мне очень нравишься, с тобой мне хорошо, легко и спокойно, но я не до конца уверена, что это - именно любовь.

В ответ - взгляд, полный надежды, и неожиданная просьба:

- Расскажи о себе?

- Что именно? - растерялась я.

- Что угодно. Я хочу получше узнать тебя.

'В общих словах. Не надо мелочей. Можешь не успеть и прервешься на полуслове'.

'Поняла'.

- Я замужем почти восемь лет, детей у нас нет, с мужем в последнее время в дружеских отношениях, росла в доме со строгими правилами, младшие брат и сестра, двойняшки, умерли в младенчестве, больше никого, кроме меня, у родителей не осталось. Обожаю цветы и книги, любые. Вот, в общем-то, и все. А ты?

- Я? У родителей, кроме меня, есть еще сын и дочь, оба младше меня на два и четыре года соответственно. Никогда не был женат. Детей тоже, насколько я знаю, нет. И ты мне очень нравишься. Не Ира, а именно ты. Это ведь ты была тогда в ресторане, когда у нас с Ирой должно было быть первое свидание?

- Да. Ира не захотела встречаться со своим бывшим и попросила меня подменить ее.

И практически сразу, меняя тему:

- Давай я все-таки поставлю чайник.

Ирина:

Вот так сюрприз. Антон-то, оказывается, вовсе не такой тюфяк, каким я его все это время себе представляла. Как ловко он сумел обвести нас с Ирмой вокруг пальца. И линзы, и тюльпаны, и свое имя, и стиль общения. Наблюдательный...

Я почувствовала, как подруга исчезла, когда они с Тошей пили чай. Парень сразу напрягся и понимающе посмотрел в мои ставшие зелеными глаза:

- Она уже проснулась, да?

Я кивнула, и мой нежданный гость тут же торопливо засобирался домой.

Оставшись одна, я сначала загрузила грязной посудой посудомойку, а затем отправилась в библиотеку. Что бы такого почитать на ночь? Да уж, после моих посещений иной реальности никакие романы, ни исторические, ни любовные, в качестве интересных книг уже не рассматриваются... Плюнув на муки выбора, достала первую попавшуюся книжку. 'Страсть и магия'. Да уж, повезло... И чем нас порадует автор?

Как-то все традиционно: попаданка в ином, магическом мире. Как обычно, простушка и неудачница здесь немедленно превратилась в крутую супербогиню там. Строит вокруг себя всё, что движется, сильнейшие маги современности прыгают перед ней на задних лапках и молят на коленях о большой взаимной любви, она везде устанавливает свои собственные законы и явно наслаждается жизнью. Бред, причем полный. У автора явно занижена самооценка, вот и пишет всякие глупости, с реальностью не имеющие ничего общего.

Книга полетела вглубь кровати уже на пятнадцатой странице. А я вдруг мысленно представила Варта, молящего меня на коленях о большой взаимной любви. Ага, щаз. Будет такой молить. Он скорее на цепь посадит, как собаку, чтобы не сбежала, и ошейник золотой купит, для красоты и возможности покрасоваться перед равными себе. Смотрите, мол, друзья-приятели, какая у меня новая и симпатичная любовница появилась, вся в золоте.

Опять меня не в ту сторону понесло. Вот при чем здесь Варт, а? Да и вообще, что это я о нем задумалась? Нужен он мне больно. Или?.. Нет, Ирочка, так уж точно не пойдет. Одно дело - подруга из другого мира, с которой можно нескучно провести ночное время, и совсем другое - возлюбленный маг-чернокнижник и по совместительству - муж этой подруги. Треугольник. Бермудский. Блин... Вот еще влюбиться мне не хватало для моего огромного женского счастья.

Ирма сидела на постели и покорно поглощала свой скудный завтрак: овсяная каша, мясная котлета, кусок твердого сыра, немного овощей. А вот ночнушка на ней уже болтается. Это есть гуд. Значит, похудение идет полным ходом.

'Да, Ирма, очаровала ты парня...'

Улыбается:

'Доброе утро'.

'Доброе... Слушай, а расскажи-ка мне о вашем местном пантеоне богов'.

Удивленно:

'Откуда такой необычный интерес?'

Действительно, откуда... Подумаешь, религия. Это настоящая чепуха, правда?

'Да говорят, что каждый народ надо познавать, получая знания о том, во что он верит, в том числе - и какие боги для него важны больше, какие - меньше. Вот я и хочу попытаться вас понять...'

'Интересный подход. Ну давай попробуем... Итак... Создателем планеты и людей считается Иридус Великий, бог памяти и разума, воплощающий в себе единый высший закон. Его единственная жена и верная подруга - Аортина Кроткая, богиня семьи и домашнего очага. У них десять детей: старшие братья-близнецы - Несир и Нусир, заведующие обманом и торговлей соответственно, средние - Ленла, богиня всевозможных живых существ, кроме человека, Ариус - бог вкусной обильной еды и умелых поваров, Мартинек - бог магии и искусства, Ранира - богиня знаний и науки; есть еще младшие - Аргила, богиня любви и страсти, Артон - бог ненависти и братоубийственной войны, Жела - богиня болезней и медицины, Денир - отдельный бог для рабов и слуг. Есть еще вечный антипод Иридуса, Шурх. Это его младший брат, который является богом смерти, чаще всего - жестокой, и загробного мира'.

'То есть, главное для вас - разум, закон, семья и дом, получается. Так? А чувства и страсти находятся на последнем месте. Я примерно так и думала...'

'Чувства - главное не у нас в Антонии, а в Рамии, что граничит с нами'.

'О! А я ведь и забыла, что здесь далеко не одно государство. А что такого необычного в Рамии? И какие еще существуют тут континенты и страны?'

'Всего на этой планете существует четыре континента: Астор, Рапон, Отрий, Аверней. Антония располагается на Асторе. Вместе с нами здесь находятся Рамия и Дорен. Рамия - дикая отсталая страна, где женщины раз в пять лет выбирают королеву и вместе с ней правят своими мужчинами, те находятся в полном подчинении, практически в рабстве. Мы стараемся не контактировать с ними. Дорен - княжество. Во главе стоит княжеская чета. Там мужчины и женщины во многом сосуществуют на равных, почти как в твоей стране, рабства там нет и никогда не было. С ними мы тоже не очень охотно поддерживаем контакт. Но мужчины оттуда часто приезжают к нам и охотно покупают у нас рабынь, освобождая их у себя и делая своими любовницами, а также платят большие деньги женщинам из среднего и низшего классов, чтобы те выходили за них замуж и жили в их стране на наших условиях, то есть полностью завися от своего мужа и терпя его отношения на стороне. Многие охотно идут на такую сделку, так как там их положение все равно в разы лучше, чем у нас. На Рапоне всего одна страна: Азирия. Там живут эльфы и гномы. Их социальный строй похож на наш, мы охотно поддерживаем с ними дипломатические и торговые отношения, они постоянно появляются в столице и крупных городах с помощью магических порталов.. Иногда между императорскими семьями заключаются межрасовые браки, чтобы укрепить союз. Поговаривают, что прабабка нынешнего Императора Дженераса Великолепного была чистокровной эльфийкой. А может, и до сих пор есть. Эльфы ведь живут долго, дольше самых сильных наших магов. А у гномов, вроде как, и сейчас замужем за их правителем тетка нашего Императора, Иолатана Высокая. Отрий лежит в отдалении от Астора и Рапона. Там тоже только одна страна, Ведея, в ней живут огромные огнедышащие драконы. Они иногда прилетают к нам, понятия не имею, зачем, но плотно мы не общаемся, и я мало что знаю о них, слишком уж закрытое у них общество. Последний континент, самый маленький и самый далекий, Аверней, населен сплошь нечистью: туда, по преданию, наши предки изгнали несколько веков назад русалок, леших, домовых, фейри и прочих подобных существ. О них я вообще не знаю ничего, так как обычным людям почему-то строго запрещено получать информацию об этом континенте'.

'М-да... Нет слов... Какое расовое разнообразие... Знаешь, меньше всего я ожидала, что у вас тут будет жить кто-то нечеловеческого происхождения'.

'Почему? У вас их разве нет?'

'Нет, конечно. Остались только в детских сказках и фантастических романах для взрослых'.

Растерянно:

'А как же вы живете? Ведь это же огромная пустота должна быть в структуре мира. Чем тогда она у вас заполнена, если ваш мир еще жив при таком положении вещей?'.

'Понятия не имею. Мы как-то не задумываемся на эту тему, вернее, вообще не считаем её важной. Ладно, оставим это. Еще один вопрос: у вас вообще бывают браки между разными социальными слоями? Или это нонсенс?'

Уверенно и бескомпромиссно:

'Нонсенс, конечно. Аристократы никогда не возьмут в жены кого-то ниже себя по положению. Да и любовниц выбирают только из обслуги экстра-класса, простенькую торговку с рынка никто к себе в постель не потащит. Если уж очень невтерпеж, проще с рабыней несколько раз переспать. Остальные сословия тоже заключают браки исключительно между собой'.

'Мило. То есть общество насквозь кастовое'.