Глава 56. Шкода

— Надя… — шептала Ева бесцветными губами и вдруг начала всхлипывать.

— Что Надя? — не понял Арам.

Он схватил Еву за плечи и легонько встряхнул, чтобы привести в чувства.

Это помогло. Трясущимся голосом она начала выдавать информацию:

— Звонила учительница Нади. Ничего толком не объяснила! Дочку сбила машина, забрали в больницу…

На последнем слове голос Евы затих, будто бы отказал. А глаза вдруг стали чуть ли не в два раза больше обычного. Любимая с каждой новой секундой словно теряла последние остатки сил.

— В какую больницу?! Соберись, Ева!

Кое-как Араму удалось выдавить из нее название. Он подхватил ее под локоть и потащил вон из зала, а потом прямиком на стоянку к своему джипу.

— Садись! — гаркнул.

И они тронулись в путь.

Пока ехали, Арам краем глаза взглянул на себя в зеркало. Шея красная после грубого захвата, а еще какой-то придурок из общей кучи зарядил ему в скулу и чем-то поцарапал, возможно, кольцом. На щеке остался порез.

— Достань из бардачка влажные салфетки, — процедил он Еве.

Рулил, давил на газ и одновременно без всякой жалости нажимал на рану антибактериальной салфеткой.

Дорога в клинику казалась ему бесконечной. Как назло, застряли в пробке, а еще зачем-то принялся названивать отец. Арам не брал трубку — был не в состоянии выяснять отношения.

К тому моменту, когда добрались до клиники, и его, и Еву уже колотило мелкой дрожью.

В приемном покое Арам уже почти кричал на медсестру:

— Надя… Надежда Брусничкина, семь лет! Где она? Что с ней?

— Ребята, сюда! — вдруг услышал из-за угла коридора голос отца.

Неожиданно тот показался перед ними и замахал рукой, зазывая за собой.

— Папа, ты что тут делаешь? — прорычал Арам, не замечая бледности в родном лице.

— Так я ж Наденьку… — тихо промямлил он.

— Что? Сбил?! — не своим голосом закричала Ева.

— Не-е-ет, — замахал руками он. — Я видел, как тот урод ее сбил. Подбежал, схватил, велел школоте, чтобы предупредили учительницу, и сюда привез…

Тут-то до Арама и дошло, почему они не в обычной муниципальной больнице, куда дочку, скорее всего, доставила бы скорая, а в частной клинике с широкими коридорами и белоснежными стенами. Конечно же, отец повез внучку в лучшее место.

— Что с Надей? — принялась всхлипывать Ева.

И тут в коридоре показался врач, настоящий верзила — метра два ростом, не меньше.

— Вы родители? — навис он над Арамом и Евой.

— Мы!

— Что ж вы так за ребенком не следите, что она у вас по дорогам бегает? — верзила в белом халате смерил их с Евой строгим взглядом, пошевелил усами и продолжил: — Повезло девочке, отделалась шишкой на затылке, а вот локоть сильно ушибла. Мы обезболили руку, но мера временная. Сейчас девочке нужен покой. Мы понаблюдаем за ней несколько часов, дождемся результатов анализов, убедимся, что все в порядке, тогда сможете забрать.

— Ее можно увидеть? — хором спросили все трое.

— Матери можно, — сжалился доктор. — Пойдемте.

И Ева исчезла за белыми дверями следом за верзилой.

— Как же так, папа… — Арам без сил плюхнулся на мягкий псевдокожаный диван в коридоре.

Отец сел рядом.

— Она бегала на перемене через дырку в заборе за пирожными… — с болью в голосе принялся рассказывать он. — Эх, если бы можно было деньгами уберечь, я бы ей сто пирожных купил. А ведь обещала не бегать, не сдержала слова…

— Кому обещала? Что? — не понял Арам.

Да и не важно это было. Важно, что его ребенка сбил какой-то урод, и теперь маленькая испуганная малышка с зареванной Евой сидели в палате, и Арам при всех его деньгах и связях ровно ничего не мог с этим поделать.

— Ты видел, кто ее сбил? — спросил он у отца.

— Еще как видел. Белый седан, сшиб с ног, хорошо, что на маленькой скорости, и тут же усвистал вперед. Но я приметил, там неподалеку гипермаркет, стопроцентно есть камеры, наверняка засняли машину. Узнаем номер, найдем водителя. Не волнуйся, сынок, я уже дал своим людям задание, отыщут лихача. Обязательно отыщут!

— Когда это случится, скинь мне информацию, я сам разберусь… — проскрежетал зубами Арам.

— Кстати, сынок, а тебе в отель не надо? У тебя же сегодня мероприятие. А я за твоими пригляжу, Карина уже тоже едет сюда.

— А ты откуда знаешь про мероприятие? — спросил Арам прищурившись.

Раньше все время обсуждал дела с отцом, вместе обдумывали стратегии. Нравились им обоим такие беседы, на умные мысли наводили. А последние недели какие беседы?

— Я подписан на новостную рассылку твоего отеля, слежу, — пожал плечами отец. — Можешь мне доверять, я за девочками прослежу. Наденьке окажут необходимую помощь.

Арам прикинул, что в эту самую минуту могло твориться в «Орионе» и с удивлением обнаружил — ему до одного места. Надо бы поехать, но не поедет, с места не сдвинется, пока Надя в больнице. Да и Еве, его маленькой храброй девочке, скорее всего, очень нужна поддержка и внимание.

— Если важно, езжай, сынок, — все подбадривал его отец.

И Арам выдал ему, чтобы больше не приставал:

— Все мое важное и нужное за теми белыми дверями, ясно тебе?

Думал, отец станет спорить, но нет. Тот кивнул с пониманием.

Так и сидели, сцепив зубы из-за сумасшедшего напряжения, пока наконец в дверях не показалась Ева. Никого и ничего не видя, она бросилась прямо к Араму, который подскочил ей навстречу.

— Я же ей говорила, — размазывая слезы по щекам, принялась лепетать она, — нельзя ей много сладкого! Опять всю кожу красным обсыплет, как раньше. А она непослушная! Через дорогу за пирожным…

Ева уткнулась Араму в грудь и принялась тихо всхлипывать.

Он прижал ее к себе. Внутри все болело, ныло от того, что его ребенок пострадал. И все из-за какого-то дебила на белом седане. Ну ничего, он разберется с ситуацией.

— Наде очень плохо? — осторожно спросил.

— Да нет, нормально вроде. Считай, легко отделалась, хотя на руке здоровый синячина и на голове шишка. Правда, испугалась сильно. Может, хоть это ее чему-то научит, — выдохнула она, все еще всхлипывая. — Ты езжай в отель, там без тебя апокалипсис творится…

— Я никуда не поеду… плевать на отель, — покачал головой Арам.

— Надя все равно сейчас отдыхает, ее можно будет забрать только через три-четыре часа. Ты не волнуйся, я буду тут, послежу, вдруг что.

Сказала, а сама еще плотнее к нему прижалась, обняла, словно и не думала, что он на самом деле мог уйти. Арам тоже ее обнял, замер, уткнувшись губами в ее макушку, вдохнул сладкий, кокосовый аромат волос. Наверное, пропитались запахом тех пирожных, из которых она с помощницей сегодня делала пирамиду в зале.

Арам вроде и не собирался, а слова как-то сами изо рта вырвались:

— Ев, выходи за меня, а? Давай жить одной семьей. Понимаю, я не самая лучшая кандидатура. Вспыльчивый, бешеный, и вообще… но я тебя люблю! Надю люблю… Это чего-то да стоит, как считаешь? Буду заботиться, никогда тебя в обиду не дам!

Понятия не имел, как смотрелся со стороны. Ведь в коридоре они не одни, и его предложение, скорее всего, слышали другие. Но в тот момент ему было плевать. На всех плевать, кроме самой дорогой и самой любимой женщины.

— Да ответь ты ему согласием! Жалко смотреть на парня… — вдруг врезался в уши бас отца.

«Это он Еве?! — у Арама аж глаз задергался от возмущения. — Везде залезет…»

— Отец, не встревай! — рявкнул он без всяких церемоний.

Ева подняла голову, посмотрела на Арама круглыми глазами.

А он продолжил речь, которую уже тысячу раз за последние дни успел прокрутить в голове:

— Если ты во мне до сих пор сомневаешься, то не надо, Ева. Я не знаю, что за девчонку с серебристыми волосами ты встретила тогда в Москве, но я абсолютно точно ни разу тебе не изменил. И не изменю! Я докажу тебе… не знаю как, но я найду тебе ту девчонку и…

Ева вдруг замахала руками:

— Да ну ее к шутам... Надоела она мне, не хочу про нее больше ни думать, ни слышать! А замуж за тебя пойду, да… потому что люблю. Очень-очень тебя люблю! Ты прав, любовь чего-то да стоит. Точнее, она многого стоит, она дороже всего. Мне кажется, я на самом деле никогда не прекращала тебя любить… Вот так.

С этими словами она полезла руками за шею, сняла золотую цепочку, а на ней… кольцо! То самое, которое он не так давно засунул в крем и оставил на ее кухне – с квадратным сапфиром, сделанное на заказ для самой дорогой и любимой женщины. И как он его раньше не заметил на ее груди? Прятала под платьем?

Только лишь это, один единственный факт, что она всё время хранила при себе кольцо, показал Араму — Ева о нем думала, его предложение много для нее значило. Получается, сегодняшнее согласие — это всерьез. Каждое сказанное слово — правда, Ева действительно его любит.

— Я тоже не переставал тебя любить все эти годы… — прохрипел он, взял ее правую руку, поцеловал пальцы, а потом снова сжал в объятиях.

Замер, не веря в то, что только что произошло. Прокучивал в памяти сказанное ею. Вот так просто взяла и призналась в том, что уже и не мечтал от нее услышать. Душа Арама запела сольную арию.

— А еще я на тебя очень зла… — вдруг проворчала ему в грудь новоиспеченная невеста.

Арам отстранился, уставился в любимое лицо с немым вопросом.

Ева действительно выглядела очень возмущенной:

— За восемь лет ты так и не научился предохраняться, Барсегян! Я удивлена, как у тебя до сих пор не сидит семеро по лавкам. Я беременна…

Арам опешил, думал, челюсть отпадет до самого пола. Всмотрелся в ее лицо, гадая, не шутит ли. А когда понял, что не шутит, расцвел улыбкой.

— Я счастлив… — сказал, снова ее обнимая.

— Вот и ладно, — снова врезался в уши голос отца, — устроим свадьбу. Ма-а-аленькую, гостей на триста-четыреста…

А потом в коридоре больницы начался совершеннейший хаос.

Первой, вопреки ожиданиям, приехала бабушка Снежана, хотя, по словам отца, ей звонили последней. Ведьмой прилетела на своем черном бумере. Запричитала, заохала, затребовала врача и профессионально поставленным голосом за минуту привела верзилу в белом халате в бледный вид.

Затем приехала мама и долго ругалась. Сначала на Арама — за то, что тот такой безответственный и не побеспокоился, что в школьном заборе может быть дыра, через которую сбегают дети. Потом отчитывала Еву — за то, что недостаточно хорошо объяснила дочери, что по дорогам бегать нельзя. Досталось и отцу — за то, что не сказал, что в курсе проделок Нади.

Тут-то отец и перевел тему с происшествия на то, что Арам с Евой поженятся. Все вместе дружно поздравляли молодых с тем, что наконец прекратили дурить и решили создать семью. Очень уж старшие этого ждали, как оказалось.

Правда, поздравляли недолго.

Снежана с Кариной как-то незаметно объединились, вспомнив о Наде, и принялись с новыми силами распекать родню. Ругались до тех пор, пока на их возмущенные вопли не явился заведующий отделением и не потребовал, чтобы они ушли.

Надю разрешили ждать только Араму и Еве. Они вдвоем уселись на диван в коридоре, крепко обнялись. Так и просидели несколько часов, ожидая, когда можно будет забрать дочь.

Из больницы уехали семьей, чтобы больше никогда не расставаться.