Глава 14

Артур

Моя сладкая девочка. Её губки такие вкусные, что я с трудом держу себя в руках. Вчера, когда малышка позвонила, я чуть с ума от радости не сошёл. Все эти два месяца пылал в адском пламени. Видеть Киру каждый вечер, но не иметь возможности прикоснуться. Мечтать о её теле, ублажая себя ночами. Держать слово, не приближаться. Дать ей жить. И умирать от мыслей, что она может дышать без меня, а я медленно подыхаю без своей девочки.

Я стал зависим от Киры.

Как одержимый, переживал за неё. Жестко отчитал полковника и приказал ему поставить наблюдение за моей девочкой. Но так, чтобы она не заметила. Не слежку. Никаких личных моментов, только её безопасность.

Так вышло, что девушка Раенского, а по совместительству наша новая звезда Вика тоже беременна. И друг мне все уши пожужжал про УЗИ на двенадцатой неделе. Как это важно и всё такое. Но я не мог представить, что Кира позвонит мне.

От звука её голоса внутри все горело. Я потом раз пять подрочил, представляя, как сладкие губки смыкаются на моём члене. А сейчас она сидит рядом и сама тянется. Целует меня. Моя малышка тоже соскучилась.

– Ммм… Кира, я так… скучал по тебе, – прижимаю её к себе, забирая инициативу и врываясь языком в ее сладкий рот.

– Артууур… – стонет.

Распускаю руки, глажу её талию, животик. Задерживаюсь, забираясь ладонью под футболку моей девочки. Всю бы её облапал, но сейчас хочу коснуться сына. Целуя Киру, улыбаюсь. Желая ощутить больше, робко опускаю руку в ее джинсы. Кира отталкивает меня. Черт! Я перегнул палку?

Она вся распалена. Щеки горят, в глазах жадный блеск. Явно хочет большего. Мы оба хотим…

– У тебя руки чистые? – заявляет сурово.

– Прости, малыш, – хриплю, с трудом сдерживая смех, – сейчас всё исправлю.

Достаю антибактериальную салфетку и тщательно вытираю ладони, затем пальцы.

– Теперь можно? – подмигиваю, а девчонка еще сильнее краснеет.

Кивает, пытаясь отвернуться. Стесняется. Блядь! Какая же она милая! В штанах уже так тесно, до боли. Но нужно терпеть! Снова прижимаю податливое тельце к себе, целую. Посасываю ее губки, расстегиваю пуговицу джинсов и быстро ныряю в трусики.

Блядь, она такая мокрая!

– Сука… Кира… ты так сильно хочешь… – стискиваю свою девочку в объятиях, наслаждаясь её близостью.

Мой наркотик. Сладкий, но короткий момент, когда я счастлив. Ласкаю девушку между ног. Вожу пальцами по влажным губкам. Играю с клитором.

– Моя мокрая девочка… Кира… – повторяю её имя.

Грудь малышки вздымается, она на пределе.

– Я знаю тебя, сладкая, – опускаюсь губами к шее, – ты вся моя, целиком. Никому тебя не отдам, никогда!

– Артур… боже…

– Чувствую, как ты соскучилась по мне… блядь… я чуть с ума не сошел, – бормочу, переходя на рык, – за эти два месяца…

Я хочу её! Пиздец как хочу! Прямо в этой машине! Стянуть джинсики, сорвать трусы и просто оттрахать свою девочку. Она намокает всё сильнее. Чувствую её аромат. Задираю футболку, быстро поднимаю лифчик, освобождая красивую грудь.

– Как твои сиськи пахнут, малыш! Ты такая сладкая… дай мне пососать их… вот так…

Впиваюсь губами в ее соски. Ареолы потемнели, грудь немного увеличилась. Такая набухшая. Мягкая.

– Ты ахуенная, Кира… моя нереальная девочка, – я готов ублажать её часами.

Она быстро кончает. Почти сразу, как я принимаюсь за ее грудки. Блядь! Мало! Мне мало! Еле держу себя в руках. Буквально заковываю желание в цепи. Чтобы не напугать, не обидеть.

Кира кончает, как всегда, безумно сексуально. Попискивает, сдерживает кайф.

Такая маленькая. Сладенькая. Моя.

– Мне нужно идти… – хрипит, срывая дыхание, – мы не должны были…

– Должны… мы оба хотели, – целую ее в губы, – тебя проводить?

– Нет! – выпаливает, краснея.

Затем быстро застегивается, хватает сумочку и убегает. А я какое-то время сижу с закрытыми глазами. Выхожу из машины. Стою и смотрю на её окошко. Пиздец! Почему в груди так больно? Словно часть души просто вырвали.

– Блядь… – шепчу, вдруг осознавая, насколько одинок, – ты забрала половину моего сердца, малышка… и сама не понимаешь этого…

Еду в зал и долго луплю грушу. Если бы не поступил, как мудак, сейчас бы мы с Кирой нежились в постельке. Мечтаю, что она простит меня. Но смогу ли простить себя сам? Стискиваю зубы и бью, бью, бью. Раенский сейчас всё своё время уделяет Виктории. Счастливый, падлюка.

Завидую ему белой завистью. Совсем недавно каблуком считал. А теперь готов на всё, чтобы Кира хотя бы взглянула в мою сторону.

До глубокого вечера катаюсь по Москве. Не хочу ни напиваться, ни обкуриться. Все женщины, кроме Киры, вообще перестали существовать. Так и тянет написать моей девочке. Я обещал не лезть в её жизнь, но блядь… не могу без неё.

Я: Привет, сладкая. Спишь?

Она может и не ответить. Наверняка готовит себе ужин. Одно из тех блюд, о котором я мечтаю. Всё, что связано с Кирой, теперь желанно для меня.

Кира: Нет. Что-то случилось?

Случилось, малышка. Я снова приезжаю к её дому. Не могу, меня безумно тянет к моей девочке. Словно одинокий одержимый зверь. Брожу ночами один под её окнами. Романтично, блядь.

Я: Ничего. Просто я соскучился.

Кира: Уже? 🙂

Я: Да.

Молчание. Минуты тянутся, разрывая мою душу на части. Я хочу получить это грёбаное сообщение! Ещё хотя бы одно!

Я: Я тут бесцельно катаюсь по городу.

Хватаюсь за голову. Каков идиот! Зачем открываю девчонке душу? Ей это всё неинтересно.

Кира: Почему? Тебе некуда пойти?

Блядь! Что же ты делаешь, малышка, с моим сердцем?

Я: Я только к тебе хочу. Прости меня за это.

И снова убивающее меня молчание. Но тут…

Кира: Ну если ты у меня под окнами сталкеришь, то заходи поужинать. Я всё равно лишнего наготовила…

Я: Уже бегу!

Когда Кира открывает дверь, я тут же жадно бросаюсь её осматривать. Опять эти её штаны с вытянутыми коленками. Майка и… сукааааа! На девочке нет лифчика. Соски торчат. Как же хочу обхватить их губами и…

– В прошлый раз ты ворвался ко мне с требованием переехать к тебе, – смеется девочка, отвлекая от порочных мыслей.

Такой приятный голос. Кира вообще вся невероятно нежная и сексуальная. Прохожу, топчусь в её крохотной прихожей.

– Я хотел закинуть тебя на плечо и увезти.

– Разувайся, – показывает на старенький обувной шкаф, – и почему не увёз?

Стоит ли говорить, что она ошпарила меня тогда своим взглядом, полным боли и ненависти?

– Это было слишком… прости… – виновато улыбаюсь.

С кухни тянет чем-то невероятно вкусным. И сегодня я желанный гость в этом маленьком доме. Моей маленькой сладкой девочки. Снимаю куртку, вешаю на вешалку. Затем прохожу на кухню.

Меня накрывают воспоминания, как мы с Кирой развлекались на этом столе. Для неё всё было по-настоящему. Она отдавала всю себя, а я брал. Хватал, принимал, ничего не вкладывая взамен. Или всё-таки и для меня это было важно?

– Только, Артур, – Кира нервно кусает губы, – только ужин, хорошо?

– Я не буду приставать, – показываю руки, – и буду держать их при себе. Хотя это очень тяжело.

Нельзя быть такой сексуальной и милой одновременно! Она порхает по кухне, достает тарелки. А я сижу и любуюсь на то, какая эта девочка красивая. Не удивительно, что Дрон сразу запал на неё. Но ему не получить Киру. Она верная девочка. И никогда не предаст меня, хоть я и не заслуживаю её.

Красота в простоте…

Вспоминаю слова отца. Мать бросила нас, когда мне было три. Захотела пожить для себя. Сейчас он в доме престарелых. И мы давно уже не виделись. Несколько лет. Я лишь оплачиваю ему самый лучший уход. И посылаю открытки на праздники.

Дом. Семья. Отец мне всё дал. А мать так и не объявилась.

– Вот, – Кира ставит передо мной тарелку с макаронами по-флотски, – сейчас еще салат сделаю.

Бросаюсь на домашнюю еду, словно не ел никогда.

– Вкусно! Как и всегда, – бормочу с набитым ртом.

– Я рада, – она стоит спиной, – Артур…

– М?

– Я могу верить тебе? – от безысходности в её голосе замираю.

– Да. Мне нет прощения, малыш. И время назад не повернёшь. Но я…

– Не обижай нас… и всё, – она разворачивается и в карих глазах вдруг появляется радость, – я очень счастлива, что ты здесь.

– А я-то как счастлив! Самая лучшая девушка в мире кормит меня лучшей домашней едой. Ты сама-то поела?

– Да.

Она ставит салат, затем делает чай. Садится напротив и смотрит.

– Слушай, – говорю ей, – ты не должна заниматься этим всем. Давай наймем тебе повара. Клининг уже приходит. Так что у плиты стоять? Тебе отдыхать нужно.

– Я люблю готовить, – пожимает плечами.

Знаю. Именно поэтому я и удержался, не заказал ей доставку готовой еды. Когда мы были вместе, Кира всегда предпочитала готовить сама. Она так мило напевала себе под нос. Доедаю, подхватываю тарелки и несу к раковине.

– Я помою! – подскакивает.

Нежно отодвигаю Киру, беру моющее средство.

– Нет, малыш. Ты накормила меня, а я помою и вытру посуду. Отдыхай.

Мы с ней деликатно обходим тему нашего небольшого интима в машине. Ничего. Я потерплю. Ведь счастлив уже просто быть здесь с ней. И когда заканчиваю с посудой, расставляю ее в шкафу, то направляюсь в сторону прихожей.

– Артур! – Кира мнётся, кусает губки, – я тут фильм скачала… может, вместе посмотрим?

– ДА! – выпаливаю, быстро меняю траекторию и иду в зал.

Она приносит заранее приготовленный попкорн, загружает файл с фильмом на флешку. Вставляет ее в телек. Мы усаживаемся рядом на диване. Наглею и обнимаю Киру, притягивая к себе. Впиваюсь носом в её мягкие волосы. Чувствую, как девочка дрожит.

– Я обещал не приставать, – смеюсь, – пока не попросишь…

Она прижимается ко мне. В зале темно. Мне безумно тяжело терпеть. Кира забирается с ногами на диван, вжимается в меня. А я схожу с ума от терзающего стояка. Блядь! От её аромата голова кругом. По телеку идёт кино, а я сражаюсь сам с собой.

Внезапно Кира всхлипывает. И на экране кто-то рыдает. Эм…

– Так жалко… она любила его… а он… – шепчет моя девочка, а я теряюсь.

Обнимаю крепче. Так хочется, чтобы она улыбалась, а не плакала.

– Эти гормоны меня с ума сведут, – говорит сквозь слёзы, – никогда не плакала над фильмами.

– Плакала, – напоминаю, – помнишь, мы с тобой «Хатико» смотрели с Ричардом Гиром?

Упс! Глаза Киры становятся огромными. Она таращится на меня. И начинает реветь с пущей силой. Да чтоб тебя! Кто дёрнул меня за язык? Глажу девушку по спине. Женские слёзы всегда вгоняли меня в ступор.

– Ну, ну. Малыш, не плачь… а то я тоже разрыдаюсь и залью твою квартиру.

– Меня хозяйка убьет, – смеется.

– И я о том же, – смахиваю слезы с ее щеки, – но, если так хочешь плакать, плачь.

– Я не хочу, – лепечет, – но не могу иначе. Это беременность так влияет.

– Тогда рыдай, я только салфетки принесу.

К концу фильма пачка сухих салфеток редеет. Я успокаиваю Киру и чувствую себя безумно счастливым. Всё вокруг такое родное, домашнее. Крошечная девочка в моих руках. И наш сын. Маленький, но он уже в этом мире. Кира засыпает, полностью расслабившись в моих объятиях. Смотрю на часы. Уже поздно.

– Хотел бы я остаться с тобой, девочка моя… но ты пока не готова… – выключаю телек, беру её на руки.

– Артур… – бурчит во сне, – не оставляй… меня…

– Не оставлю. Никогда.

Стягиваю с Киры её майку. Захлебываюсь слюной, глядя на острые торчащие сосочки. Безумно хочу броситься на красивую круглую грудь. Затем штаны. Вот это – настоящая пытка. Смотреть на бёдра Киры, на крошечные трусики, в которые так хочется забраться. Но я справляюсь. Укладываю малышку в постель, целую и сваливаю. Иначе я за себя не ручаюсь…