Глава 28

Как я чувствую себя в руках маньяка?

Признаюсь честно, мне страшно. Да я едва не отключилась от ужаса, когда он потащил меня из сквера в машину, даже играть не пришлось – руки-ноги стали слабыми.

И, конечно, я не пила его пиво, прекрасно зная, что в него что-то подмешано.

Когда Борис провел меня мимо Ритки, я испугалась, как бы она не помешала осуществлению нашей задачи. Даже показала ей кулак за спиной, рискуя быть застуканной. Но маньяк, похоже, уже имел меня в своей голове в разных позах и ничего не заметил.

Когда Боря затащил меня в дом и уложил на кровать, мне захотелось встать и огреть его по голове сумочкой, а лучше стулом. Но вместо этого я начала потихоньку «приходить в себя», чтобы его разговорить.

Думаю, он охотно поделится со мной о своих подвигах, зная, что моя участь предрешена. Ведь я уже нахожусь в его логове, и в весьма неопрятной комнате. Хоть бы уборку сделал, прежде чем женщин сюда тащить – высказал фи мой перфекционизм.

– Где я? – спрашиваю слабым голосом. – Почему я не могу пошевелиться? – делаю вид, что парализована, чтобы усыпить его бдительность.

– Ты у меня в гостях, – отвечает он, садясь передо мной на стул. – Пить хочешь? – протягивает мне что-то в кружке.

Наверняка мое пробуждение не входило в планы изверга. Ведь он привык измываться над бесчувственными женщинами. Трус!

– Не хочу.

– Пей, сука!

– Почему вы меня материте? Мы ведь так прекрасно гуляли в сквере, а вы зачем-то решили меня похитить.

– Хочу, чтоб ты уснула.

– Но так мы не сможем с вами общаться.

– А я не собирался с тобой общаться. Спи, сказал! – Борис встает, раскрывает мои губы и пытается влить мне в рот какую-то жидкость. Плююсь и лягаю ногой его по яйцам.

– Ага! Симулянтка! – злится Ведерников из-за того, что вся вода оказалась на полу.

– Ты насилуешь женщин? Зачем? Тебе никто не дает?

– Заткнись.

– А я даже бомжу дала.

Господи, Рыбкина, что ты несешь? Нас пол-отдела сейчас слушает, где работает отец твоего ребенка. Какого они будут теперь обо мне мнения?!

Это я со страху ляпнула и в желании выбить из Борьки признания в совершенных преступлениях.

– Правда, что ли?

– Да, – шумно сглатываю. – Так что тебе не обязательно принуждать девушек к сексу, есть такие, которые тебе и так с радостью дадут.

Моя Маргоша, например. Ну при условии, что Боря нормальный мужик, а не маньяк-извращенец.

– И ты дашь?

– Нет, я не могу. Есть жених, ты меня пойми. Я однолюбка по жизни.

– Пиздеж. Все вы бабы шлюхи. А был бы жених, ты бы не пришла.

– Тебя обидела какая-то девушка, и поэтому ты начал маньячить? – перевожу тему.

– Заткнись, я сказал, – отвечает Борис, но уже не так злобно.

– Давай поговорим.

– Нет. Я хочу, чтобы ты уснула.

– Я усну, а ты меня изнасилуешь? – спрашиваю дрогнувшим голосом.

– Да.

Этого хватит, чтобы упечь мерзавца за решетку? А вдруг он скажет, что пошутил. Надо, чтобы он сказал что-то существенное.

– А потом убьёшь? Что сделаешь с телом?

– В живых всегда оставляю баб, – отвечает ворчливо.

– Сколько их здесь побывало? – киваю на постель.

– Не твоё дело.

Ведерников поворачивается ко мне спиной и капает что-то в воду из маленького пузырька. Наверняка делает дозу для меня. Но я не собираюсь пить всякую гадость и вредить малышу!

– Отпусти меня, пожалуйста, – трепещу уже по-настоящему.

А вдруг они нас потеряли?

А вдруг датчик передвижения в сумочке сломался и не передал сигнал?

И еще куча всяких «а вдруг».

– Утром отпущу, – буркает преступник.

– Отпусти меня сейчас. Заклинаю тебя. Я простая учительница, и я не заслуживаю подобного.

– Вот поэтому пей. Сегодня ничего не почувствуешь, а завтра и не вспомнишь. Давай, Таня, по-хорошему пей.

– Ты просто боишься иметь дело с женщиной, которая находится в сознании, так?

– Я устал от твоей болтовни, – Боря медленно подбирается к постели.

Всё, я сделала всё, что могла!

– Спасите, помогите! – верещу во весь голос.

И буквально через десяток секунд в дом врываются вооружённые люди в масках и профессионально пакуют Ведерникова.

Появляется мой майор с Риткой. Оба бросаются ко мне и о чем-то расспрашивают. Но я почему-то их не слышу… Меня уносит куда-то…

Неужели что-то из той отравы попало в мой рот? Господи, спаси ребеночка!

***

Прихожу в себя и вижу белые стены. Больничный запах бьет в нос. За окном палит солнце. Как я здесь оказалась?

Возле меня сидит мужчина, но его очертания расплываются. Знакомый, но в то же время незнакомец, потому что посетитель явно одет в форму полицейского.

Трогаю своё лицо, ага, просто на нём нет очков.

– Очнулась! – слышу голос своего любимого майора.

– Как ребенок? – спрашиваю сухими губами.

– С ним все в порядке, – целует он мои руки. – Ох и напугала же ты нас, Танечка.

– Борис меня отравил?

– Нет, ты просто упала в обморок.

– Где мои очки?

Лёша берет с тумбочки мои окуляры и бережно надевает на меня. Первое, что бросается мне в глаза – это форма, которая ему безумно идет и погоны с одной золотой звёздочкой. К форме прилагается усталое лицо с сеточкой морщин вокруг глаз.

– Ты хоть спал этой ночью? – провожу пальцем по его щеке.

– Нет, вообще ни секунды. Сначала Борьку воспитывал, потом до утра бумажки писал. Потом сразу к тебе. Врачи сказали, что только утром проснешься. Рита была с тобой. Я ее сменил.

– Я рада, что всё закончилось.

– У меня для тебя есть сюрприз, – говорит Каверин, и мое сердечко попрыгивает от радости. Колечко и предложение руки и сердца поступит, ведь так? Я проявила себя героиней и это заслужила, или…?

– Смирнов, заноси! – командует Лёша, открыв дверь в коридор.

В палату чеканящей походкой заходит паренек, который держит в руках…

– Господи, это же Андрюшка! – выдыхаю обрадованно.

– Здравствуйте, Татьяна! Куда поставить? – интересуется молодой человек.

– Сюда ставь, – показывает майор в угол.

– Это вы его починили… эм… Смирнов? Простите не знаю вашего имени.

– Лёха я тоже, как и товарищ майор.

– Спасибо тебе, Лёха. От души.

Смирнов стоит и улыбается в тридцать два зуба.

– А вам, Татьяна, спасибо за поимку маньяка. О вас уже весь отдел говорит.

– Всё, проваливай отсюда, – шепотом велит Каверин.

– Выздоравливайте, до свиданья, – парень удаляется, а я выжидающе смотрю на Алексея.

– В чем дело, Лёш?

– Ты сболтнула лишнее, – говорит он, – про бомжа. Они только-только забыли, а ты снова… Короче, надо мной снова ржут.

– Прости! Я не хотела, – расстраиваюсь.

– Да ладно, чо уж там. Как тебе мой сюрприз? – кивает на притихшего у стены Андрюшку. Он аккуратно и правильно собран. Душа радуется за «ребенка».

– Я счастлива.

– Но не от всей души, верно? – с хитрецой спрашивает Лёшик. – Надеюсь, это сделает тебя по-настоящему счастливой, – майор становится у кровати на одно колено и движением фокусника раскрывает передо мной футляр с колечком.

Из моих глаз тотчас брызжут слезы. Я ждала и не ждала от него ничего такого. И это… боже… так эмоционально и волнительно!

– Татьяна Васильевна Рыбкина, ты выйдешь за меня замуж?

– Да, Лёшик, – захлёбываюсь слезами.

– Оставить рыдания.

– Я просто… – обмахиваю лицо растопыренными пальцами. – Не ожидала.

– Таня, не передать словами, как я благодарен тебе за отвагу, – прочистив горло, сказал майор. – Ты помогла нам взять опасного преступника, жертвуя собой. Ты потрясающая женщина, мимо которой нельзя пройти, не стрельнув номер телефона. И пусть наше знакомство не было идеальным, я рад, что всё так вышло. Ты и Андрюха – теперь моя семья. Я забираю вас к себе, в свою трехкомнатную холостяцкую обитель. Надеюсь, ты наведешь там уют, и я буду чаще бывать дома.

Каверин надевает мне кольцо на палец и, наклонившись, долго целует в губы.

У меня подмокают трусики, потому что меня, оказывается, чрезмерно возбуждают мужчины в форме.

Сдвигаю бедра и издаю протяжный стон. Лёша мгновенно все понимает.

– Хочешь меня, да?

– Очень хочу!

– Сейчас поставлю лейтенанта Смирнова караулить дверь и вернусь к тебе.

– Ты это серьёзно? – спрашиваю испуганным полушепотом. – Прям в больнице?

– И под зорким надзором Андрюхи, – добавляет майор, – я специально велел поставить его подальше, чтобы он не свалился на нас в самый ответственный момент.

– Господи, как же я тебя люблю! – выкрикиваю в сердцах.

– Так ты меня любишь или Господа? – уточняет Каверин.

– Тебя, мой мужчина в погонах. Только тебя!