Глава 6

Василиса

Он приехал. Он все-таки приехал. Почувствовал, как мне плохо, и прилетел.

Я все это время держалась, но когда увидела Давида в больничном коридоре, не выдержала. Все разом как навалилось, слезы сами собой из глаз побежали.

Бросилась ему на шею, он меня обнял. И все.

Какой Коля? Ну какой может быть Коля, если есть Давид?

Он меня искал, потому и приехал. Не бабушку же мою проведывать, откуда ему знать, что у нас тут такое творится...

И так мне хорошо у него на груди плакать, так спокойно. Он меня по спине гладит, а мне себя еще жальче делается. Себя и малыша моего. Он такой крошечный, а вместе со мной все это переживать должен.

Давид отправляет меня переодеваться, и меня захлестывает волной благодарности.

Он такой заботливый. Переживает, чтобы я не заболела, а я... А я уже...

Только хуже. Я не больная. Я беременная. И это та пропасть, которая отдаляет меня от Давида.

Пока надеваю сухую одежду, пока развешиваю свои мокрые вещи сушиться, в голове роятся самые разные мысли. И все они крутятся вокруг Давида и моего ребенка.

Я не имею права пользоваться вниманием и заботой Байсарова. Это только мой ребенок, потому что его папаша где-то живет и в ус не дует.

Внезапно накрывает безудержной волной гнева. Был бы здесь этот мудозвон, сама, собственноручно бы провела орхиэктомию. Мы недавно как раз проходили. Я же на хирурга учусь, так что рука бы не дрогнула. И скальпель у меня всегда под рукой, в сумочке. На всякий случай.

Мне его наш профессор подарил, впечатлился от того, как я провела вскрытие. А у меня просто руки не дрожат и глазомер хороший. Так что скальпель у меня крутой, ручной работы.

Пока что, правда, я им только апельсины резала, но это же только начало. И возможно, отец моего ребенка будет первым, на ком я этот инструмент испытаю.

О самом отце моего малыша спокойно думать не получается.

Он же видел, в каком я состоянии. Видел, что я медсестра, я тогда была в медицинском халате и с чемоданчиком. Да я ему укол сделала, козлу!

Как так можно?

Не выпей я по ошибке спирт, все было бы иначе. Я бы так задвинула коленом в пах этому негодяю, что и орхиэктомия бы не понадобилась. Там бы все поплющило.

Вот Давид ни за что бы не воспользовался беспомощным состоянием девушки, я уверена. А этот...

И следующая мысль, которая приходит в голову — почему не Давид отец моего ребенка? Почему мир так несправедлив?

И еще приходит понимание — я должна ему признаться. Нет, не для того, чтобы он меня презирал, хотя возможно, так и будет.

Я просто не хочу его обманывать. А значит должна ему все рассказать. И от этого еще хуже делается.

Я не смогу. Не смогу вот так взять и разрушить своими же руками собственное счастье.

Поднимаю глаза, натыкаюсь на взгляд, полный ожидания. И как в прорубь ледяную проваливаюсь.

— Давид, я беременна.

Ожидание сменяется бесконечным удивлением. Давид приоткрывает рот, собирается что-то сказать, но я не оставляю ему ни единого шанса. Выставляю перед собой обе руки как заслон и говорю очень быстро, чтобы он не смог меня перебить.

— Послушай, ты очень хороший, правда. Я в тебя... я с тобой... Мне с тобой очень легко, очень спокойно. Я могла бы солгать, сказать, что беременная от бывшего. Или вообще ничего не говорить. Но я не хочу тебя обманывать.

Давид делает шаг вперед, я синхронно отступаю и лихорадочно трясу головой.

— Нет-нет, не перебивай. Сначала выслушай. Это произошло случайно. Машка... ты помнишь Машку? Вот, она ходит к деду. Вот тому сумасшедшему, который орет в коридоре. Он кстати твой однофамилец и полный тезка. Будет желание, пойди на него посмотри. Я сначала думала, вы родственники, но слава богу нет. Ты не можешь быть родственником этого полоумного. Так вот, Машка ходит делать ему уколы. Она попросила меня подменить, и я согласилась. Дура... А тут Коля...

— Коля? — с Байсарова в один миг слетает все умиротворение. — С этого места пожалуйста поподробнее. Паспортные данные, адрес, краткая биография?

Давид говорит это с таким видом, будто хочет знать о Коле все вплоть до группы крови и размера члена. Но я не собираюсь обсуждать с ним Колю.

— Коля работает на скорой. Меня парни из бригады предложили подвезти, дождь тогда шел. Я согласилась. Мне пить хотелось, и Коля...

— Опять Коля! — нервно восклицает Байсаров и хлопает себя по бокам. — Мне срочно надо с ним познакомиться.

— Не надо, — храбро возражаю, — он мне спирт дал вместо воды. Я тебе рассказывала в парке, помнишь? В общем, я пришла к деду, а там был не дед. Там был один... Я даже лица его не видела, там почему-то лампочки были выкручены. И мы с ним... Я мало что помню. Была бы я трезвая, я бы ему все подчистую срезала. У меня скальпель всегда с собой.

Роюсь в сумке, достаю скальпель и подношу к самому лицу Давида. Это чтобы он получше рассмотрел и убедился, что я не шучу. Но он становится подозрительного пепельно-серого цвета.

— Надеюсь, — он еще и странно хрипит, — ты не собираешься делать аборт?

***

Давид

«Так слово за слово и получил Пятачок по ебальнику».

Именно это в моей голове голосом деда воспроизводится, когда я Василису с этим ебучим скальпелем разглядываю.

Хер знает почему именно голосом деда. Может, он почувствовал, что меня здесь самого главного лишить хотят? И за правнуков запереживал?

Скальпель блестит в руке Василисы так, что мне сразу становится не по себе. Туго становится. Яйца сжимаются от страха. Все-таки не каждый день им скальпелем угрожают.

Васька сжимает орудие пыток так, словно уже готовится к процедуре, и в глазах у нее опасная решимость.

— Какой аборт? Ты что! Малыш не виноват. А вот этот мудозвон!

Васька сильнее скальпель сжимает. Внутри облегчение наступает за то, что она ребенка оставить решила. Молодец. Теперь нужно как-то ее обезоружить.

— Вась, а может, скальпель-то... положим? — я пытаюсь выдавить легкую усмешку, но голос подрагивает.

Ну на хер ей правду говорить. Точно не сейчас. Не в таком состоянии. И точно не тогда, когда она так филигранно владеет холодным оружием.

— Да ты чего? Знаешь, как я им владею? Меня наш профессор хвалил. У меня твердая пятерка за вскрытие.

Плохеет мне не по минутно, а по секундно. Вася припечатывает к стенке каждым словом.

Слова врача проигрываются в голове о том, что ей нельзя волноваться. А если я сейчас признаюсь, что сам и есть тот таинственный незнакомец, которому она в ту ночь «делала укол»... Она точно будет волноваться, и вряд ли это закончится только волнением.

Яйца опять сжимаются. Я не трус. Но здесь реально страшно.

Василиса сжимает ручку скальпеля еще сильнее, и рука у нее дрожит — не от страха, нет. Скорее, от напряжения.

Бляха, она и так сегодня пережила какой стресс. А я своим появлением еще один спровоцировал.

— Вась, — осторожно начинаю я, — ты главное этот... скальпель положи, ладно? Мы сейчас просто поговорим, все обсудим, но тебе точно нельзя волноваться.

— А ты чего испугался так? Он же маленький совсем.

Васька губы в легкой улыбке растягивает, а с меня уже семь потов сошло.

— И очень острый, давай его обратно в сумку сложим.

Васька кивает согласно. Прячет скальпель, и я вдыхаю полной грудью. Я скажу. Чуть позже. Когда время будет подходящее. Когда со стариками разберемся.

— На кой хер вы его ко мне подселили?! Он всю палату завонял своим недержанием!

Блядь. Дед все никак не успокаивается. Василиса злым взглядом сверкает в сторону его палаты.

— Я внизу автомат с кофе видел, может, спустимся? Тебе точно горячее не повредит.

Не хватало еще, чтобы дед сейчас на койке из палаты провериться выехал и спалил всю контору.

— Тебе же можно кофе?

Спохватываюсь в последний момент. Вася скромно улыбается. Кивает. Взгляд опускает вниз.

Все-таки какая она, моя Василиса. Красивая. Скромная. Нежная. Если скальпель в сумочке, конечно, не считать.

— Давид... Я тебе все честно рассказала. Не хочу скрывать ничего. Скажи, тебя эта ситуация не смущает?

Васька, сама того, не понимая, мою совесть со всех сторон, сжимает. Харакири делает.

Я себя и так козлом чувствовал. Сейчас еще хуже становится. Но ситуация и правда — пиздец. Куда еще и я со своими признаниями.

Короче, я решил. Сейчас мы наше общение налаживаем. Я Ваську с собой забираю. А, когда штиль наступит, я аккуратно ей все расскажу. Все по фактам разложу. Она девочка умная, все поймет. Позлится, конечно, немного. Но в общем все будет хорошо.

— Не смущает, Вась, — честно говорю, в глаза ее голубые смотрю, — так что не переживай. Давай знаешь, как поступим? Я тебя сейчас заберу, отвезу в гостиницу, в которой остановился. Ты отоспишься, согреешься...

— Ой, нет, Давид. Я сегодня сменой поменялась. Буду дежурить. Я с бабулей рядом быть хочу. У нее анализы взяли. К операции будут готовить. Я отсюда никуда не пойду. А ты в гостиницу поезжай. Завтра с тобой еще увидимся. Мне еще нужно родственников деда этого придурочного найти. Потому что он со своим котом здесь всех достанет. Господи, а у меня же там квартира... Я, наверное, всех соседей затопила. Кошмар!

— Я съезжу к тебе домой. Не волнуйся. С соседями решим. И нужно решить, где вам с бабушкой жить, пока в квартире ремонт делать будут.

— Буду по подружкам спрашивать. Бабуля же еще не везде жить согласится. Она у меня с характером...

— Я заметил, так деда отмудохала.

— Он заслужил!

Васька тут же вспыхивает.

— Нечего было из себя сантехника строить! Что вот нам теперь делать?! Этот дед как наказание какое-то!

Я ответить ничего не успеваю. На первый этаж медсестра сбегает, стоит ей Ваську увидеть, как она к нам бросается. Глаза на выкате, красная вся.

— Васька, бегом! Там эти полоумные опять сцепились! Деда на анализы из палаты вывезли, а твоя бабушка... короче, побежали, а то сейчас еще себе чего-то сломают!