Глава 37

Я снова в клетке. Новая клетка. Правил я не знаю. Какую они ведут игру? Я тут уже сутки. Схожу с ума и измеряю шагами голубые стены. Снова роскошь, за которой таятся очередные козни и предательства. Меня не держат взаперти… на первый взгляд.

Могу свободно передвигаться по дому. Только у ворот стоит охрана, а сами ворота три метра, еще и с колючей проволокой. Тюрьма. Не выпускают меня, для моей же безопасности. Конечно, так я и поверила.

Даже то, что таракана забрали, не радует. Отмена свадьбы – отлично. Но остается вопрос с детьми. Они у него в заложниках, а разъяренный Лев – это непредсказуемые последствия.

Что с его сыном – непонятно. Про Никиту никто ничего не говорит. И пусть, этот мужчина смотрел на меня с презрением, но почему-то у меня к нему не осталось негативных эмоций. Или вся моя ненависть направлена на мучителей. А Никита, пусть и преследуя свои цели, все же не позволил состояться бракосочетанию.

После многочасовых хождений по мукам размышлений, я пришла к одному-единственному решению – мне надо поговорить с Богданом. Пусть не признается, кто он. Я сама расскажу правду. Не хочу. Не заслуживает он ее знать. Но мне не к кому обратиться. Сама я не справлюсь.

Только его нет. Как нас всех привезли в этот дом, так он через минут тридцать уехал. Я видела в окно, как садится в машину. Да, так и не вернулся.

Его шавка бегает по дому. Я стараюсь с ней не сталкиваться. Один раз она увидела меня в коридоре, так я едва отвязалась, от нескончаемого потока всякой чуши, разболелась голова. Что он в ней нашел? Возможно, нельзя так говорить о практически незнакомой женщине, но она же дурная как пробка.

Богдан… что у него за мания менять фамилии, теперь имена? Не дают мне покоя его тайны. А еще я не могу забыть наш поцелуй. Извелась вся. Но одно касание, и он воскресил все. Ураган чувств, которые никогда не будут взаимными. Боль дико сжимает сердце в тиски, и нет от нее спасения. Порой, кажется, все, последняя капля, больше не вынесу, но потом новый жизненный поворот и новая порция нечеловеческой боли. Говорят, судьба не дает человеку больше, чем он может выдержать. Так вот я уже не могу… Смотрю через окно на небеса, шепчу:

- Пожалуйста, достаточно, хватит! Подарите мне хотя бы один лучик надежды. Помогите… Только высшие силы способны прервать этот ад. Подарите мне возможность сделать хотя бы один безболезненный вздох. Чтобы легкие не обжигало отравленным смрадом безысходности.

Ворота открываются. Замираю. Появляется его машина. Вздрагиваю от неожиданности, протираю глаза.

Богдан выходит из автомобиля. Поднимает голову. Безошибочно находит мое окно. Даже с довольно большого расстояния ощущаю обжигающий огонь его глаз. Цепляюсь скрюченными пальцами за подоконник, жадно ловлю ненавистные черты лица. Чем больше смотрю, тем сильнее вижу его, прежнего. Снова я падаю в адскую пропасть, и никто мне не протянет руку, чтобы спасти.

Мне бы отойти от окна. Не позориться. Но даже на это не хватает сил. Зато Богдан спокойно мне кивает и как ни в чем небывало заходит в дом.

А меня продолжает трясти. Мне опасно находиться с ним рядом. Эта зависимость погубит, еще немного, и я окончательно утрачу контроль. Но какая-то часть меня рада, даже этому нашему болезненному и дикому пребыванию в доме его тестя. Ведь, невзирая на все обстоятельства, он все же рядом. Впервые за столько лет.

Иду в ванную. Принимаю холодный душ. Пытаюсь привести себя в чувства. Главное – дети. Надо поговорить с ним без свидетелей. А все мои чувства, надо спрятать как можно дальше.

Просто сказать: «без свидетелей», а вот организовать подобное в этом доме очень непросто. Наши с Богданом спальни на разных этажах. Он спит с ней… сжимаю зубы до скрипа, запрещаю себе продолжить эту мысль. По дому постоянно бегают слуги, и шавка не отлипает от него. Так что мои прогулки по дому, увенчались лишь очередным разочарованием.

Иду в сад. Как можно дальше. Хочется уединения. И еще завыть в голос. Нахожу лавочку, увитую плющом, спрятанную от посторонних глаз. Сажусь и даю волю слезам. Надо выплакаться, так должно стать хоть немного легче.

- Кать, не бросил я вас. Просто придется немного задержаться. Я скоро вернусь, и мы будем всегда вместе, - доносится до меня голос Богдана.

С кем он говорит? Вскакиваю с лавочки, подкрадываюсь ближе. Вижу его с зажатым телефоном около уха, ходит взад и вперед. Я довольно далеко. Но все слышно хорошо. Ночь очень тихая, безветренная. То хмурит брови, то лицо озаряется улыбкой… очень чистой, светлой… Мое сердце невольно сжимается в радостно-болезненных спазмах.

- Обещаю. Как там няня? Не обижает вас? – отходит немного дальше, и я больше не слышу разговора.

Няня? Он говорит с дочерью? Его дочь зовут также как нашу?

В глазах темнеет. Сгибаюсь пополам. Судорожно хватаю ртом воздух.

- Елизавета, вам плохо? Помочь? – кто-то берет меня за руку. Поддерживает, не дает упасть.

Не сразу понимаю, кто передо мной. Глаза застилают ядовитые слезы.

Мотаю головой. Мычу.

- Нельзя же так себя изводить, - Адриан Аркадьевич усаживает меня на лавочку. – Тем более, если я могу вам помочь.

- Помочь? – переспрашиваю, не в силах даже понять смысл этого слова.

- Конечно, я не враг вам, поверьте. Скорее друг.

- Друг? – моргаю. Все еще не вижу его лица. Боль заглушает любые мысли.

- А как еще назвать того, кто готов помочь вернуть вам детей? – в темноте ночи отчетливо видно, как сверкают его хищные глаза.