Глава 15

Марк

Поездка на кладбище для нас всех выдалась тяжелой. Но особенно для Насти.

Кажется, она только сейчас полностью приняла смерть мужа. Поэтому и сорвалась в истерику.

У меня кровь в жилах застыла, когда она зарыдала над могилой. Это было настолько мощно и безудержно, что я лишь кое-как сумел поднять ее на ноги и прижать к себе.

Хотелось хоть как-то помочь унять боль, но я знал, что все слова бесполезны. Поэтому просто держал в руках, успокаивал, говорил самые простые вещи, чтобы она не замкнулась в себе.

Напоминал о сыне, потому что для любой хорошей матери — это якорь, позволяющий держаться за плывущую реальность.

Опасался, конечно, что придется всё же вызвать скорую и вкатить успокоительное. Но, к счастью, обошлось без этого.

Настя попила воды, успокоилась и пришла в себя. И мы даже обсудили вопросы, касающиеся могилы.

Насчет второй фамилии на надгробии я додумался еще вчера вечером. И считал этот вариант идеальным. Раз уж перезахоронение запрещено, пусть будет так.

Место памяти для двух бойцов, для двух героев, как и сказала мама. И я считал это справедливым.

Настя тоже согласилась сразу, и даже деликатный момент с фотографией мы смогли обойти. Прилепим такое фото Владимира, которое не будет травмировать мою мать, друзей и знакомых.

Правда, Настя деньги предлагать начала, но в этом вопросе я был категоричен. За всё давно уплачено, часть расходов покрыли выплаты от государства, так что ничего я с нее брать не собирался.

И рад, что в итоге мне удалось ее убедить закрыть денежный вопрос.

После этого мы поехали в парк, очень уж хотелось развеять по ветру кладбищенский тлен и горечь.

И вполне себе душевно поговорили. Настя рассказала о своих отношениях с Володей, и я окончательно убедился, как сильно она его любила.

Да и он ее, судя по всему, тоже.

А я рассказал о своем неудавшемся браке. Как-то само так вышло. И вроде как-то полегчало, после того как выговорился.

А вечером состоялся поминальный ужин, на который заглянули самые близкие: Стас, к счастью, без своей озабоченной сестры, и Андрей Петрович.

— Это она? —спросил Петрович, глядя на Настю. — Вдова того бойца, как там его звали… Лаврова? Ларинцева?

— Ларионцева, — поправил я. — И ты это, не пугай ее, пожалуйста. Настя действительно хороший человек. И мама после ее визита сразу оживилась. Видишь, как хлопочет?

— Да, заметно. — Петрович вздохнул. — Что ж, может, хоть сейчас сердце Лизы успокоится. Кстати, а что с могилой решили?

— Решили, что сделаем на памятнике вторую надпись с особой фотографией, без лица. Ну а потом всё будет зависеть от Насти. Захочет приезжать, ухаживать за могилой — будет в своем праве, а место в доме у нас всегда найдется. Не будет приезжать, никто не осудит. Ну а мы могилу не бросим, всё равно будем там Витю поминать. Раз тела нет, пусть будет так.

— Добро, думаю, лучшего решения просто нет.

А Стас, засранец, Настю оценил. Засмущал нам гостью своими комплиментами и шуточками.

Пришлось отводить его в сторону на мужской разговор.

— Стас, не лезь к ней. Настя и так в растрёпанных чувствах. Не нужны ей твои подкаты.

— А твои нужны? — подколол.

— А я к ней и не подкатываю. Не та ситуация, дружище. Ну неужели ты не понимаешь? Настя и так вся на стрессе.

— Да остынь, — друг тут же покачал головой. — Я же как лучше хотел. Немного разрядить обстановку.

— Это не сработало, Стас. Не тот повод и не то время. Так что угомонись.

— Но какая красавица всё же, — хитро прищурился. — Понимаю, почему ты на нее запал.

— Да не в красоте даже дело, — покачал я головой. — Красивых девушек много, душой чистых и верных мало. Тех, что даже за мертвым любимым будут идти на край света. А Настя именно такая. Редкий алмаз, если угодно. Впрочем, хватит об этом. Давай за стол вернемся.

Если не считать этого разговора, ужин прошел тепло и душевно. Стас присмирел и прекратил смущать Настю.

А после того как подали чай, Петрович принес с чердака гитару.

— Давай, Марк… Заводи, ту самую…

Я взял гитару в руки и начал петь, смотря на стакан водки, накрытый черным хлебом.

Мне, кажется, порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Они до сей поры со времен тех дальних

Летят и подают нам голоса.

Не потому ль так часто и печально

Мы замолкаем, глядя в небеса?

К тому моменту, как я закончил, слезы в глазах стояли у всех. Даже у Петровича. Про маму с Настей и говорить нечего.

Я уже испугался, что они снова начнут рыдать в унисон, и начал лихорадочно соображать, как бы их переключить и успокоить.

И тут меня выручил Стас.

— Марк, дружище, а сыграй что-нибудь повеселее. Унывать и плакать не дело. Витя бы точно не хотел, чтобы мы сейчас рыдали. Да и батя твой тоже. Он всегда ратовал за боевой дух. Так что давай, взбодри нас.

—Взбодрить? — я глянул на Настю, невероятно трогательную и уязвимую сейчас. И вспомнил наш разговор в парке:

— Думаю, свою настоящую любовь ты еще найдешь… Она ждет тебя где-то впереди…

— Правда так считаешь?

— Да…Уверена в этом…

— Почему?

— Не знаю, разве можно объяснить? Просто так чувствую. Ты обязательно найдешь свое счастье. Уверена в этом. Вопрос лишь во времени…

— Мне пока это кажется фантастикой.

— Ну это пока, Марк… А со временем фантастика может стать реальностью. Вот взять хотя бы самолеты или мобильные телефоны… Это всё для тех, кто жил пару сотен лет назад, казалось бы фантастикой. А для нас это обыденность.

— Что ж, раз ты так уверена, то я, пожалуй, пока не буду ставить на себе крест. И подожду, вдруг и правда встречу ту САМУЮ. Единственную. Мама внуков требует уже…

— Надеюсь, она их получит…Вы оба заслуживаете счастья.

Вспомнив этот разговор, я улыбнулся и начал напевать довольно бодрый мотив:

Где-то за туманом, за небесною рекой

Где-то за полями, за дождями, за тоской

Где-то, может, рядом, может, лишь подать рукой

Где-то есть святые золотые города

Где-то сможем мы не расставаться никогда

Где-то наши души как прозрачная вода

И где-то счастье ждёт меня…

******

Поезд Симферополь-Санкт-Петербург прибывал в Липецк в четырнадцать тридцать. Ну и до самого Липецка от нас ехать было два с половиной часа на машине.

Я вызвался отвести Настю сам, хотя она и отказывалась поначалу, заверяя, что спокойно доберется либо на автобусе, либо с бомбилой.

— Ну уж нет. Я довезу тебя сам. А то знаю я, как наши бомбилы водят. Хочу быть уверенным, что ты добралась живой и невредимой до вокзала.

— Но сюда же я доехала как-то.

— Вот именно, что как-то. А это не дело.

— Марк, —вздохнула. — Ну у тебя же мастерские и магазин, дел невпроворот. Зачем ты будешь со мной носиться?

— За полдня мой бизнес не рухнет. — парировал я. — Да и потом, Стас есть еще. Он мой партнер, пусть прикрывает.

На этом аргументы у Насти закончились, и я с довольным видом отнес ее сумки в машину.

— Настенька, — мама обняла и поцеловала ее на прощание. — Если захочешь приехать, на могилку сходить к Володе или нас навестить, приезжай. Двери нашего дома для тебя всегда открыты.

— Спасибо вам за всё, Елизавета Михайловна. Да хранит вас бог.

Дорога до Липецка пролетела быстро, за непринужденными разговорами. А поскольку выехали мы с запасом, то я успел отвезти Настю в хорошо знакомый ресторан, где мы плотно пообедали.

И только потом поехали на вокзал.

Я помог Насте занести сумки в вагон, убедился, что соседи по купе нормальные, и только потом вышел в тамбур.

— Ну вот и всё, — с грустной улыбкой сказала она, — Тебе тоже спасибо и за гостеприимство, и за то, что подвез, и за помощь с памятником. Если с Елизаветой Михайловной соберетесь в Питер, звони.

— Обязательно выберемся. Маме надо действительно сменить обстановку. — Не выдерживаю, ловлю хрупкую ладошку и с трепетом подношу к губам… — До скорой встречи, Настя.

Смотрю на девушку, не отрываясь и чувствую, как бешено грохочет в груди сердце.

А в ушах рефреном звучат слова всё той же песни.

Счастье, лети по Млечному Пути

Загляни в мои холодные края

Здесь в тишине мечтаю о тебе

Одиноко мне, но твёрдо верю я:

Где-то за туманом, за небесною рекой

Где-то за полями, за дождями, за тоской

Где-то может рядом, может лишь подать рукой

Где-то есть святые золотые города

Где-то сможем мы не расставаться никогда

Где-то наши души как прозрачная вода

И где-то счастье ждёт меня

В тексте использованы: слова из стихотворения Р. Гамзатова, слова и з песни Д. Майданова