Глава 38. Тени прошлого

После песни старого орка в замке долго не могли уснуть. Анна слышала, как в коридорах переговаривались стражники, как на кухне гремели посудой. Грумш, кажется, решил, что лучший способ справиться с эмоциями это печь хлеб. В три часа ночи. Анна лежала в постели, смотрела на тлеющие угли в камине и думала о том, что услышала.

Песня была не просто о потере. Она была об одиночестве. О том, как целый народ живёт с пустотой внутри, которую не заполнить ни войной, ни работой, ни книгами. И Грогар был частью этого народа. Он тоже был одинок. Он потерял мать. Отца. Два года провёл в плену. Двадцать лет правил кланом, который медленно умирал. И всё это время он был один.

Она встала, накинула плащ и вышла в коридор. Ноги сами привели её на восточную башню, где был балкон, выходящий на горы. Она знала, что найдёт его там.

Грогар стоял у перил, глядя на звёзды. Он был без камзола, в одной тунике, и ветер трепал его распущенные волосы. Услышав шаги, он не обернулся. Просто подвинулся, освобождая место.

— Тоже не спится? — спросил он.

— Тоже, — ответила Анна, вставая рядом — Думаю.

— О чём?

— О песне. О том, что ты сказал. О твоей матери. — она помолчала — Ты никогда не рассказывал о плене. По-настоящему. Только вскользь.

Грогар долго молчал. Анна уже решила, что он не ответит, когда он заговорил низко и глухо, словно каждое слово приходилось вытаскивать из глубины души.

— Мне было семнадцать, — начал он — Я был наследником. Молодым, глупым, самоуверенным. Я думал, что весь мир принадлежит мне. И однажды я отправился в патруль вдоль границы. Нас было пятеро.

Он замолчал. Анна ждала.

— Люди устроили засаду, — продолжил он — Они использовали сонные стрелы. Мы не ожидали, граница была мирной. Я очнулся в клетке. Они везли меня в свой город, показывать за деньги. «Дикий орк с востока». «Настоящий монстр».

Анна сжала перила. Она слышала эту историю раньше, но сейчас, после всего, что между ними было, она звучала иначе. Ближе. Больнее.

— Они тыкали в меня палками, — продолжал Грогар — Кидали гнилые овощи. Смеялись. Некоторые плевали. Дети бросали камни. Я был для них не живым существом, я был чудовищем из сказок. Злым орком, которого нужно бояться и ненавидеть.

— И это длилось два года?

— Два года. — его голос был ровным, но Анна слышала в нём что-то, от чего у неё мурашки бежали по коже — Два года в клетке. Меня кормили объедками. Поили грязной водой. Я не видел солнца, клетка стояла в подвале. Я почти забыл, как пахнет трава.

— Как ты выжил?

— Не знаю. Наверное, злость. Я представлял, как выберусь и вернусь с армией. Как сожгу их город дотла. Как заставлю их заплатить за каждый камень, который они в меня бросили. — он помолчал — Но когда я выбрался... Я не стал этого делать.

— Почему?

— Потому что мой отец уже сжёг три города, пока искал меня. Я увидел пепелища. Увидел мёртвых не только воинов, но и женщин, детей, стариков. Тех, кто никогда не бросал в меня камни. Тех, кто даже не знал о моём существовании. — он покачал головой — Я понял, что месть бесконечный круг. Что она не приносит облегчения. Только новую боль.

Анна молчала. Она не знала, что сказать. Ей хотелось обнять его. Этого огромного, сильного, израненного короля, который пережил ад и не позволил аду сделать его чудовищем.

— Ты не монстр, — сказала она наконец — Ты никогда не был монстром.

— Я знаю. Но другие этого не знают. Люди боятся нас. Эльфы презирают. Гномы терпят, но не доверяют. Мы изгои этого мира. И с каждым годом нас становится всё меньше.

— Но ты всё ещё здесь. И твой народ всё ещё жив.

— Да. — он повернулся к ней, и в его глазах отразился лунный свет — Благодаря тебе.

— Я ничего не сделала.

— Ты здесь. Этого достаточно. — он помолчал — Знаешь, когда я сидел в клетке, я думал, что потерял душу. Что стал пустым. Что во мне не осталось ничего, кроме злости и боли. Но, когда я увидел тебя в лесу маленькую, испуганную и готовую драться, я вдруг почувствовал что-то. Что-то тёплое. Что-то, чего не чувствовал много лет.

— Что именно?

— Надежду. — он посмотрел на неё — Ты вернула мне душу, Анна. Я думал, что потерял её в той клетке. Но когда я увидел тебя, она вернулась.

Анна почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не пыталась их сдержать.

Она шагнула к нему и обняла. Крепко. Так крепко, как только могла. Её руки едва сомкнулись вокруг его торса, но это было не важно. Грогар замер на мгновение, а потом обнял её в ответ осторожно и нежно, словно она была сделана из хрусталя.

— Ты не потерял душу, — сказала она, уткнувшись лицом в его тунику — Она всегда была с тобой. Просто ты забыл, где её искать.

— Теперь я знаю, — ответил он — Она там, где ты.

Они стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на звёзды. Ветер стих. Где-то внизу, в замке, затихали последние звуки. Ночь была бесконечной и прекрасной. И в эту ночь Анна поняла: она больше не хочет быть просто другом. Она хочет быть чем-то большим. Она хочет быть с ним. Всегда.

Но сказать это вслух она пока не решалась. Пока.