Глава 7. В которой меня пугают ночные события и радуют утренние новости

Леди Ираида с облегчением выдохнула — у нее-то сын неженатый, остальные с недоумением переглянулись.

— Родственник?

— Да дальний же, — отмахнулась я. — Пятая вода не киселе. Да и, откровенно говоря, кто из благородных сэров не ходит налево?

Я поиграла бровями, глядя на леди Элаизу. Всем известно, что она — внебрачное дитя и титул «леди» носит из отцовской любви, а не по крови.

— И когда свадьба? — с интересом спросила третья старушка, чьего имени я не знаю.

— Чем скорее — тем лучше! Не хочу затягивать. Сами понимаете — такого видного жениха нельзя упускать. Да и Кристиану так не терпится сделать меня своей, что.

Накрыла рот ладонью и захихикала, а дамы пошли смущенным румянцем и синхронно раскрыли веера.

— Что-то я заболталась. Доброго вечера, леди! Поспешу. Столько нужно успеть! Столько успеть!

И я убежала с чувством выполненного долга. Один — один, сэр Кристиан! Утренние газеты вас порадуют.

Домашние заждались. Обычно я возвращаюсь засветло, но сегодняшний день пошел наперекор всему. Недаром Мора с утра заявилась! Никак не найду способ от нее избавиться! С другой стороны, если она появилась — повод поменять планы.

Велела накрыть в кабинете, сменила дорожное платье на домашнее и, обложившись документацией, неспешно наслаждалась луковым пирогом Кэролайн.

По чему буду скучать, так это по уюту! В России как-то не принято отводить под кабинет отдельную комнату. Да и где напасешься-то на спальню, столовую, гостиную, кабинет, библиотеку? Заходишь в большую комнату: справа — кабинет, слева — спальня, прямо — телевизор-гостиная, по центру — бальный зал.

А в Китридже каждый уважающий себя сэр и леди должны иметь несколько кабинетов. Один — личный, в котором ведется черная бухгалтерия, разрабатываются планы захвата мира, хранится личный дневник, отрубленная рука врага и все в таком духе. Второй — официальный, где принимают управляющих с отчетами, деловых партнеров, распорядителей делами, и так далее. Третий — для личных дум. Мужчины предпочитают под это дело распить бутылочку-другую чего покрепче, поэтому такой тип кабинетов еще называют салонами, и не удивляйтесь, если там вдруг окажется дама легкого нрава. Такие вот странные у мужчин бывают посиделки.

Так вот мой личный кабинет — небольшая комнатка с массивным столом из красного дерева, книжным шкафом, куда я составляю любимые истории, глобусом на ножках, который так мечтала купить на Земле, и доской для записей. Я визуал, да и просто рабочая привычка записывать предстоящие операции на доске.

Сейчас мне предстояла важная операция: раскрыть личность отправителя записки.

Работа не шла, поэтому, отложив бухгалтерские книги и сводные отчеты по кафешкам, я придвинула поднос с едой и буравила недовольным взглядом записку.

Что мы имеем? Тайного обожателя или, напротив, ненавистника. Раньше ничего подобного не наблюдалась, возможно, этот человек прибыл в столицу недавно. Звякнула в колокольчик и попросила Самюэля раздобыть список прибывших в столицу за последний месяц. Начальник крепостной стражи — жених сорок один, всегда потакал моим просьбам.

Так, а еще это может быть один из отверженных! Закинула в рот кусочек пирога со сметаной и, отряхнув руки, подошла к доске. Барт, Хастер и Эдгар. Первый — женат, так что не в претензии. Он наивно полагал, что если снять кольцо, никто не узнает его маленький секрет. А вот солнце, оставившее белую полоску от обручального кольца, в планы Барта явно никто не посвятил. Хастер — беспросветный пьяница. И не то чтобы я слишком придирчива, но когда человек не может вспомнить собственного имени — это чересчур. К тому же, он наверняка и не помнит как делал мне предложение. Отказ не запомнит тем более.

— Эдгар, — произнесла, выводя имя докучливого жениха.

Подчеркнула тремя линиями и отложила мел. Я бы без сомнений заподозрила его, но Эдгар не попаданец. А отправитель записки — да. К тому же, сэр Иол уже давно в Китридже, года три так точно. Переехал… не помню откуда, но его род влиятельный настолько, что следующий в очереди на графское место, если род Ортингтонов неожиданно прервется.

И тут я побледнела.

Я тоже давно в Китридже. И, так сложилось, что тоже претендую на место графа. И. барабанная дробь — я попаданка!

— Вот ничего себе.

Не успела обдумать эту мысль, как ночную тишину разорвало истеричное ржание лошадей.

Распахнула окно. По конюшне метались кони, престарелый конюх едва справлялся с ними, но на выручку уже спешили Самюэль и Том.

— Леди Джулия! — в кабинет ворвалась Кэролайн, запоздало постучав в уже открытую дверь.

— Что происходит? — накинула на плечи теплый домашний халат.

— Говорят, кто-то забрался! Лучше поднимитесь к себе в комнату и…

— Идем!

Достала из сейфа очередной подарок Клифорда — местный аналог электрошокера, и вышла в коридор.

— Но, леди! Это может быть опасно!

— Для глупца, который решил перепугать моих коней — точно. Не пожелаю ему встретиться с моим другом. Ну, и с Эриком заодно.

Продолговатый предмет со спусковым крючком Кэролайн не убедил, а вот упоминание имени огра — очень даже. В итоге к конюшне мы подходили уже втроем, вооружившись факелами.

— Подождите, леди! — скомандовал Эрик, оттесняя нас с Кэролайн и храбро врываясь в конюшню.

Тишина. Снова тишина. И дальше — тишина!

— Что там происходит? — испуганно спросила Кэролайн, кутаясь в шаль. Ночи в Китридже холодные, даже поздней весной.

Из конюшни, держась за сердце, вышел конюх. Мужчина в том возрасте, когда лишний стресс ни к чему. Он устроился на спокойную работу: выгребать навоз, кормить да чистить лошадей. А сейчас белый, как простыня, он посмотрел на меня, на Кэролайн и, дрожащим голосом произнес:

— Дамы. в-в-вам лучше ве-вернуться в до-дом!

— Что случилось? Кто там?

— С-сколько-ко лет живу, а та-такого никогда не ви-видел!

— Ступай в дом, выпей ромашковый чай и ложись отдыхать. Завтра у тебя выходной.

Старик кивнул и, пошатываясь, пошел в сторону дома. Мы с Кэролайн переглянулись. Идти внутрь ей не хотелось, но хозяйку без поддержки не бросит. К тому же, бояться вместе не так страшно. Порой это даже весело, но явно не в нашем случае. Больше всего пугала таинственная тишина.

Осторожно подкралась к деревянной стене и приложила ухо: только шорохи и шелест. Деревянная дверь открылась с таким облегчением, словно хотела убраться из конюшни подальше. Мы вошли внутрь. Пахло сеном и навозом — все как всегда, только половина светящихся кристаллов погасла. Мужчины растерянно топтались в одном углу, кони испуганно жались в другом, а по центру хлопал кожаными крыльями.

— Корнел?

За спиной икнула Кэролайн.

В полутьме глаза ворна пылали алым пламенем. Заметив меня, он встал на дыбы и, запрокинув морду, издал дикий вопль. Сзади хлопнулась в обморок Кэри, мужчины кинулись ко мне, а Эрик бросился вперед и уже занес кулак для удара…

— Нет!!!

Все замерли.

Корнел важно опустил копыта на землю и, тряхнув мордой, указал взглядом на огра, чей внушительный зеленоватый кулак маячил перед его мордой.

— Эрик, не нужно. Это ворн сэра Ортингтона. Я разберусь.

— Но.

Невысказанные опасения пресекла сухим приказом:

— Оставьте нас.

Друзья не шелохнулись.

— Да право, он ничего мне не сделает! А, если и сделает, вы уж точно не убережете. Прошу, не сердите нашего гостя еще больше!

Конюшня опустела не сразу. Дольше всех ерепенился Эрик, но и его удалось вывести. Именно вывести, потому что оставлять хозяйку с чудовищем он не хотел, а за дверьми конюшни громко рыдал по моей безвременной кончине. Низкий уровень интеллекта, высокий уровень эмпатии, сильная привязанность, облаченные в двести килограмм мышц

— и все мое, родное и заботливое.

Корнел держался на расстоянии, смотрел горделиво и с некоторой укоризной. Будто я ему овса задолжала и не отдаю.

— Что ты здесь делаешь, Корнел?

Вопрос звучал, конечно, нелепо. Даже в магическом мире не дожили до такого, чтобы разговаривать с животными, но нарушить тишину требовалось.

Ворн вспорол копытом слой прелого сена и фыркнул. Почесала голову:

— Мда. Так мы с тобой каши не сварим. Поступим следующим образом. Ты можешь остаться на ночь, но с одним условием! — выставила указательный палец. Ворн попытался его куснуть, но я поцокала языком. Виновато потупив взгляд, животное снова фыркнуло. — Не трогай моих лошадей и не пугай друзей.

Корнел что-то пробурчал на своем ворновском языке, явно не лестно отзываясь о моих друзьях.

— Ты всех перепугал! Как вообще ты сюда забрался?

Он поднял морду, указывая на люк в потолке. В теплое время года мы его открываем, чтобы лошади могли любоваться звездами и дышать свежим воздухом. Прежде залетные ворны к нам не попадали.

Я оценила габариты Корнела и люка. Это как нужно хотеть сюда забраться, чтобы втиснуться в такую дыру?

— Надеюсь, мы с тобой договорились?

В ответ меня облизали шершавым языком и плюхнулись на сено прямо посреди конюшни. Да, наглости этому товарищу не занимать. Увы, но мои лошади такой понятливостью не отличались. Сколько ни пыталась их убедить, что опасности нет, животные опасливо жались друг к другу и не желали отходить от стены.

На улице меня ждали бледные лица, рыдающий огр и обморочная Кэролайн.

— Самюэль — отнести Кэролайн в ее комнату, приведи в чувства. Эрик — я жива, перестань пугать соседей, подумают, что мы вызываем демонов.

Огр еще раз огласил округу пугающим ревом и обнял меня огромными руками.

— Полегче, полегче, иначе появится повод для слез, — насилу выпуталась из огра и обратилась к Тому. — С рассветом отправляйся к Кристиану Ортингтону. Передай, чтобы забрал Корнела домой. И покормите его.

— Сэра Кристиана? — рыжие брови Тома медленно поднялись.

— Да Бог с тобой, по мне пусть хоть с голода помрет! Корнела, конечно же.

Том побледнел еще сильнее и отступил на шаг.

— Он не опасен…

Теперь на шаг отступили все.

— Эх, тоже мне.

Пришлось брать дело в свои руки и щедро отсыпать нашему залетному овса. Досыта наевшись и выпив два ведра воды, ворн завалился на спину и, брыкнув ногами, предался сну.

Я последовала его примеру. Не на сене, конечно же, но с тем же успехом. На сегодня с меня хватит потрясений. Все вопросы с чудаковатым поведением ворна и таинственными записками можно решить и завтра.

Кстати, на счет завтра. Утренние газеты порадовали!

— Пресса! Свежая пресса! — прокричал Сэд, вырывая меня из сладкой дремы. — Известно имя юбилейного жениха леди Ортингтон! Свежая пресса! Вам интересно? Мне вот — очень интересно! — а это уже мне предназначалось.

Довольно потянулась и села в кровати. Непослушные кудряшки игриво рассыпались по плечам, в открытое окно дышал свежий весенний ветерок и приносил звонкий голос Сэда.

— Мне очень-очень интересно! — не сдавался он, и пришлось подниматься.

В каждом доме на Тэйле заведен особый порядок. Домашние знают, когда я встаю (и меня будят вовсе не петухи или звонок будильника, а Сэд с утренними новостями), сколько трачу на умывание, одевание. Какие цвета в одежде предпочитаю, что люблю на завтрак по понедельникам, вторникам или выходным. Поэтому, когда я спускаюсь по ступенькам, в столовой уже суетится Кэролайн. В чашку течет горячий ароматный кофе, на столе дымится еда. Сегодня это блинчики с абрикосовым джемом. Самюэль открыл двери за мгновенье до того, как я постучала.

— Доброе утро, — поздоровался он, протягивая утреннюю корреспонденцию на серебристом подносе.

— Многовато сегодня, — устроилась за столиком как раз когда вошел Сэдрик.

— Руки вымыл! — похвастался он, смущенно проходя к столу. — И спасибо вам, леди Джулия…

Мальчик бережно погладил новую рубаху, подтянул штаны.

— Великоваты?

— Совсем чуть-чуть! Но я быстро расту! Вот, мама просила вам передать.

На стол легли монеты, завернутые в грязный платочек.

— Сэд, — голос дрогнул. Сморгнула подступающие слезы. Никогда не голодала. Ни на Земле, ни тем более на Тэйле, где вообще как сыр в масле живу. Возможно, поэтому чужая боль вонзается в мое сердце острым ножом несправедливости. — Будь любезен, не оскорбляй меня. Убери это.

— Леди, мы не заслуживаем такой доброты. Кто вы, а кто мы.

— И кто же я? — спросила, указывая на стул. Кэролайн подала мальчишке блинчики и налила горячего какао.

— Леди! Важная, знатная, богатая.

— Сэд! — перебила стройный ряд прилагательных. Пустых и безликих. — Я — всего лишь человек. Отними шелковое платье, вынь рубины из ушей, и ты не отличишь меня от миллионов других. Во мне, в тебе, в твоей матери — бьется одинаковое сердце. Это обычный орган, сгусток мышц, качающих кровь. Кровь, к слову, тоже одинаковая, за ненужными тебе особенностями. По большому счету, все мы — дюжина органов в кожаном мешке. Кому-то в жизни повезло, а кому-то не очень. Единственное, что нас отличает — это душа. То, что скрыто. Так к чему это я, — улыбнулась, подвигая тарелку с блинчиками и щедро сдабривая их сметаной. — Моя душа считает, что нашему миру не хватает справедливости. Я зарабатываю столько, сколько не могу потратить. Так почему ты отказываешь мне в удовольствии почувствовать свою значимость?

Мальчик поднял брови и почесал затылок.

— Хочешь меня обидеть? Или я не достойна дарить вам подарки?

Такого поворота Сэд не ожидал. Он покосился на завернутые в платочек монеты и неохотно забрал их.

— Я…

— Скажи, ты рад обновкам?

Лицо мальчишки преобразилось. Улыбка всех делает красивей. Через улыбку мы видим человеческую душу, и она у Сэда чистая, настоящая, прекрасная!

— Так позволь мне тоже порадоваться! Убери монеты, и я расскажу тебе что — то любопытное!

Сэд трескал за обе щеки и задорно хохотал, когда я пересказывала события вчерашнего вечера. Конечно, с известными упущениями, но ему и того хватило. Мальчишке Эдгар тоже не нравился, а вот ворна он очень хотел посмотреть, и я обещала, что мы вместе проводим его, когда приедет конюх сэра Ортингтона. Каково было мое удивление, когда в столовую вошел Том и, извинившись, доложил:

— Леди Джулия! Вы велели с утра передать его милости забрать ворна.

— Велела, — улыбнулась, откладывая очередное письмо с приглашением на обед.

— Так вот, просили дословно передать: «он дома»!

Том даже интонацию сохранил. Попытался, во всяком случае.

— Он издевается? Пусть немедленно заберет Корнела! Я не умею ухаживать за ворнами, к тому же, он перепугал моих лошадей и конюха.

— Так и передать? — переспросил Том, едва слышно повторяя сказанное мной.

— Передай, чтобы забрал немедленно.

— Немедленно. Хорошо. Сделаю!

Когда двери за Томом закрылись, я обратилась к Сэду.

— Ты в курсе местных сплетней и новостей. Кажется, сэр Ортингтон решил объявить мне войну. Я должна знать все о противнике!

Парнишка загадочно улыбнулся и, склонившись ближе, произнес:

— О, леди Джулия! Мне есть, что вам рассказать!